Глава 16. Эйвинд
Для сна Драко выделил мне место под ужасно колючим кустом, шипы которого ,казалось, навечно запутались в моей шерсти, а кожа, в тех местах, куда попадали колючки отвратительно чесалась. Судя по всему, он посчитал это более чем гостеприимным жестом и ушёл ,невероятно довольный собой. Андерс ходил за мной по пятам, прожигая бешеным взглядом, и яростно потряхивая прокушенным ухом. Мне определённо нравился этот волк. Стоило мне только повести носом в сторону одного из волчат, как этот ненормальный бросился и опрокинул меня в грязную лужу. Не желая оставаться в долгу я вцепился в его ухо и мы покатились по земле, обрызгивая всех , кому не повезло оказаться рядом шмотками грязи. Большую часть вечера пришлось выслушивать отчёт вожака, от рычания которого едва ли не тряслись своды пещеры. Этот день оказался насыщеннее, чем несколько прошлых месяцев моей жизни и утомительней, чем ежедневные пробежки по периметру Свободных земель. Но лёжа в тени и закипая от зуда , я думал лишь об Элли. О том, какой была ее жизнь здесь, в самом сердце умирающего леса. От меня не укрылись взгляды полные уважения других волков стаи. Они опасались ее и ценили. Что меня удивило больше всего - это отвращение и ярость в глазах ее родного отца. И боль в перемешку с ответной ненавистью от такого отношения на лице Элентии. Мне хотелось убить Драко. Но загнав это безрассудное желание поглубже, я сохранял непроницаемую маску спокойствия, сдерживая внутренний огонь. Он был опасным и опытным противником. Стоило мне увидеть его поединок с предводителем восточной стаи, восхищение волной пронеслось по телу, а шерсть встала дыбом. Но лишь только внешней силы и ярости было недостаточно, чтобы вести за собой стаю. Раньше мне не доводилось жить в кругу других волков, но где-то в глубине я отчетливо понимал, что Драко совершает много ошибок. Он смог установить строгую дисциплину, но я видел протест и недовольство в глазах остальных. Они были истощены и напуганы, держались друг за друга, но не покидали лес. Учитывая сложившиеся обстоятельства, это казалось смертным приговором. Здесь у меня не было власти, но я мог рассказать им то, что знаю.
Ухмыльнувшись очередному взгляду Андерса, я получше осмотрелся. Больной глаз отозвался тупой болью, когда я ,поморщившись, слегка приоткрыл и его и окинул окрестности мутным взглядом. Поляна стаи представляла собой отличное укрытие. В этой части леса деревья стояли особенно плотно друг к другу. Большие кустарники, которые раньше наверняка могли похвастаться бурной растительностью скрывали своды странной каменной пещеры. Со стороны она выглядела, как обычная груда огромных валунов, покрытых мхом. Но я видел, как волки исчезали в её недрах, пробираясь в довольно широкую щель. Должно быть, где-то там внутри стая устраивала ночлег и спасалась от холодного ветра. Теперь я чуть лучше понимал нежелание вожака уводить сородичей из такого надежного уголка. Но одного убежища было мало для выживания. Куда бы не устремлялся ветер, я не чуял запаха добычи. Все вокруг казалось мертвым, уснувшим навеки. От сочной, зеленой травы не осталось ничего, кроме сухих, рассыпающихся отростков. Раскачивающиеся деревья, с небольшим количеством сухих ,увядших листьев практически не издавали звуков. И всё это никак не относилось к сезону. Не поздние осенние деньки были причиной мрачного опустошения некогда могучего леса. Единственным шумом этого серого места было завывание ветра. Но даже оно навевало лишь тоску, в отличие от диких и необузданных горных порывов, зовущих за собой и придающих силу. Я с тоской оглянулся на их склоны, с удивлением отметив, что за короткий промежуток времени успел соскучиться по ощущению свободы, приходящего ко мне на вершине. Впервые за долгие месяцы я мог назвать какое-то место чем-то вроде дома. Я хотел показать Элли и другие места, увести ее из этого разрушенного края , совсем не подходящего для сильной белой волчицы и ее сияющих голубых глаз, в глубине которых бурлил настоящий огонь и жажда жизни. Подобные чувства были чем-то совершенно новым для меня. Привыкнув к бесконечным дням, проведенным в одиночестве, я не стремился к другой жизни. И тут я резко вспомнил звездную ночь, когда я впервые переступил границу. Мной двигало любопытство. Лишь только оно одно. Но может... Наверное я всегда хранил внутри себя тайное желание жить по-другому. Снова найти кого-то ,с кем можно поделиться переживаниями и радостями, с кем не страшно быть собой. Того, к кому можно прижаться холодной ночью и ощутить себя в безопасности. Когда-то у меня был такой друг... Я устало вздохнул, и закрыв глаза, положил голову на вытянутые лапы, всё еще отчетливо ощущая пристальный взгляд Андерса, который напряжённо следил за каждым моим движением и по прежнему тряс больным ухом. Не пытаясь сдерживать довольную улыбку я отогнал печальные мысли и уже возникающий образ того, кого мне давно так не хватает. Ночную тишину прорезал далекий крик большой птицы , и я улыбнулся еще шире, осознавая, что не один.