Глава 22
Ари сидела на диване, окружённая десятками роз — ярко-красных, ещё пахнущих свежестью. Это был подарок Хёнджуна.
И всё равно — слёзы катились по её щекам, впитываясь в ткань платья.
Она утирала их тыльной стороной ладони, но они снова и снова возвращались.
Телефон вибрировал на столике.
Экран вспыхнул.
«Не забывай про долг, крошка» — от незнакомого номера.
Буквы будто впились в кожу.
Хёнджун, сидящий рядом, замер. Он видел её лицо. Видел, как она побледнела.
— Ари... — тихо, почти шёпотом. — Что это?
Она вздохнула. Встала. Пошла к своей коробке с личными вещами.
Достала бутылку виски.
Налила ему в стакан. Себе — даже не стала. Просто прислонила бутылку к губам и сделала длинный глоток.
— Ты хочешь знать? — её голос дрожал, но она держалась. — Тогда слушай.
Она села рядом и начала.
— Меня бросили возле дверей приюта, когда мне было несколько месяцев, — сказала она почти ровно, будто рассказывала о ком-то другом. — Просто оставили в корзине.
Хёнджун сжал стакан сильнее.
— В три года меня удочерили. Семья была хорошей... но... — она сделала глоток. — Мама много плакала из-за того, что не могла иметь детей. Я уже тогда понимала: я у них временная. Не по-настоящему своя.
Но я была благодарна. Они заботились. Дали мне всё.
Она усмехнулась — коротко, безрадостно.
— Когда мне было пять, у других девочек были куклы. У меня — машины.
К десяти годам я знала, как перебрать карбюратор и что такое развал-схождение.
В четырнадцать я уже водила лучше половины взрослых.
Хёнджун удивлённо поднял взгляд.
— В шестнадцать... — она прервала себя, словно делала шаг в пропасть. — В шестнадцать я участвовала в нелегальных гонках. Анонимно, конечно. Иногда работала на пит-стопах у профессионалов, когда они не хотели светить своих гонщиков.
Она перевела дыхание.
— Тогда случилась авария. Большая. Машину занесло, шины стёрлись... я врезалась в стену, машина загорелась.
Я вышла. С ожогами, с травмами... но вышла. И семь человек вытащила тоже.
Хён смотрел на неё, будто видел впервые.
— Восстанавливалась месяц. Всё прошло без следа.
Она сделала ещё один глоток. Уже третий.
— А потом... — её голос сорвался. — Я вышла на улицу впервые за месяц. И тот, кому принадлежала машина... он нашёл меня.
Хёнджун напрягся всем телом.
Ари закрыла глаза.
— Он не ударил меня. Он... сломал меня тем, что сделал.
Несколько раз.
И когда я поняла, что он не остановится — я увидела у него в сумке оружие.
Я забрала его... и выстрелила. Несколько раз.
Хён задержал дыхание.
— Он выжил, — сказала она ледяным голосом. — И, видимо, решил, что теперь я «должна» ему. Каждый год пишет. Напоминает.
Она провела рукой по волосам, будто так легче дышать.
— Тогда я забеременела.
Но через три месяца... организм не выдержал.
Я потеряла ребёнка.
Хёнджун закрыл глаза, будто от боли.
— Я хотела назвать её Амина.
Тишина.
Та, что давит. Та, что ломает воздух.
— После этого я пошла учиться стрельбе. Просто чтобы что-то чувствовать.
В восемнадцать бросила автоматы и гонки.
Начала петь.
Но он... каждый год напоминает.
Она выдохнула. Долго. Слишком долго.
Хёнджун не находил слов. Просто потупил взгляд в пол, руки дрожали.
Она подошла. Мягко положила руку ему на плечо.
— Не смей жалеть меня, Хён, — тихо сказала она. — Я это уже пережила. А ты — только услышал.
Он поднял глаза. Красные. Слёзы не текли, но стояли на грани.
— Даже когда ты рассказываешь о такой боли... — его голос хрипел. — Ты всё равно пытаешься поддержать меня.
— Потому что ты не обязан чувствовать то, что чувствую я, — Ари слабо улыбнулась. — А вот я — да. Я уже научилась.
Она выпрямилась.
— Знаешь... нам обоим нужно отвлечься.
Ари пошла в комнату, открыла коробку с одеждой и достала то самое платье.
Когда она вышла, Хён чуть не выронил стакан.
Тёмно-бордовое платье, тонкие цепи по бокам, голая кожа под ними. Никакой ткани под низом.
— В клуб нужно идти без нижнего белья. Так что — идеально, — сказала она спокойно, будто говорила о погоде.
Хёнджун вспыхнул.
— Так тебя будут разглядывать все мужики!
— И что? — она улыбнулась, проходя мимо. — Ты идёшь со мной.
Она схватила его за руку и вывела из дома.
Это был тот же клуб, где они были с Минхо.
Но сейчас — только вдвоём.
Когда они вошли, Ари застыла.
Возле барной стойки стоял мужчина. Тот самый.
Тот, кто недавно представился её «отцом».
Он подошёл, улыбаясь.
— Ари. Хёнджун, верно?
Не успел он договорить — Хён ударил его в лицо. С хрустом. С яростью, которую держал всё это время.
— Хватит, — сказала Ари, вцепившись Хёну в руку. — Мы пришли отдыхать. Не устраивайте сцен.
Она пошла к бару. Уверенно. Ровной походкой.
— Сорок шотов, пожалуйста.
Бармен замер.
— Сразу.
Ари выпила их все. Сорок. За пять минут.
Рекорд клуба. Все заворожённо смотрели.
Через двадцать минут она уже танцевала на барной стойке.
И весь клуб смотрел на неё.
Хёнджун злился. Вскрытая ревность, настоящая, обжигающая.
— Ари, спускайся! — рявкнул он глазами, а не голосом.
Она лишь улыбнулась.
Спрыгнула вниз, подошла к нему, взяла за руку.
— Хочешь настоящего отвлечения?
Она подвела его к пилону.
Посадила в кресло.
Медленно обошла вокруг.
Встала перед пилоном.
Провела ладонью по холодному металлу.
И начала танцевать для него — только для него.
Её волосы падали на плечи, цепи поблёскивали, музыка грохотала, а Хёнджун смотрел так, будто мир исчез.
Только она.
Только его Ари.