Я одержим твоим запястьем[Закончен]

- Кажется, ты задолжал мне пару разговоров, - перебарывая волнение в своём голосе, Чимин опускает ноги в воду, присаживаясь на бортик маленького тёплого бассейна рядом с Юнги, который держит в руках бутылку соджу и тоже мочит ноги.

На улице немного прохладно, мурашки покрывают кожу и, словно на автомате, оба парня ёжатся от лёгкого порыва ветра.

- Вы все решили переместиться сюда? - Игнорирует старший фразу светловолосого, следом поднося горлышко бутылки к тонким сухим губам и делая лёгкий глоток.

- Нет, ребята в номере, - отвечает Пак, опуская глаза. - Ты так и будешь делать вид, что ничего не происходит?

- А что-то действительно происходит? - Мин не смотрит ему в глаза, вглядываясь в далёкую, переливающуюся разноцветными огнями панораму Сеула и хмуря брови. Ему не хватает сигареты в зубах для полной эстетичности картины.

- Уже смешно, правда, - с неприкрытой насмешкой над старшим говорит Чимин, слегка болтая в воде ногами.

- Мне не смешно, но и сказать тебе нечего, - пожимает он плечами в ответ, секундно оглядывая сидящего рядом. - Ночью я думал, что есть, а сейчас сижу и понимаю, что нет.

- Раз нечего сказать, то, может, ты что-то хочешь сделать? - Чимин тушуется, сжимая пальцами бортик бассейна, отворачиваясь и слегка краснея, потому что это и правда очень смущает. Ещё и обстановка слишком съедена, пережёвана и выплюнута влитым в кровь алкоголем.

- Хочу, - коротко отвечает Мин, вновь поднося бутылку к губам и делая глоток. Ему от чего-то тяжело, Пак видит это. - Но не могу.

- Почему? - Чимин мнётся, опуская голову и нервно покусывая губы.

Он может поклясться, что внутри у него все органы вибрируют от волнения и - совсем чуть-чуть - какого-то предвкушения. От чего? Он не знает, потому что все разговоры с Юнги - это как игра в русскую рулетку. Пан или пропал.

- Мне не хватит ночи, чтобы перечислить все причины, - горько усмехается брюнет.

- Я никуда не тороплюсь, - пожимает младший плечами, пуская ногой рябь по голубой воде и невольно засматриваясь на напряжённое лицо Мина, озарённое голубым светом от бассейна. Бледные блики воды играют на его щеках и губах в догонялки. На фоне ночи с растрёпанными чёрными волосами он выглядит ещё более притягательным.

- Не могу, потому что я - твой хён, а ты - мой тонсен. Потому что я - парень, а ты, как известно, тоже. Потому что я - натурал, и ты тоже. Потому что мы в одной группе и бок о бок нам быть ещё не один год. Потому что ты - мой друг. Потому что это неправильно и противоестественно. И потому что...

Мин замолкает, будто осекается, боится сказать лишнего. Он явно что-то недоговаривает, и Чимин отдал бы всё сейчас, чтобы тот закончил свой мини-монолог. Не важно, как - в пользу младшего или нет. Просто потому что это уже невыносимо. Чимин уже заебался вытягивать эту недосказанность за двоих. Он устал и хочет хотя бы временной стабильности.

- И потому что - что? - Тихо произносит Пак, глядя на Юнги из-под ресниц.

- Я не могу сказать, - качает Мин головой, отправляя в себя очередную пару глотков соджу и не смея взглянуть на младшего. - Я просто хочу, чтобы ты прекратил весь этот цирк. Мне надоело переубеждать себя из раза в раз, что это всё - не проблема.

- Это и не проблема, хён, - тихо произносит Пак, поджимая губы от какого-то неприятного чувства, от которого сосёт под ложечкой, а в районе солнечного сплетения давит. Снова. - Почему ты не можешь просто позволить себе?

- Просто заканчивай, ладно? - Качает головой и даже не смотрит. - Я прошу тебя, как твой хён. Как друг. Как человек, которого ты давно знаешь. Прекрати это всё. Прекрати смотреть так, думая, что я не замечаю. Прекрати спрашивать где я, и просить ребят не говорить мне об этом. Прекрати умолять глазами о чёрт знает чём. Прекрати таскать в мою комнату кофе с печеньем. Прекрати ластиться, словно щеночек. Прекрати приходить по ночам. Прекрати касаться запястий.

- Я понял, - тихо говорит Пак дрожащим голосом, а внутри всё обрывается, словно тоненькая нить, за которую потянули слишком сильно. Чимин едва сдерживает крик в глотке, чувствуя неприятную колющую боль в районе кадыка. Сглатывает. - Я всё понял. Мне уйти?

- Пожалуйста.

Юнги так и не смотрит на него, полностью отдавая свой взор темноте, теперь поглощающей Пака с головой. Проглатывающей, словно скользкий леденец. Тело не слушается, потому что мозги кипят и пузырятся, они - подогретое на газовой плите масло, а всё та же блядская недосказанность маячит где-то на периферии всего этого пиздеца, что испытывает сейчас Пак Чимин.

Он обязательно возненавидит Мин Юнги за все сказанные слова и разбитые надежды. Безусловно. Он возненавидит. Когда-нибудь, но не сейчас. Потому что сраное чувство вины ворвалось с громогласным «я отлучался только на время» в голову Чимина. Потому что оно завопило радостно и начало вытанцовывать победный танец на могиле с надписью на надгробье «гордость Чимина».

И он - раздавленный за полминуты Чимин - уже вроде как сдаётся. Побеждённый, он опускает голову и закусывает до боли губу. Медленно поднимая ноги и вытаскивая их из воды, младший взрывается внутри яростными актами протеста. Это протестуют тысячи, нет, миллиарды нервных клеток, потраченных на блядского Мин Юнги. Который просто пьёт соджу и смотрит на ебливую панораму Сеула. И похуй, что рядом с ним тонсен, все ожидания и надежды которого он растоптал за несколько секунд. Было бы не так обидно, если бы эти самые надежды и ожидания дал ему не сам Юнги. И не будь Пак так раздавлен, он бы, наверное, даже восхитился умением старшего так быстро осекать людей.

Пак поднимается на ноги, морщась от того, что вытащенным из тёплой воды ступням особенно холодно. И вот он уже разворачивается, чтобы нахер свалить отсюда. Но что-то замыкает внутри. Это - мысль. Одна единственная.

Всё было впустую?

- Нет, - отвечает сам себе Чимин, стоя к Юнги спиной и отрицательно качая головой.

Секунда.

- Нет, знаешь что? - Пак поворачивается через плечо и глядит на немного сконфуженного, недоумевающего Мина. - Если я и буду чувствовать за что-то вину, так лучше за это.

Чимин опускается на колени, обхватывает щёки Юнги ладонями и накрывает его губы своими, мягко целуя. Земля уходит из-под ног, заменяя твёрдую поверхность на бесконечную чёрную дыру, в которую летит Чимин, когда целует мягкие, податливые губы, на вкус отдающие соджу и безысходностью.

Мин отвечает на его поцелуй сразу. От этого всякая реальность ускользает от Пака, струится по обе стороны от него и проваливается в пол, а Чимин - следом. Он чувствует, как скользкие губы движутся в ответ и это мокрое трение будто вызывает статические разряды по всему телу. Всё нутро наэлектризовано, каждая клетка взрывается маленькими осколочными бомбами. В кожу, в каждую пору вонзаются мелкие иглы и впрыскивают в Чимина неизлечимую болезнь, яд, один из самых ужасных вирусов, что страшнее рака - влюблённость в Мин Юнги.

Чимина заражают, но мгновенно дают панацею от всех болезней в Мире. Он будто вновь и вновь сковывается алмазными цепями, разрывает их, потом опять заковывается в них, освобождается, и снова по бесконечному кругу. Снова и снова. Пак целует губы Мина опять. Потом ещё и ещё. Больше. Глубже. Ближе. Кожа под пальцами нежная и мягкая, горячая. Юнги - как ложка сладкого сиропа. Он как вкусно пахнущая роза. Как марево над асфальтом в очень жаркую погоду. Как падение с обрыва в бездну. Как тянущаяся нитка густого мёда.

Целовать Мин Юнги просто невероятно. Нет, потрясающе.

И когда вроде бы младший получает этот безмолвный ответ на все свои ожидания - всё замирает и останавливается. Калейдоскоп из фейерверков резко тормозит и оседает пеплом на плечи Чимина. Будто костёр затушили ведром воды. Будто стрелку на метрономе резко остановили. Юнги срывает руки Чимина со своих щёк, следом замахивается и оставляет удар ладонью на румяной щеке младшего.

- Я же попросил тебя, блять, - тихо произносит он, глядя на Чимина так, будто тот повинен во всех преступлениях на этой планете. - Тебе так сложно сделать мне одно одолжение?

- Но ты ведь даже не отвечаешь на мои вопросы, почему я должен делать тебе одолжения?
- Дрожащим голосом говорит Чимин, накрывая горящую щёку ладонью и пытаясь собрать себя по частям с этого пола. - Ты не назвал последнюю причину.

- Ты так хочешь знать? Весь этот спектакль разыгран лишь для того, чтобы потешить своё любопытство, Чимин-и? - Ядовито цедит Мин, глядя прямо в глаза Паку, а в голосе его прослеживается какая-то разочарованность. - Так я отвечу. Потому что у меня есть девушка, которая мне нравится. Ты это хотел услышать?

Нет.

Нет. Нет. Нет.

Чимин хотел услышать далеко не это. Даже больше: он готов продать свою душу демону прямо сейчас, только чтобы лишиться своего слуха и никогда больше не услышать.