Глава 98. Доказательство
Я смотрю на Адель.
Она смотрит на меня так, будто мозг отказывается принимать картинку. Секунда. Две.
А потом она без раздумий летит на меня.
Прямо телом.
Сбивает с ног. Мы валимся на пол, я едва успеваю выставить руки. Она оказывается сверху, коленями прижимает меня к ковру и начинает трогать моё лицо.
Щёки. Лоб. Подбородок.
Пальцами раздвигает веки шире, всматривается в глаза с таким сосредоточением, будто ищет швы.
— Это точно ты?
— Да.
Она щурится.
— Чем докажешь?
Я не думаю. Слова вылетают сами:
— Когда мы машину угнали, в бардачке рылись и нашли пустую пачку сигарет и… пачку презервативов.
Тишина.
Гробовая.
Потом мы одновременно начинаем ржать.
Смех резкий, истеричный, слишком громкий для комнаты, где пять минут назад плакали. Адель падает мне на плечо, задыхаясь, и я смеюсь вместе с ней — так, что живот сводит.
— Всё, — выдыхает она. — Это ты. Сто процентов ты.
— Я же говорю.
— Больная, — добавляет она с облегчением.
— Взаимно.
Остальные смотрят на нас, как на сумасшедших. Но напряжение в комнате трескается. Как стекло. Смех заразный — сначала фыркает Олег, потом Глеб закрывает лицо рукой, качая головой.
— Вы ненормальные, — говорит он.
— Спасибо, — отвечаем мы с Адель хором.
И снова смеёмся.
Но под этим смехом есть дрожь.
Я чувствую её в себе.
Стоит мне замолчать — и воспоминание накатывает: холод пола, темнота, голос, объявляющий финал. Моё тело, лежащее без движения.
Я резко замолкаю.
Адель это замечает первой.
— Эй, — тихо. — Ты где?
— Тут.
— Врёшь.
Она всё ещё сидит на мне, смотрит в глаза слишком внимательно. Она всегда так делала — видела трещины раньше других.
— Просто… странно, — говорю я. — Вернуться.
Слово “вернуться” звучит тяжелее, чем должно.
Комната снова притихает.
Рома протягивает руку, помогает мне сесть. Не тянет резко — ждёт, пока я сама вложу ладонь в его. Я вкладываю.
Тёплая.
Живая.
Он сжимает чуть сильнее, чем нужно.
— Ты никуда больше не денешься, — говорит он тихо.
Не приказ.
Просьба.
Я смотрю на него.
И не отвечаю.
Потому что правда — я не знаю.
***
...