Глава 82. Крыша от машины
Я продолжаю сидеть с ними.
Никотин хорошо дал по башке. Мир становится мягче, звуки чуть глуше, мысли текут медленно и лениво. Я сижу, улыбаюсь сама себе, и внезапно меня утягивает куда-то далеко. Не в лес. Не в кровь. Не в сегодняшний день.
В детство.
В школу. В зиму. В деревню у бабушки.
Я сижу и тупо улыбаюсь в стену.
Девочки это, конечно, замечают.
— Что с тобой? — осторожно спрашивает Адель.
— А? — я моргаю. — Я… думаю. Вспоминаю детство и юность.
— И что там вспомнила?
Я на секунду зависаю, прокручивая в голове картинку.
Снег по колено. Мороз щиплет щёки. Нам лет по десять. Вся деревня на одной горке.
Катались кто на чём мог — у кого санки, у кого картонка, у кого крышка от кастрюли.
Кто-то вообще в самой кастрюле ехал, и это было гениально, особенно когда тебя ещё перед спуском раскручивали.
Я хмыкаю.
— Мы катались на всём, что скользит, — начинаю рассказывать. — Кастрюли, крышки, пакеты… Но самое лучшее было, когда пацаны где-то нашли крышу от машины.
— ЧЕГО? — одновременно.
— Я клянусь. Настоящую. Металлическую. Я до сих пор не знаю, откуда они её притащили.
Я вижу это так чётко, будто снова там. Мы по очереди залезаем на эту крышу, человек по пять. Нас толкают. Мы летим. Кричим. Переворачиваемся. Влетаем в сугроб. Кто-то плачет, кто-то смеётся, кто-то потерял варежку.
Я резко вздрагиваю от воспоминания — девочки уже трясут меня за плечи.
— Сатана?
— А, да.
Я выдыхаю и продолжаю рассказывать. Они слушают, ржут, перебивают.
— Ты как вообще выжила после такого?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — По идее я должна была умереть ещё в десять.
— Ты не человек, — делает вывод Диана. — Ты ошибка природы.
— Ошибка — моё второе имя.
Мы смеёмся. И этот смех странно лёгкий. Без истерики. Без надрыва. Просто живой.
Я рассказываю ещё — как мы строили снежные крепости и дрались до синяков, как прятались в сарае, чтобы курить украденные сигареты и кашляли так, что нас слышала вся улица. Как зимой приходили домой мокрые насквозь, и бабушка орала, что мы идиоты, но всё равно грела чай и сушила варежки на батарее.
Слова льются сами.
И я понимаю, что улыбаюсь по-настоящему.
Не натянуто.
Не “надо держаться”.
А просто потому что тогда… было хорошо.
— Ты скучаешь? — тихо спрашивает Адель.
Я задумываюсь.
— По времени — да. По людям… — делаю паузу. — Некоторые умерли. Некоторые выросли и стали чужими. Так что скучаю больше по ощущению.
На кухне становится тихо.
— По ощущению, — повторяет Лантана.
Я киваю.
Снюс жжёт под губой. Коньяк греет изнутри. Девочки рядом. Дом дышит спокойно. За окном обычный день.
И вдруг меня накрывает странное понимание:
я жива не только потому, что не умерла.
Я жива потому, что всё это ещё могу чувствовать.
Даже если иногда кажется, что внутри пусто.
Я смотрю на них и усмехаюсь:
— Если я когда-нибудь умру, похороните меня в кастрюле. По традиции.
Они начинают ржать так, что я тоже не выдерживаю.
И на пару минут мир становится нормальным.
***
я сейчас бы тоже не против на крыше от машины покататься, как в старые добрые.