Глава 57. Самосаботаж
Мы продолжаем сидеть.
Болтают, смеются, кто-то спорит из-за фильма, но всё это как фон. Я ловлю себя на одной очень неприятной мысли:
а какого хуя я вообще сейчас в таком настроении?
Это не я.
Это не мой режим.
Я смотрю на него.
И в голове сразу:
нет, ну нет.
Он не может мне нравиться. Я не люблю людей. Я не люблю привязываться. Я не люблю зависеть.
Я последний раз любила в девятом классе. И после этого дала себе слово: всё, хватит. Больше никогда.
Никогда — это удобно.
Никогда — это безопасно.
Он переводит взгляд на меня.
Я не отвожу.
Смотрим друг на друга секунд пять. Никто не моргает.
— Вот дерьмо, — шепчу я себе под нос.
И где-то внутри, тихо и мерзко честно:
ну вроде тоже любит. уже неплохо.
— Мне его жаль, — думаю следом. — Со мной он в ад попадёт.
Я отворачиваюсь к экрану, но уже не вижу фильм. В голове только одна мысль:
нужно это что-ли правки начать устраивать, чтобы жизнь сказкой не казалась.
Самосаботаж — мой любимый вид спорта.
Из мыслей меня выдёргивает голос Олега:
— Всё же видят? У них точно что-то нечисто и они молчат.
— Заткнись, — одновременно говорим мы с Ромой.
Комната взрывается смехом.
— О! — Артём хлопает в ладони. — Синхронность. Это уже диагноз.
— Это уже свадьба, — добавляет Глеб.
Я медленно поворачиваю голову:
— Ещё слово — и свадьба будет на ваших похоронах.
— Вот, — спокойно говорит Олег. — Любовь. Чистая, здоровая, романтичная.
Адель давится смехом.
Рома качает головой, но я вижу, что он тоже улыбается.
И меня это бесит.
Потому что мне… нравится.
Я резко встаю.
— Куда? — спрашивает Диана.
— Подышать.
— Ты сидишь в комнате с окнами.
— Мне нужно подышать без вас.
— А, — кивает Глеб. — Понятно. Экологическая катастрофа.
Я показываю ему средний палец и выхожу.
Коридор холоднее. Тише.
Лучше.
Я прислоняюсь лбом к стене.
— Соберись, — шепчу себе. — Это временно. Это химия в мозгах. Это тупо гормоны. Это не чувства.
Сердце: ага, конечно.
Я сжимаю кулак.
Если я позволю этому развиться — мне конец. Я знаю себя. Я либо ухожу с головой, либо не захожу вообще.
Полумер у меня не существует.
Сзади слышу шаги.
Конечно.
— Ты сбегаешь каждый раз, когда думаешь слишком громко, — говорит Рома.
Я не оборачиваюсь.
— Я не думаю.
— Ты сейчас прожигаешь стену взглядом.
— Она виновата.
Он становится рядом, но не касается. Просто стоит. Близко.
И от этого ещё хуже.
— Ты злишься, — спокойно говорит он.
— Нет.
— Тогда почему ты дрожишь?
Я замираю.
Чёрт.
Я действительно дрожу.
— Потому что холодно, — вру.
— В доме тепло.
Молчу.
Он тоже молчит.
И это молчание давит сильнее любых слов.
Я наконец поворачиваюсь к нему:
— Слушай… давай договоримся.
— Уже интересно.
— Ты не будешь делать вид, что между нами что-то происходит.
Он приподнимает бровь.
— А если происходит?
— Не происходит.
— Ты уверена?
— Да.
Пауза.
Он смотрит прямо в глаза. Спокойно. Без насмешки.
— Ты врёшь, — говорит он тихо.
И в этот момент мне хочется либо поцеловать его снова, либо ударить.
Я выбираю третий вариант:
— И что? — шепчу. — Даже если так. Это плохая идея.
— Почему?
— Потому что я ломаю людей.
Он усмехается:
— Сам решу, сломаюсь я или нет.
— Ты не понимаешь.
— Тогда объясни.
Я открываю рот.
И закрываю.
Потому что объяснить — значит признать.
А признать — значит проиграть.
Я отступаю на шаг.
— Просто держись от меня подальше.
Он делает шаг вперёд, сокращая дистанцию обратно.
— Нет.
Сердце врезается в рёбра.
— Ты идиот.
— Возможно.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
Мы стоим слишком близко. Воздух густой. Напряжение можно резать ножом.
Из гостиной доносится крик Олега:
— Я знаю, что вы там! Не деритесь без нас!
Я закрываю глаза.
— Видишь? — шепчу. — Даже вселенная против.
Рома тихо смеётся.
— Поздно.
Я смотрю на него.
— Что поздно?
Он наклоняется чуть ближе:
— Мне уже нравится эта ошибка.
И у меня внутри всё падает.
Потому что я понимаю:
я тоже.
***
сколько бы не было слов, я знаю что глаза не врут. Не врут.