Глава 54. Ожидаемо
Мы продолжаем сидеть в тишине.
Вижу боковым зрением, как он достаёт пачку сигарет и вытягивает одну. Я даже не думаю — рука сама двигается.
Выхватываю её у него со словами:
— Спасибо.
И зажимаю сигарету губами.
Он хмыкает.
— Это было ожидаемо. Я тебе не дам зажигалку.
— Окей, тогда снова подпалю от газовой плиты.
— Ладно, манипулятор.
— Это я умею.
Он протягивает зажигалку и щёлкает. Я наклоняюсь к огню, подпаливаю сигарету прямо во рту.
Он качает головой.
— Я думал ты её выхватишь, но нет. Ты как всегда рискуешь причинить себе боль.
Я выпускаю дым ему в сторону.
— Ты видимо забыл. Я мазохист. Я люблю боль.
Он смотрит на меня дольше обычного. Без улыбки.
— Не шути так.
— А кто сказал, что я шучу?
Тишина натягивается, как струна.
Я отворачиваюсь к столу, делаю ещё затяжку. Горло жжёт приятно. Живое ощущение. Напоминание, что тело всё ещё работает.
— Ты иногда говоришь вещи, — тихо говорит он, — как будто проверяешь, остановит ли тебя кто-то.
— А ты останавливаешь?
— Пытаюсь.
— Плохая попытка.
— Я упрямый.
— Я больше.
Мы смотрим друг на друга пару секунд. Никто не моргает. Как детская игра, только напряжение взрослое.
Я первая отвожу взгляд.
— Не смотри так.
— Как?
— Как будто сейчас полезешь мне в голову.
— Там и так шумно?
Я усмехаюсь.
— Там пусто. Эхо громче мыслей.
Он стучит пальцами по столу.
— Пустота хуже шума.
— Привыкаешь.
— Не верю.
— Твоё право.
Мы снова замолкаем. На кухне тихо. Где-то в гостиной смеются девочки. Дом живёт своей жизнью, а мы сидим в маленьком кармане тишины.
Я стряхиваю пепел в кружку.
— Если Олег увидит, убьёт.
— Он тебе ашку купил. Теперь ты в неприкосновенности.
— Думаешь?
— Сто процентов. Он тебя боится.
— Правильно делает.
Я улыбаюсь уголком губ.
Он замечает.
— Вот. Уже лучше.
— Не привыкай.
— Поздно.
Я тушу сигарету о край кружки и встаю.
— Я выйду.
— Куда?
— Дышать.
— Ты только что курила.
— Это другое.
Он не спорит. Просто идёт следом.
Мы выходим на улицу. Вечер тёплый, воздух влажный. После воды в бассейне и истерики мир кажется странно спокойным. Как будто всё выгорело и остался пепел.
Я опираюсь на перила.
— Ты всё ещё думаешь, что я слишком злая?
— Нет.
— А какая?
Он думает.
— Сломанная. Но живая.
Я фыркаю.
— Красиво сказал.
— Это правда.
— Не романтизируй.
— Я и не пытаюсь. Ты бесишь меня. Орёшь. Кидаешься вазами. Пугаешь людей. Но…
Он замолкает.
— Но?
— Ты всё равно живая. И это главное.
Я смотрю на него. Долго.
— Ты странный.
— Я знаю.
— Нормальные люди со мной не сидят.
— Я и не нормальный.
Мы тихо смеёмся.
Впервые за день смех не режет. Он мягкий. Почти тёплый.
Из дома доносится крик Глеба:
— Вы где там сдохли?!
Я закатываю глаза.
— Идиллия закончилась.
— Пошли спасать мир.
— Или портить.
— Одно и то же.
Мы заходим обратно.
И на секунду мне кажется, что, может быть, пустота внутри — не навсегда. Что она умеет заполняться. Медленно. Криво.
Но умеет.
Я делаю ещё один вдох.
И остаюсь.
***
моя кисть исчезает в её грудной клетке, и вместо сердца там пластик поделки.
Что с тобой сука не так-то?