Возвращение.
Я стояла на теплом песке, чувствуя, как морской бриз играет моими волосами. «Мы больше сюда не вернемся» — слова Сьюзен эхом бились в голове, заставляя сердце сжиматься от тоскливого предчувствия. Неужели и вправду... всё? Неужели это последнее лето, последний вдох этого чистого воздуха?
Вдруг океан перед нами ожил. Вода начала стремительно подниматься, вздымаясь колоссальной прозрачной стеной. Мы все инстинктивно отпрянули на несколько шагов назад, завороженно глядя, как стихия застывает, превращаясь в огромную, неподвижную волну. Она возвышалась над берегом, сверкая на солнце, словно жидкий хрусталь. Я широко раскрыла глаза, приоткрыв рот от изумления. Вот это да... Нарния прощалась с нами во всем своем величии.
— Мы больше не увидимся? — мой голос прозвучал тихо, почти жалобно, когда я повернулась к Аслану.
Великий Лев посмотрел на меня, и в его золотых глазах я увидела отражение целых галактик.
— В вашем мире я зовусь по-другому, Элеонор, — Его голос прозвучал не в ушах, а где-то глубоко в груди. — Учитесь узнавать меня там. Это будет вашей главной задачей. Я всегда буду рядом с вами. В каждом добром поступке, в каждом смелом решении, в каждом биении вашего сердца. Я буду внутри вас.
Я опустила взгляд, невольно улыбаясь сквозь подступающие слезы. Это были не слезы боли — та рана, что нанесла Астрид, затянулась окончательно. Это были слезы печального счастья. Мы спасли этот мир. Мы прошли через лед, предательство и смерть, чтобы здесь снова зацвели цветы. Мы сдружились с Певенси, стали одной семьей и, самое главное, мы нашли здесь любовь. В этом прекрасном, сумасшедшем, опасном мире. Мы столько прошли... и вот, конец.
— Конец? — прошептала Клара, стоявшая рядом. В её голосе была та же растерянность, что и у меня.
Эдмунд подошел ко мне со спины и крепко приобнял, прижимая к себе так сильно, будто боялся, что пространство между нами может нас разлучить.
— Нет, — твердо сказал он, зарываясь носом в мои волосы. — Это только начало.
Я повернулась в его руках и улыбнулась. Он коротко, но невероятно нежно поцеловал меня в губы — вкус соли, солнца и обещания.
Каспиан подошел к нам, поочередно обнимая Питера и Эдмунда.
— Я был рад видеть вас снова, истинные короли, — сказал он, и в его голосе была гордость. — Нарния будет помнить вас вечно.
Певенси подошли к нему для последнего прощания. Люси первая подбежала к Аслану, утопая в его гриве. Мы начали подходить по очереди. Когда настал мой черед, я просто крепко обняла его за шею, вдыхая запах тепла и вечности.
— Спасибо, — прошептала я.
Аслан мягко коснулся своим теплым носом моего лба.
Развернувшись, я зашагала к ребятам. Мы все взялись за руки, образуя неразрывную цепь. Питер, Сьюзен, Эдмунд, Люси, Клара и я. Мы сделали шаг к водяной стене. Я набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание, ожидая холодного прикосновения воды, но оно не понадобилось.
Как только мы коснулись поверхности волны, мир начал растворяться. Золотой свет Нарнии, шум прибоя, величественная фигура Льва на берегу — всё превратилось в яркое, ослепительное марево. Пространство растянулось, время схлопнулось.
Первое, что я почувствовала — запах старой бумаги и пыли. Первое, что я увидела — Клару.
Она стояла прямо передо мной, моргая от резкой смены освещения. Мы были в библиотеке. В той самой библиотеке старого поместья, где всё началось. Вокруг высились стеллажи с книгами, в окно лился тусклый, серый свет лондонского дня. На нас была наша обычная одежда — ни мечей, ни бархатных плащей, ни следов битвы.
— Мы в Лондоне? — голос Клары дрогнул.
Я медленно кивнула, оглядываясь. Певенси рядом не было. Видимо, магия вернула их в то место, откуда забрала. Мы остались вдвоем.
Клара вдруг издала короткий смешок. Она посмотрела на свои руки, потом на меня, и на её лице расцвела широкая, почти безумная улыбка. Она начала смеяться — звонко, заразительно, сбрасывая с себя напряжение последних месяцев. Я, глядя на её сияющее лицо, тоже не выдержала и начала смеяться в ответ.
— Что? Клара, что с тобой? — спросила я сквозь смех, чувствуя, как по щекам снова текут слезы, но теперь уже от облегчения.
Она восторженно визгнула, совсем как маленькая девочка, и бросилась ко мне, чуть не сбивая с ног.
— Мы живы, Нора! Мы сделали это! — кричала она, сжимая меня в объятиях. — Мы вернулись!
Я обнимала её, чувствуя под пальцами грубую ткань обычного девичьего платья, а не королевский шелк. Но внутри меня всё еще горело золотое солнце Аслана. Мы были в Лондоне. Мы были дома.