Вне правил.
Я не шевельнулась.
— М? — только и смогла выдавить я, надеясь, что мой голос звучит достаточно сонно.
Наступила пауза. Я слышала, как скрипит корпус корабля и как где-то далеко наверху слышны отголоски суеты, но здесь, внизу, время будто остановилось.
— Зачем ты вышла играть с ним? — наконец спросил он. В его голосе не было злости, только странное, глухое любопытство.
Я всё-таки открыла глаза. Вздохнув, я чуть пошевелилась, заставляя гамак слегка раскачиваться. Потолок медленно плыл перед глазами.
— Я была уверена, что выиграю, — ответила я, глядя в темноту над собой. — Хотела забрать всё то, что он выманил у матросов.
Я услышала короткий, сухой смешок. Эдмунд сменил позу, и кресло под ним жалобно скрипнуло.
— А если бы не выиграла? Раздевалась бы? Прямо там, перед всеми ними?
Я издала сдавливаемый, горький смешок. И правда... что бы я тогда делала? Я просто пожала плечами, забыв, что в этом полумраке он вряд ли это увидит.
— Не знаю. Наверное, пришлось бы.
Мы замолчали. Эта тишина была другой — не уютной, а колючей. Я чувствовала, как между нами искрит невысказанное.
— А ты? — спросила я, поворачивая голову в его сторону. — Зачем начал играть за меня? А если бы ты проиграл?
— Я не проиграл, — отрезал он.
— А если бы?
— И «если бы» — не проиграл, — повторил Эдмунд с той самой упрямостью, которая иногда так бесила.
Я закатила глаза, хотя он этого не видел. Самоуверенный, невозможный тип.
— А играть за тебя стал, потому что знал, что ты проиграешь, — добавил он тише.
Я фыркнула, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение.
— Нашелся тут... великий стратег.
Снова молчание. Я уже честно хотела закрыть глаза и попытаться провалиться в сон, чтобы не чувствовать этого странного притяжения, но он снова потревожил тишину.
— Не спи, а. Умру сейчас со скуки.
Я приподнялась на локтях, глядя на него. Эдмунд сидел, снова крутя в руках свой складной нож. Лезвие поблескивало, отражая скудный свет. Он не смотрел на меня, всё его внимание было сосредоточено на металле в руках.
— Я тебе что, развлечение? — огрызнулась я, хотя в глубине души была рада, что он не дает мне уйти в сон. — Тоже спи ложись. Хватит нож мучить.
Он поднял на меня взгляд и, медленно убрав нож в карман, вдруг произнес:
— Правда или действие?
Я вскинула брови. Мы только что в это играли всей компанией. Он серьезно? Хмыкнув, я снова откинулась назад, возвращаясь к созерцанию потолка.
— Действие.
— Встань с гамака, — скомандовал он. — Пройдись по каюте. Развейся, а то точно уснешь.
Я закатила глаза, но послушалась. Тело казалось немного затекшим. Я медленно поднялась и сделала пару кругов по тесному пространству, пока не остановилась у маленького столика. Облокотившись на него и сложив руки на груди, я оказалась прямо напротив Эдмунда. Нас разделяло расстояние вытянутой руки. Теперь я видела его лицо ясно: тени залегли под глазами, но взгляд был острым, как то лезвие, которое он только что спрятал.
— Твоя очередь, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Правда или действие?
— Правда, — лаконично ответил он, откидываясь на спинку кресла.
Я опустила глаза, судорожно соображая, что бы такое спросить. В голову лезла всякая чушь, но один вопрос, который мы обсуждали с Кларой, жег язык. И я озвучила его быстрее, чем успела включить самоцензуру. Снова.
— У тебя был первый поцелуй?
Эдмунд поднял на меня взгляд. На его губах заиграла едва заметная, чуть лукавая улыбка.
— Был.
Я вскинула брови, невольно чувствуя укол чего-то похожего на разочарование, смешанное с любопытством.
— А как же... — я слегка покачала головой.
Он смотрел на меня, не отрывая глаз. Медленно, дюйм за дюймом, он разглядывал меня, будто видел впервые. Я чувствовала, как под этим взглядом кожа начинает гореть. Я могла бы отвернуться, уйти в другой угол каюты, показать, что мне неловко, но нет. Я не дам ему такого наслаждения. Пусть смотрит.
— И как это было? — спросила я, стараясь звучать непринужденно.
— Это уже второй вопрос, — лаконично отозвался он. — Теперь я. Правда или...
Я перебила его, не дав закончить:
— Действие.
Я сжала губы, ожидая какого-нибудь подвоха или невыполнимого задания. Эдмунд на мгновение задумался, а затем его голос стал тише и глубже:
— Сделай то, что тебе хочется прямо сейчас.
Я опустила взгляд, на секунду растерявшись. Мне хотелось спать. Но еще больше мне хотелось, чтобы этот момент не заканчивался. Чтобы эта странная близость в полумраке каюты длилась вечно.
Я протянула руку, взяла со стола стакан с водой и сделала несколько глотков. Поставив его обратно, я посмотрела ему прямо в глаза.
— Что? Я хотела пить.
Он негромко хмыкнул, и в этом звуке было что-то понимающее.
— Ладно. Продолжай.
— Правда или действие? — я чувствовала, как азарт смешивается с опасным предчувствием.
— Действие, — выдохнул он.
Вот черт. Я надеялась на правду. Я хотела выпытать у него еще что-нибудь личное, но действие... Что я могла ему загадать? Чтобы он выпрыгнул в окно? Чтобы станцевал? Мозг отказывался работать. Не став заморачиваться, я решила вернуть ему его же монету.
— Сделай то, что тебе хочется прямо сейчас, — сказала я и чуть улыбнулась, стараясь скрыть замешательство. — Что? Я не знаю, что тебе загадать.
Эдмунд сжал губы. Он наконец опустил взгляд, перестав сверлить меня глазами. Прошло несколько секунд — бесконечно долгих, наполненных только шумом моря за бортом. А затем всё произошло слишком быстро.
Он резко встал. Прежде чем я успела хотя бы вдохнуть или понять, что происходит, Эдмунд оказался вплотную ко мне. Его рука собственническим движением легла мне на талию, притягивая к себе так сильно, что я почувствовала кожей пуговицы его камзола.
А в следующую секунду он впился в мои губы.