Эпилог
О поражении Беатрис быстро узнали все деревни. Как только монстры исчезли, жители Сакратарума устроили целые парады и праздники, восхваляя заслуги Салваторов и радуясь освобождению родного королевства. Во многих тавернах закатили пиры, и таверна Селфлесса не стала исключением. Шуму было во много раз больше, чем обычно.
Деревни и города почтили память о тех, кто погиб во время войны с Беатрис; обычным жителям деревень и городов и рыцарям, состоявшим в войсках и тем, кто решался пойти к Беатрис в одиночку.
Как и обещал Чарльз, родителям Жасмин организовали пышное прощание. Каждый, кто был там, простился с ними и высказал соболезнования. Хотя находиться там и выслушивать каждого, кто сочувствовал Жасмин, было невероятно тяжело. Всякий раз ей приходилось поднимать глаза вверх, чтобы не дать слезам выкатиться из глаз, но она хотела попрощаться с родителями так, как следовало, поэтому целый день она держалась.
Только к вечеру, когда смогла оказаться в комнате одна, она дала волю слезам, но только когда убедилась, что никто к ней не зайдет.
Они с Джесом постепенно привыкали к жизни в замке, и вместе с Чарльзом стали тренировать свои способности. Жасмин была не слишком в этом заинтересована, поэтому делала это редко, а вот мальчик, желающий освоить свою способность на все сто процентов, тренировался с Чарльзом и без него, пару раз чуть не доведя себя до обморока, за что девочка его потом отчитывала.
Постепенно близилось поступление в Адеутор, и Салваторы с предвкушением ждали этого момента.
Тем временем Вернер начал придумывать, как и где будет следить за королевской семьей. Присматривал, откуда выпускали гонцовых фениксов, откуда выходили рыцари, где собиралось больше всего народу и куда уходили некоторые слуги после завершения своей работы. Окрестности замка приходилось облетать на виверне ночью, одновременно следя за тем, чтобы не попасться на глаза какому-нибудь стражнику стены. Вернер запомнил, где были спальни членов королевской семьи, какие окна вели в залы и другие комнаты, где собирались все важные персоны замка. Так же мальчик старался пристально следить за королевским советником, но всякий раз осторожничал, вспоминая, что тот мог услышать его мысли.
Следить с внешней стороны замка, да еще и по ночам было трудно, и к тому же не приносило никаких плодов. Вернер очень редко связывался с Эрастом Фламма, так как особых поводов не было. Император пару раз намекал, что мальчику стоило бы придумать какой-нибудь более действенный способ, но ничего на ум Вернеру не приходило и он продолжал себя вести осторожно, не очень продуктивно, но хотя бы незаметно.
В Сакратаруме все стало довольно спокойно, по крайней мере, так казалось...
.... .... .... .... .... .... .... ....
В камине тихо потрескивал зажженный огонь. На лес опустилась прохладная ночь, сообщающая о себе внезапно наставшей гробовой тишиной. Из окна лился на удивление яркий лунный свет. За хижиной не слышалось не единого звука, лишь легкое покачивание ветвей и шуршание листьев на едва ощутимом ветру.
Дерек, мальчик четырнадцати лет с темными, немного курчавыми волосами и голубыми глазами, перебирал вещи в недавно найденной им сумке. Черты лица Дерека отличались особой привлекательностью и вобрали в себя все самое лучшее от его родителей. Сейчас взгляд Дерека выражал заинтересованность, смешанную с беспокойством, сдавившим грудь. Он наткнулся на кожаную сумку совершенно случайно, когда выходил на улицу, чтобы взять для камина заготовленных дров. Его внимание привлек странный предмет, выделяющийся своей цветовой гаммой на фоне зеленых кустов с волчьими ягодами.
Дерек долго не решался открывать сумку и хотел дождаться возвращения матери, чтобы сделать это вместе с ней, но от безделья все решил занять себя хотя бы этим.
Сейчас мальчик поочередно вытаскивал из сумки ее содержимое. Там был крюк, одеяло, компас, книги для перевода с эльфийского... ничего особо интересного. Но одна вещь привлекла мальчика больше всего. Дерек, не до конца веря своим глазам, осторожно провел рукой по найденному холодному предмету.
Он положил яйцо дракона возле камина, надеясь, что ему будет достаточно тепло. Чешуйки на скорлупе мерцали в свете огня, заставляя остановить на себе завороженный взгляд.
Дерек смотрел на него и от скуки вертел в руках книжки, которые казались ему бесполезными. Он покусывал губу в размышлениях, не отдавая себе отчёта в том, что не сводил глаз с одной точки.
Дерек еще раз подошел к драконьему яйцу и провел рукой по серебристой шершавой поверхности. Он никогда не видел ничего подобного, и не до конца был уверен, что это именно дракон, ведь он все время думал, что их яйца гораздо больше, но что-то ему подсказывало, что его догадка верна. Он был удивлен такой находке и хотел поскорее рассказать об этом матери.
Мальчик зажег в хижине вторую лампу и посмотрел в окно, за которым темнели силуэты деревьев, будто взявшихся за руки, соединяя множество своих ветвей. Матери Дерека до сих пор не было видно. Она предупреждала, что могла задержаться, но с каждым часом мальчик беспокоился все сильнее и сильнее. Его нехорошее предчувствие почти всегда отзывалось пульсацией в висках и частым сердцебиением без веской на то причины, и почти всегда это было неспроста, но Дерек не хотел верить своей же интуиции и продолжал строить лишь относительно позитивные догадки.
Мальчик редко выходил за пределы этой скромной деревянной хижины, ведь мать старалась скрыть его существование ото всех. Хотя, Дерека это не всегда останавливало. Он нередко пренебрегал запретом и уходил достаточно далеко от хижины, но это всегда плохо заканчивалось, если не для него, так для других, поэтому Дерек и сам не очень-то горел желанием теперь покидать безопасную хижину. Но сейчас мальчик не мог сидеть на месте: слишком долго его мать не возвращалась.
Секунды перетекали в минуты, минуты в часы. Время тянулось медленно, а в груди нарастало беспокойство. Дерек заглушал давящее чувство в груди как мог, но его не покидало ощущение, что что-то случилось. Ему и думать об этом не хотелось, но прошло уже очень много времени, и он не мог продолжать оставаться в хижине. Нужно было что-то делать.
Он унял бьющееся сердце, укутал яйцо дракона в плед и, взяв лампу, вышел на улицу, надежно захлопнув дверь шаткой хижины.
Снаружи было темно, а лампа едва освещала пространство вокруг, оставляя окружение мрачным и темным, из-за чего Дереку пришлось наугад выбирать направление, надеясь, что он шел правильной дорогой.
После долгого блуждания, он вышел на знакомую тропу. Несколько раз он замирал, слыша вой волков или шорох в кустах, но его, похоже, никто не чуял. Со временем стало совсем тихо, и эта тишина казалась какой-то подозрительной, будто пыталась рассеять бдительность Дерека, но он ни на минуту не переставал оглядываться и проверять глазами каждое дерево и каждый куст, в поисках какого-то подвоха.
Сердцебиение, вновь предвещая что-то нехорошее, участилось, и мальчику приходилось глубоко дышать, чтобы хоть немного успокоиться.
Тут с дерева слетела ворона и, громко каркнув, скрылась среди темных ночных облаков. Дерек вздрогнул, сердце забилось как бешенное, но даже когда он понял, что это была просто птица, он все равно долго не мог оправиться от внезапного потрясения. Вся эта мрачная обстановка не давала ему покоя. Он все время ожидал, что что-то случится, и не мог себя разубедить в этом.
Тишина преобразилась. Вокруг снова никого не было, но, с усилением ветра, лес будто что-то зашептал. Шуршание листьев, тихое посвистывание ветерка и далеко уханье совы приобрели в своих звучаниях что-то угрожающее и непредсказуемое, заставляя кровь застыть в жилах, а тело наполнится леденящим и необъяснимым страхом.
Дерек старался шагать как можно тише, не наступая на ветки и листья, прислушивался к каждому шороху и сквозь листву заметил знакомые горные пики. Ночь, казалось, сделала все устрашающим и величественным, заставляя почувствовать себя крохотным, жалким и незаметным. От гор почему-то ощущалось иное настроение, хотя Дерек не мог подобрать слов для чувств, которые он испытывал. Но глядя на бледные в тумане силуэты гор, на душе снова становилось неспокойно.
Мальчик двинулся в сторону гор и шел бы в этом направлении дальше, если бы не заметил среди кустарников что-то странное.
Дерек огляделся, проверяя, нет ли никого поблизости, и направил в сторону этого странного предмета лампу, отчего его сердце забилось чаще. Мальчик очень надеялся, что ему показалось.
Дерек осторожными шагами двинулся в сторону того, что увидел. В горле образовался ком, мешающий сглотнуть и вздохнуть.
И вот показалась рука, почти наполовину скрытая большим кустом.
Следующий шаг мальчик сделал более осторожно и неуверенно, чувствуя, как все его существо заполняется чувствами, заставляющими слезы подступить к глазам.
Затем он увидел ноги.
Все тело мальчика будто налилось свинцом. Тело сковывал страх и неверие в происходящее. Он молил все на свете, чтобы то, что он увидел следующим, не имело к нему никакого отношения. Но странное и ужасное предчувствие заставило несколько слез пробежать по щекам.
И вот, показалось остальное тело.
Дерек выронил лампу и упал на колени, осторожно коснувшись лица своей матери. Ее синие глаза помутнели, вокруг головы на траве алела кровь. Волосы растрепал ветер, кожа побелела. Ее взгляд стал безучастным и... мертвым.
Дерек всхлипнул. Он не мог поверить, что это случилось. Он всегда боялся, что это произойдет. Он знал, что его мать всегда была в опасности, а кроме нее у него никого не было. Почему она не сняла это чертово кольцо?!
Дерек посмотрел на ее руку. Палец, на котором когда-то был Ноксанулус, был отрезан и на его месте остался обрубок, на котором застыла кровь. Мышцы мальчика не слушались, и он выронил ее тонкую руку, которая совсем недавно гладила его по голове.
Дерек усердно сдерживал всхлипы и слезы, но чем дольше он смотрел на мертвую мать, тем тяжелее ему это давалось. Он закрыл ее глаза дрожащей рукой и еще раз взглянул на нее. В свете луны, она казалась ему еще более прекрасной, чем обычно.
Мальчик опустил взгляд. Ему было тяжело смотреть на нее, зная, что больше никогда не увидит ее глаза такими, какими они были раньше. Он никогда не услышит ее, а она никогда на него больше не посмотрит в ответ.
Стало больно. Дереку случалось чувствовать физическую боль, но то, что ощутил сейчас, не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал ранее. Чувство утраты, облачившее все внутри в пустоту, словно кинжал разрезало сознание, сообщая ему еще явнее о случившемся, и слезы, не прекращая, вытекали из глаз.
И вдруг на месте пустоты Дерек ощутил что-то жгучее, заставившее руки сжаться в кулаки. Прежде мальчик никогда не ощущал это так явно. Ненависть. Ненависть к тому, кто стал виной смерти его матери.
Со стороны леса послышались чьи-то голоса, среди слов которых он разобрал «Сэр». Похоже, сюда пришли рыцари. Дерек обернулся, вытер слезы и поднял лампу. Здесь он больше не мог оставаться.
Теперь ему предстояло нарушить мамин запрет и все-таки начать использовать свои силы.
Дерек двинулся в чащу леса, стараясь подавить скопившиеся в нем эмоции и чувства. От гнева до грусти, от безысходности до осознания реальности. Он решительно поклялся себе, что отомстит тому, кто сделал это с его матерью. Кто бы это ни был, он не оставит его безнаказанным.