Ты не имел права уходить.
В тот момент у меня будто просто выключили ноги. Секунда — и всё поплыло: пол, стены, его лицо. Колени подогнулись, тело стало ватным, чужим. Я даже не успела испугаться — просто начала оседать.
Он почувствовал это сразу.
— Эй... — резко, уже без слов, — тише, тише.
Он подхватил меня на руки так быстро, будто ждал этого. Крепко, надёжно, не давая ни сантиметра падения. Я уткнулась лбом ему в шею, дыхание сбилось окончательно.
— Сука... — вырвалось у него сквозь зубы.
Он шагнул в комнату, захлопнул дверь ногой, и голос его стал злым — не на меня, нет. На себя. На ситуацию. На всё, что он допустил.
— Что же ты с собой творишь... дура... — прошипел он глухо, почти болезненно. — Господи...
Он уложил меня на кровать очень аккуратно, как будто я стеклянная. Подложил под спину подушку, поправил одеяло, хотя мне было не холодно. Его руки дрожали — совсем чуть-чуть, но я заметила.
Он сел рядом. Замер.
Потом увидел мои руки.
И всё.
Он взял одну — осторожно, двумя пальцами, будто боялся причинить ещё боль. Кожа была содрана, на костяшках — трещины, засохшая тёмная кровь тянулась по венам, под локтями, пятнами. Вторая рука выглядела не лучше.
Он резко вдохнул. Я почувствовала, как напряглась его челюсть.
Он поднёс мою ладонь к своему лицу, прижал к щеке. Его кожа была тёплой, живой. Он закрыл глаза, будто это было слишком.
— Не вздумай больше это делать, — сказал он тихо, но так жёстко, что у меня внутри всё сжалось.
— Не вздумай, слышишь? Никогда.
Он открыл глаза и посмотрел на меня — по-настоящему посмотрел. Без злости. Без ревности. Только страх и боль.
— Я не переживу, если ты себя так уничтожать будешь, — уже тише добавил он. — Я должен был быть рядом раньше.
Он аккуратно переплёл свои пальцы с моими, прижимая руку к груди.
— Больше так не делай. Ради меня, если не ради себя.
Я сглотнула, глаза снова защипало.
— Хорошо... — прошептала я. — Обещаю.
Он наклонился и лбом коснулся моей ладони. Долго не отрывался.
И в этот момент я поняла:
он не просто вернулся.
Он остался.
Я снова попыталась приподняться, упрямо, через силу. Ноги будто не существовали — пустота вместо мышц, тело не слушалось. Я всё равно дёрнулась, словно надеялась, что злость удержит меня на ногах.
— Мне нужно в школу... — выдохнула я. — Я их всех ненавижу.
Он резко поднял голову.
— Кого? — коротко спросил он.
— Их, — голос дрожал. — Ким и Гема. Сын Джуна. Всех, кто полез. Всех, кто решил за меня.
И... — я сглотнула, — тебя тоже.
Он замер. На секунду. Этого хватило.
— Меня? — тихо.
Я усмехнулась безрадостно.
— Ты ушёл, — сказала я прямо. — Просто взял и ушёл. Даже не спросил, даже не попытался.
— А я осталась. Одна. С этим всем.
Он медленно встал, подошёл ближе, но не тронул. Будто боялся.
— Я ушёл, потому что думал, что тебе со мной плохо, — сказал он глухо. — Потому что решил, что если я — проблема, то лучше исчезнуть.
— Ты не имел права решать это за меня! — голос сорвался, я почти закричала. — Ты даже не дал мне выбрать!
Он сжал челюсть. Закрыл глаза. Очень медленно выдохнул.
— Да.
— Это моя ошибка.
Он опустился рядом с кроватью, на колени, чтобы быть на одном уровне со мной.
— Я привык уходить, — сказал он честно. — Когда становится слишком. Когда страшно. Когда начинает быть... по-настоящему важно.
Я почувствовала, как внутри что-то ломается снова.
— А мне было страшно без тебя, — прошептала я. — Я не ела. Не вставала. Я думала, ты больше не придёшь.
Он резко потянулся вперёд, обхватил меня руками — осторожно, будто я куколка.
— Я больше так не сделаю, — сказал он жёстко, почти зло на себя. — Не уйду молча. Никогда.
— Даже если ты будешь злиться. Даже если будешь ненавидеть меня.
Я уткнулась лбом ему в плечо, дыхание сорвалось.
— Ты не имел права уходить... — повторила я тише.
— Знаю, — ответил он сразу. — И если хочешь — злись. Кричи. Бей меня.
— Только... не исчезай из-за меня больше. Ладно?
Он прижал меня крепче.
— Я ушёл тогда.
— Но сейчас я здесь. И никуда не денусь, если ты сама меня не выгонишь.
Я закрыла глаза.
И впервые за долгое время поверила, что это не просто слова.