наглеешь, мелкая

Я вздохнула, словно решаясь на что-то простое, но почему-то важное, и посмотрела на него уже прямо.

— Кстати... — сказала я. — Тебя как звать-то?

Он усмехнулся, чуть склонив голову набок, и ответил без раздумий:

— Кан Юн Ги.
Потом добавил, с лёгкой улыбкой, будто между делом:
— А ты т/и. Я помню.

Я невольно улыбнулась уголком губ.

— Ого, — хмыкнула я. — Не ожидала.

— Ну, — он пожал плечами, — ты не из тех, кого легко забыть.

Я фыркнула, но внутри что-то неприятно сжалось — от усталости, от мыслей, от всего этого дня.

— Сомнительный комплимент, — пробормотала я.

Юн Ги тихо рассмеялся и сделал глоток кофе.

— Зато честный.

Я посмотрела на него внимательнее. Он был совсем не похож на Сын Сика — спокойнее, тише, без этой давящей уверенности. И от этого почему-то становилось легче дышать.

— Спасибо, Юн Ги, — сказала я вдруг. — За то, что не лезешь.

Он на секунду замер, потом кивнул.

— Если захочешь поговорить — скажи. Если нет, можем просто молчать. Я в этом тоже неплох.

Я усмехнулась и впервые за утро почувствовала, как внутри становится чуть менее больно.

Я уже шла домой, чувствуя, как каждая мысль обжигает внутри. В голове крутились обрывки событий из школы, и каждый шаг отдавался тяжестью. Я всё ещё не могла избавиться от ощущения неловкости, от стыда, от злости... и одновременно странного волнения. Мои руки сжались в кулаки, а взгляд был направлен в асфальт — я не хотела встречать чужие глаза, не хотела видеть ни чьё удивление.

— Я провожу тебя, — раздался за спиной знакомый голос. Я вздрогнула и резко обернулась. Юн Ги стоял рядом, с лёгкой улыбкой на лице.

— Эээ... ладно, — выдохнула я, стараясь не показывать, как сильно это меня успокоило. Внутри чувствовалось одновременно облегчение и тревога — я не хотела, чтобы кто-то видел мою слабость.

Мы начали идти вместе, по тихой улочке, пока вокруг нас города ещё не оживало. Болтали о пустяках: о фильмах, музыке, последних дорамах. Его спокойный, ровный голос как-то вытягивал меня из собственных переживаний.

И вот мы подошли к подъезду моего дома. Я остановилась, чтобы достать ключи, и тогда заметила их силуэты: Сын Сик с парнями сидел прямо у входа. Сердце застучало быстрее, будто пыталось вырваться из груди, а желудок сжался, как будто туда втиснули лёд.

— Уходи отсюда, — выдавила я, пытаясь казаться уверенной. Мой голос дрожал, но я пыталась скрыть это.

Все резко замолчали. Их взгляды буквально прожигали нас насквозь. Сын Сик встал и медленно сделал шаг к нам. Сердце сжалось ещё сильнее.

— Что за хуйня, т/и, — раздался его голос. Даже в смехе чувствовалась ревность и напряжение. — Почему на звонки не отвечаешь? Сообщения игнорируешь?

Юн Ги тихо усмехнулся рядом:

— Это у них семейное, — сказал он.

Сын Сик улыбнулся, но это была не радость — эта улыбка была острая, как лезвие. Он шагнул к нам ближе, его движения медленные, но напряжённые, и внутри меня что-то замерло.

И вдруг — удар. Юн Ги, который стоял рядом, внезапно оказался сбит с ног.

Я подпрыгнула, бросилась между ними:

— Успокойся, придурок! — почти кричала я, чувствуя, как руки дрожат.

— Ты чего лезешь опять, м? — спросил Сын Сик, слегка наклонившись ко мне, глаза сверлили, будто хотел через меня прочитать мои мысли.

Я приподняла бровь, вся горящая от злости, напряжения, и чуть ли не дыша через зубы, сказала:

— Иди к той шавке и делай, что хочешь! Юн Ги не трогай!

Сын Сик медленно усмехнулся, его губы растянулись в той самой наглой улыбке, от которой меня всегда бросало в дрожь:

— С чего бы это? Ты моя, а тут какие-то щеглы обжимаются с тобой...

— Я больше не твоя! — почти шипела я, голос дрожал от эмоций, а внутри что-то рвалось.

Его улыбка медленно сползла. В глазах появился лед, холод, который пробирал до костей. Трое парней за его спиной встали.

— Я не дам тебе трогать Юн Ги! — сказала я твёрдо, ноги подкосились, но я стояла, будто вкопанная, не желая показать страх.

Сын Сик сделал шаг вперёд, кивнул кому то сзади, улыбка на его лице стала почти игривой:

— Ну, раз мне нельзя, — сказал он, будто играл с нами в какую-то опасную игру, — то... хорошо.

И вдруг я услышала резкий удар сзади — Юн Ги рухнул на землю, бессознательный, а я ощутила, как мое сердце сжалось.

Трое парней мгновенно подхватили его и потащили прочь. Я закричала, не сдержавшись:

— Вы что творите?!

Я хотела броситься за ними, но Сын Сик мгновенно схватил меня за руку, не дав даже шагнуть. Его взгляд был одновременно острым, властным, почти хищным.

— Ни шагу, мелкая, — сказал он тихо, но с железной уверенностью. — Ты остаёшься здесь.

Я замерла, сердце колотилось, глаза наполнялись смесью злости, страха и... странного волнения. Внутри было тяжело и противоречиво — злость на него, за Юн Ги, на саму себя за то, что влезла в эту ситуацию, и... странное притяжение к нему.

Сын Сик держал меня, как будто я была его собственностью, и внезапно я поняла: спорить с ним — бесполезно. Он контролировал ситуацию полностью, и я была слишком слаба, чтобы сопротивляться.

Как только они скрылись вдалеке, Сын Сик резко развернул меня к себе. Его взгляд был острым, почти режущим, а рука сжала мою запястье так, что я почувствовала легкое онемение.

— Ты какого хуя вытворяешь? — его голос был низким, но слышно, что он смеётся — весело, нагло, и в то же время опасно.

Я вздрогнула, сжала зубы от боли и от того, как меня держат:

— Отпусти руку! — сказала я, чуть голос дрожал. — Мне больно!

Он мгновенно отпустил меня, не желая причинить настоящей боли, и я почувствовала облегчение, но тут же, собравшись с силой, подняла руку, чтобы дать ему пощёчину.

Но он оказался быстрее. Спокойно, почти без усилия, перехватил мою руку снова и сжал её в своей ладони. Голос стал мягче, но всё равно дерзко-властным:

— Наглеешь, мелкая.

Я резко выдохнула, стараясь собрать себя:

— Я тебя не хочу видеть! — почти крикнула я, сердце бешено стучало, а дыхание прерывисто вырывалось из груди. — Уйди!

Он шагнул ближе. Его лицо оказалось в двух сантиметрах от моего, и я почувствовала, как горячий воздух касается щёк. Его глаза не отводились от моих, а голос стал ещё более настойчивым:

— Ты меня даже не выслушала. Ты адекватная?

Я резко развернулась, ноги сами несли меня к двери. Сердце колотилось, дыхание сбилось, и единственная мысль в голове: «Просто уйти».

Я почти дошла до двери, когда внезапно передо мной оказались два его парня. Они молча перегородили мне путь, их взгляды были ровными, холодными, без эмоций, и это вызвало у меня внутренний холодок.

Я замерла, закатив глаза, медленно обернулась обратно к Сын Сику. Он стоял передо мной, рука чуть расслабилась, но его взгляд не отпускал ни одной детали — мои движения, мимику, даже дрожь в руках.

— Пока ты меня не выслушаешь, домой не пойдёшь, — сказал он спокойно, с той уверенной, властной ноткой, которая будто придавала вес каждому его слову.

Я сделала шаг назад, собираясь не уступать, но он просто наклонился чуть вперёд, его дыхание касалось моей щеки, и в этот момент стало ясно — он не собирается отступать.

Мои пальцы сжались в кулаки, а в сердце забилось одновременно злость и растерянность. Он только усмехнулся от этого и сказал почти шепотом, но с дерзкой ноткой веселья:

— Слушай, мелкая... я не злой, я просто хочу, чтобы ты меня услышала.

И в этот момент я поняла: сопротивляться — бессмысленно, а идти на уступки — опасно для моего спокойствия.