Я тебя предупреждал.
И-Гем посмотрел на меня, глаза серьёзные, без привычной лёгкости:
— А тебе... тебе нравится Сын Сик?
Я замерла. В груди что-то защемило.
Слова застряли в горле. Я хотела сказать «нет», хотела выдохнуть и перевести тему, но что-то внутри мешало.
— ... — только и смогла выдавить, молча глядя на него.
И-Гем нахмурился, будто понял без слов.
— Хм, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я думал, может, я ошибаюсь...
Я отвела взгляд, пытаясь спрятать покрасневшее лицо, но мысли вертелись сами: «Почему я не могу сказать «нет»? Почему это всё так... раздражает и одновременно... не раздражает?»
В комнате стало тихо. Только где-то вдалеке тикали часы.
И-Гем сжал челюсть, будто сам боролся с тем, что сказал, а я сидела, пойманная между злостью, раздражением и чем-то новым, чего не могла пока назвать.
И-Гем медленно вздохнул и сказал тихо, с явным сожалением в голосе:
— Ладно... я, наверное, всё-таки лучше пойду.
Он встал, поправил рюкзак на плече и уверенной походкой направился к двери. Его спина казалась такой спокойной и невозмутимой, что внутри меня что-то сжалось.
Я тихо пробормотала, едва слышно:
— Ну... постой...
Он даже не замедлил шаг. Кажется, он не собирался оборачиваться.
Я почувствовала, как нервы взрываются изнутри. Сердце колотилось, руки слегка дрожали. Я встала и сделала шаг к нему. Подойдя ближе, я схватила его за запястье, пытаясь удержать хотя бы каплю его внимания.
Он замер на мгновение, посмотрел на мою руку. Но вместо того, чтобы остановиться, он легко и без усилия вырвался из моей хватки. Его движения были такие плавные, что казалось, будто я не держала настоящего человека, а лишь тень.
Он не оглядывался полностью, только слегка повернул плечо и сказал низко, сквозь зубы, с той же холодной уверенностью, что и раньше:
— Я тебя предупреждал.
Эти слова словно ударили меня прямо в грудь. В ушах прозвучало эхо: «Я тебя предупреждал...»
Я осталась стоять на месте, сжимая воздух, где ещё минуту назад была его рука. Сердце бешено колотилось, дыхание стало прерывистым.
Мир вокруг словно сузился. Шум улицы, лёгкий ветер за окном, скрип двери — всё это перестало существовать. Были только эти три слова, его фигура, уходящая за дверь, и осознание, что он умеет оставлять после себя не только раздражение, но и какую-то странную... пустоту, которую нельзя игнорировать.
Я стояла ещё несколько секунд, пытаясь собраться, и шепотом сказала сама себе:
—...что это вообще было?
Я, едва закрыв дверь за собой, бессильно рухнула на постель.
Я уставилась в потолок, руки сжаты в кулаки. Сердце всё ещё стучало, а мысли были в хаосе.
И снова он — Сын Сик. Его лицо, наглая улыбка, голос у моего уха, эти глаза, которые видят больше, чем кажется... Он просто не выходил из головы.
Я злилась. На него? На себя? На то, что внутри что-то шевелилось, чего я не хотела признавать.
— Сука... — выдохнула я, с силой ударив кулаком подушку. — Что со мной не так?!
Я перевернулась на живот, уткнув лицо в подушку, пытаясь заглушить этот странный огонь внутри. Но мысли снова возвращались к нему:
«Не дрожи, мелкая... тебя я не трону...»
Я сжала зубы. Снова закрыла глаза. И пыталась убедить себя: это всего лишь он, старшеклассник, который любит дразнить. Не больше.
Но где-то глубоко внутри я знала — он уже оставил след. И никакие слова, никакие попытки злости не могли его смыть.
Я лежала на постели, облокотившись на подушку, сердце колотилось, а мысли всё время возвращались к нему — к его голосу, взгляду, к его наглой уверенности. На эмоциях я схватила телефон и, почти не думая, набрала его номер.
Он ответил моментально. Я даже не успела полностью собраться.
— Т/и? — прозвучал его голос, ровный, спокойный, с лёгкой насмешкой. — Какая честь... первая звонит.
Я чуть дернулась, сердце подпрыгнуло, но быстро собралась:
— Ты занят? — спросила я тихо, стараясь звучать ровно, хотя внутри всё кипело.
— Да, — коротко ответил он, но в голосе чувствовалась лёгкая уверенность и та самая наглость, которая всегда заставляла меня беситься.
Я чуть замялась, но потом, собравшись, тихо сказала:
— Ну хорошо тогда... не буду отвлекать.
Он усмехнулся. Я невольно прикрыла глаза, ощущая, как внутри что-то сжалось и одновременно начало шевелиться.
— Что хотела? — спросил он тихо, почти шепотом, словно заговаривая с кем-то лично, а не по телефону.
Я глубоко вздохнула, собравшись с мыслями, и почти беззвучно, но твёрдо произнесла:
— Приходи... выпьем?
На фоне раздалось короткое, довольное, почти глухое «оооооо», и я невольно улыбнулась, закрыв глаза.
Он, будто прочитав мою мысль, не дал мне погрузиться в это чувство, сказал спокойно:
— Подожди меня пару минут, разберусь тут с одним и сразу к тебе.
Я снова уставилась в потолок. Сердце билось так быстро, что казалось, его слышно через стену.
В комнате стояла тишина.
Он идёт ко мне.
И это ощущение — одновременно пугающее и захватывающее — заставляло меня сжимать подушку в руках, не в силах понять: бесит он меня или уже нет.
Я села на край кровати и начала суетиться, словно сама не могла поверить, что он идёт. Лёгкие движения — поправляла волосы, разглаживала топик, поправляла джинсы. Всё мельком, почти машинально, но с какой-то странной тщательностью.
Почему-то я хотела... хотела его внимания, хотела услышать от него хоть один комплимент, хоть малюсенькую похвалу. Сердце ёкало только от мысли, что он вот-вот окажется рядом.
Но как только эта мысль прокатывалась в голове, я мгновенно её отталкивала.
— Нет, — шептала себе, — это не я, это просто... что-то случайное.
— Я не испытываю к нему ничего, — пыталась убедить себя снова.
И всё же, когда я прикладывала руку к волосам, слегка поправляя прядь, снова и снова ловила в голове его голос, его взгляд, его самоуверенную улыбку.
Ирония была в том, что я ничего этого не хотела признавать даже самой себе. Даже мысли о том, что он мне нравится, будто ожесточённо отталкивала. Но внутри всё бурлило — тихо, но настойчиво.
Я глубоко вздохнула, поймав себя на том, что взгляд вновь и вновь ищет дверь, в ожидании того момента, когда он появится. И чем сильнее я пыталась себя контролировать, тем отчётливее чувствовала: что-то внутри уже не поддаётся никакому контролю.
Я едва успела довести до конца мысли, как в дверях послышался скрип — он вошёл.
Сын Сик. С лёгкой наглостью в походке, как будто весь мир подчинён его шагам. В руках он держал пару бутылок — алкоголь. Я невольно моргнула, ощущая лёгкое беспокойство, но глаза не могли оторваться от него.
Но что по-настоящему заставило меня замереть, — это руки. Он поднял одну, потом другую, и я заметила разбитые костяшки на пальцах: кожа порвана, слегка опухла, чуть подсохшая кровь. Он сжал кулаки, словно даже теперь держал себя в напряжении, готовый к любому движению.
— Расслабься, — сказал он, заметив мой взгляд.
Я чуть сжала подушку, не зная, что сказать. Мои мысли одновременно кричали: «Он что, опять дрался?» и «Почему я так на него реагирую?»
Он поставил бутылки на стол и, почти с театральной лёгкостью, облокотился на край, словно хотел, чтобы я видела, как непобедимо он себя ведёт даже с разбитыми руками.
— Вот, — сказал он, указывая на бутылки. — Пара минут спокойствия. Можем начать... — и его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно, с какой-то странной смесью наглости и заинтересованности.
Я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло.
С одной стороны — страх и раздражение от его вида, с другой — неожиданное предвкушение, которое я никак не хотела признавать даже самой себе.
И, как назло, я снова ловила себя на том, что сердце колотится быстрее, чем хотелось бы.