Не дрожи, мелкая.
Я вернулась в класс за вещами. Почему-то там не было учителя — слишком тихо, даже непривычно. Только несколько человек сидели по местам, переговаривались, кто-то уткнулся в телефон.
Я подошла к своей парте, начала складывать тетради в рюкзак — быстро, на автомате. Хотелось просто уйти.
— Эй, Т/и, — раздалось за спиной.
Я замерла.
Обернулась — она. Та самая одноклассница. Улыбка кривая, глаза блестят не от доброты.
— Ты у нас королевой школы стала? — протянула она. — Или просто давалка?
Я сразу заметила телефон в её руке. Камера была направлена прямо на меня.
Я закатила глаза, чувствуя, как в висках начинает пульсировать.
— Я же просила. Отвали от меня.
Она расхохоталась, громко, нарочито.
— А ты чего уходишь? — продолжила она, не убирая камеру. — Позвали ноги раздвигать?
Кто на этот раз? Сын Сик всё ещё? Или Ким И-Гем?
— она наклонила голову, —
А может, уже кто-то новый появился?
Я сжала ремень рюкзака и холодно сказала:
— Дай пройти. И не гавкай. И так голова болит.
Её улыбка резко изменилась — стала злой.
— А чё ты такая смелая? — прищурилась она. — Сын Сика рядом-то нет.
Кто тебе поможет, а?
Она резко замахнулась.
Я даже не успела среагировать.
Её руку перехватили.
Жёстко. Уверенно.
Мы обе одновременно обернулись.
Сын Сик.
Он стоял рядом, сжимая её запястье. Ни улыбки. Ни привычной наглости. Взгляд тёмный, холодный, совсем другой.
Он наклонился чуть ближе и сказал уже не весело, а почти шипя:
— Не так уж я и далеко оказался, да?
В классе повисла мёртвая тишина.
Телефон в руке одноклассницы дрогнул.
А я впервые за весь день поняла:
он действительно переходит границы...
но другим — он их пересекать не позволяет.
Всё произошло слишком быстро.
Сын Сик резко отпустил её запястье — и тут же схватил за волосы, дёрнув так, что она вынуждена была наклонить голову назад. Не больно показательно — предупреждающе. Но этого было достаточно, чтобы в классе стало по-настоящему тихо.
— Видео удаляй, — сказал он низко, жёстко, без намёка на улыбку.
Одноклассница побледнела. Камера в её руке дрогнула.
— Ты... ты что творишь?! — пискнула она, уже не так уверенно.
Он наклонился ближе, так, что их лица оказались почти рядом.
— Я повторяю один раз, — спокойно сказал он. — Удаляй. Всё. И из корзины тоже.
Она судорожно закивала, быстро тыкая пальцем в экран.
— Удаляю... удаляю...
Он не отпускал, пока не убедился сам — взглядом, движением её рук.
— И больше, — добавил он тихо, — камеру в её сторону не направляй.
Ни сейчас. Ни потом.
Он отпустил её так же резко, как и схватил.
Девчонка отшатнулась, прижимая телефон к груди, глаза блестели — от злости, страха и унижения. Она ничего не сказала. Просто развернулась и почти выбежала из класса.
Я стояла, сжимая рюкзак, сердце колотилось.
Сын Сик повернулся ко мне. Взгляд всё ещё был жёсткий, но голос стал ровнее:
— Ты в порядке?
Я выдохнула и кивнула, не сразу найдя слова.
И только сейчас до меня дошло:
он мог шутить, дразнить, бесить меня сколько угодно —
но публично трогать меня
он никому не позволит.
В классе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только чужим дыханием.
И вдруг кто-то с задней парты усмехнулся:
— А вы чё, реально встречаетесь?
Я даже не успела повернуться.
Сын Сик медленно перевёл голову в ту сторону. На его лице снова появилась улыбка — спокойная, почти ленивая. Та самая, от которой почему-то становилось не по себе.
Он сделал несколько шагов, подошёл к однокласснику и наклонился к нему, опираясь рукой о парту.
— А что? — тихо спросил он. — Какие-то вопросы?
Парень сглотнул, но всё же выдавил, явно пытаясь выглядеть смелее, чем был:
— Ты её защищаешь, потому что она тебе дала?
Удар был мгновенным.
Сын Сик даже не напрягся — просто коротко, точно врезал кулаком. Парень отшатнулся, схватившись за лицо.
— Ты что-то спрашивал? — спокойно переспросил Сын Сик, наклонив голову. — Ещё раз. Я не расслышал.
Тот молчал, только тяжело дышал, прижимая ладонь к щеке.
Второй удар пришёлся так же быстро.
Я резко дёрнулась вперёд.
Сын Сик уже поднял руку, чтобы ударить снова, но я успела — подошла, перехватила его запястье и тихо сказала, почти шёпотом:
— Хватит...
Он замер.
Несколько секунд он стоял так, не глядя на меня. Я чувствовала напряжение в его руке — сдерживаемое, злое.
Потом он медленно опустил руку.
Потрепал волосы одноклассника — не ласково, а унизительно — и усмехнулся:
— Сегодня тебе повезло. Радуйся.
Он выпрямился и, бросив взгляд на класс, добавил:
— Вообще уже ахуели эти малолетки.
В классе не было ни звука.
Никто не смеялся.
Никто не доставал телефон.
А я всё ещё держала его за руку — и только сейчас поняла, как сильно она дрожит.
Сын Сик опустил взгляд на мою руку, всё ещё обхватывающую его запястье. На его лице медленно появилась улыбка — тёплая, довольная, слишком внимательная.
Я это заметила.
И тут же резко убрала руку, будто обожглась.
Он хмыкнул.
Не сказав ни слова, Сын Сик легко приобнял меня за плечо — так, будто это было самым естественным жестом в мире — и повёл к выходу из класса. Я даже не успела возразить. Класс остался за спиной, тихий, напряжённый, притихший.
У самой двери он наклонился ко мне и тихо, почти лениво, прошептал на ухо:
— Не дрожи, мелкая. Тебя я не трону.
Его голос был низким, спокойным — и от этого по коже побежали мурашки. Не от страха. И это пугало больше всего.
Я сжала губы и уставилась вперёд, стараясь не показывать, как сбилось дыхание.
Он отпустил меня только в коридоре, будто ничего особенного не произошло, будто не устроил только что хаос в классе.
Я вышла из школы, вдохнула прохладный воздух и только тогда почувствовала, как напряжение медленно отпускает плечи. Во дворе уже было шумно, кто-то смеялся, кто-то обсуждал последние новости — будто ничего и не произошло.
Сын Сик остановился у ворот.
— Я тут сверну, — бросил он небрежно. — В музыкальную студию зайду.
Он кивнул в сторону здания неподалёку от школы, будто это было чем-то обыденным, и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл прочь. Спокойно. Уверенно.
Я проводила его взглядом ровно секунду. Не больше.
И сразу отвернулась.
Дом встретил меня тишиной. Я зашла, закрыла за собой дверь и с облегчением облокотилась на неё спиной. Сердце всё ещё билось быстрее нормы, в голове прокручивались куски дня — класс, крики, его голос у самого уха.
— Капец... — выдохнула я тихо.
Я достала телефон и почти сразу набрала номер.
— Алло? — раздался знакомый голос И-Гема.
— Слушай, — сказала я, стараясь звучать как можно спокойнее, — давай приходи ко мне. Чаю попьём.
Он сразу уловил интонацию.
— Что-то случилось?
Я на секунду закрыла глаза.
— Потом расскажу. Просто приходи, ладно?
— Хорошо, — ответил он без лишних вопросов. — Скоро буду.
Я сбросила звонок, медленно сползла по двери и села прямо на пол.
Сегодняшний день был слишком насыщенным.
А мне сейчас отчаянно нужен был кто-то...
кто точно не играет в игры.
Раздался звонок в дверь.
Я встала, поправила футболку и открыла.
И-Гем стоял на пороге — куртка нараспашку, рюкзак на одном плече, во взгляде сразу читалось беспокойство.
— Что-то случилось? — спросил он первым делом, даже не заходя.
Я отступила в сторону, пропуская его в дом. Он разулся, но я не повела его на кухню сразу. Вместо этого остановилась в коридоре, скрестив руки на груди, и посмотрела прямо на него.
— Может, это ты мне расскажешь, — сказала я спокойно, но с нажимом. — Что случилось?
Зачем ты дрался с Сын Сиком, м?
И-Гем замер. На секунду. Этого было достаточно, чтобы я поняла — он не собирался рассказывать.
— Т/и... — начал он тихо.
— Не уходи от ответа, — перебила я. — Я всё видела. Твой нос, губу. И его довольную физиономию.
Он тяжело выдохнул, провёл рукой по затылку и отвёл взгляд.
— Это не твоё дело, — сказал он наконец.
— Вот именно, — я усмехнулась без радости. — А сделали так, что моё.
Он посмотрел на меня уже серьёзно.
— Он слишком много себе позволяет, — сказал И-Гем жёстче.
Я нахмурилась.
— То есть ты полез драться из-за меня?
Он не ответил сразу. Только сжал челюсть.
И в этой паузе мне стало почему-то не по себе.
Я села на диван, облокотившись на спинку, и слушала, как И-Гем резко говорит:
— Держись от него подальше. Это не шутки.
Я подняла на него взгляд, скрестив руки на груди, но внутри уже почувствовала странное напряжение — смешение раздражения и тревоги.
Он продолжил, голос стал тихим, но жёстким:
— Он уже не раз устраивал драки... проблемы, влияния хватало. И это не просто случайная выходка. Сегодня он специально перешёл грань.
Я фыркнула, раздражённо качая головой:
— Я что, маленькая? Сама разберусь.
И-Гем сжал челюсть, молчал, видимо, ожидая, что я пойму всю серьёзность ситуации.
В этот момент раздался звонок телефона. Я дернулась, но И-Гем уже посмотрел на экран.
На экране было короткое сообщение:
«Передай своему брату, что я не закончил.»
Я чуть дернулась. В груди всё сжалось.
И-Гем молча взглянул на меня. Молчание висело в комнате, тяжёлое, как свинец.
Я сжала телефон в руках, сердце стучало сильнее обычного, а И-Гем сидел рядом, неподвижный, взгляд на меня не отрывая.