Вот так сразу?
Будильник вырвал меня из сна резко и безжалостно. Я несколько секунд лежала, глядя в потолок, пытаясь понять, где я и какой сегодня день. Потом вспомнила — новая школа, новый дом... и вчерашний вечер.
Я встала, умылась холодной водой, чтобы окончательно проснуться, и долго стояла перед шкафом, выбирая, что надеть. Настроения наряжаться не было. В итоге я надела широкие джинсы и топик — просто, удобно, без лишнего внимания.
Я собрала уроки, закинула рюкзак на плечо и вышла из дома.
И тут же замерла.
На корточках у подъезда сидел Сын Сик.
Как только он меня увидел, сразу выпрямился, будто ждал именно этого момента. Сон моментально испарился, внутри вспыхнуло раздражение.
— Ты что, следишь за мной? — злобно бросила я.
Он посмотрел на меня спокойно, без тени смущения, и пожал плечами:
— Я не тебя, так-то, ждал. Но раз ты вышла... — он усмехнулся, — пошли вместе в школу.
Я закатила глаза так сильно, что они почти заболели.
— Ты невозможный, — буркнула я.
Но... не отказала.
Мы пошли рядом. Не слишком близко, но и не на расстоянии. Он шёл расслабленно, руки в карманах, иногда поглядывая на меня боковым взглядом, будто проверяя реакцию.
— Ты всегда такая злая по утрам? — спросил он с усмешкой.
— Только когда встречаю придурков у своего дома, — ответила я сухо.
Он тихо рассмеялся.
— Значит, я особенный.
Я промолчала, глядя вперёд. Улица была ещё сонной, утренний воздух прохладным. И как бы мне ни хотелось это признать, ощущение было странное — некомфортное, но... не опасное.
Сын Сик шёл рядом, как будто это было самым естественным в мире.
А я ловила себя на мысли, что новый день в этой школе снова обещает быть совсем не спокойным.
Когда здание школы уже было совсем рядом, Сын Сик вдруг заговорил, будто между делом:
— Как думаешь, остальные подумают, что...
Он не договорил. В этот момент у входа толпились ученики — кто курил, кто смеялся, кто просто ждал звонка. И именно тогда он резко остановился, заулыбался и на всю территорию крикнул:
— ЧТО МЫ ВСТРЕЧАЕМСЯ?!
Будто по щелчку — разговоры вокруг оборвались.
Кто-то замолчал на полуслове, кто-то обернулся, кто-то даже присвистнул. Десятки взглядов уставились на нас.
Я не думала — просто среагировала.
Резко развернулась, шагнула к нему и прижала ладонь к его рту, затыкая.
— Завались, — прошипела я сквозь зубы.
Я чувствовала через руку, как он улыбается. Тепло, самодовольно. Его это явно забавляло.
Вокруг послышались смешки, шёпот, кто-то начал переглядываться.
Я убрала руку и зло посмотрела на него.
— Ты совсем больной? — процедила я. — Иди своей дорогой.
Он медленно выпрямился, не обращая внимания на взгляды вокруг, будто сцена принадлежала ему по праву.
— А ты нервничаешь, — спокойно сказал он. — Значит, не всё равно.
— Мне всё равно, — отрезала я. — Просто не лезь.
Я развернулась и быстро пошла к входу, ощущая спиной десятки взглядов и слыша за собой шёпот.
— Увидимся, — лениво бросил он мне вслед.
Почему-то я была уверена —
это прозвучало не как предположение.
И даже не оборачиваясь, я знала:
половина школы уже решила, что между нами что-то есть.
Я открыла дверь класса, шагнула внутрь — и сразу почувствовала взгляд каждого на себе.
Весь класс словно замер, а потом тихо зашептал. Одни переглядывались, другие явно обсуждали что-то между собой, и каждый взгляд, казалось, скользил по мне с ног до головы.
Я сделала вид, что не замечаю их шепота, спокойно прошла к своей парте. Плечи расправила, подбородок чуть подняла, хотя внутри ощущение было странным — будто я оказалась на какой-то сцене, где все актеры уже знают текст.
Некоторые тихо шептались рядом со мной, обмениваясь вопросительными взглядами.
— Она же... та самая? — слышала я сквозь полушёпот.
— С Сын Сиком их видели... — добавила другая.
Я опустилась за парту, разложила тетради, но не могла не заметить, как в воздухе повисла лёгкая напряжённость. Все уже решили, что знают обо мне чуть больше, чем я сама хотела бы им показать.
Я глубоко вздохнула и тихо пробормотала себе под нос:
— Отлично...второй день и уже спектакль.
И хоть внешне я оставалась спокойной, внутри что-то щёлкнуло: этот класс точно не будет скучным.
Первый урок прошёл как обычно. Я сидела в последнем ряду, слегка развалившись, переписывала конспекты через силу. Одноклассники посматривали на меня украдкой, но вскоре переключились на свои дела.
Второй урок я пыталась сосредоточиться на заданиях, но мысли снова возвращались к вчерашнему дню. Одноклассники шептались, и я слышала их тихие комментарии про меня и Сын Сика. Я лишь закатила глаза, стараясь оставаться спокойной.
Третий урок учитель увлечённо рассказывал материал, но я едва держалась на ногах, несколько раз клюнула головой на парту.
Четвёртый урок мы шли в спортзал, и я попыталась держаться в стороне, сосредоточившись на разминке.
Когда прозвенел звонок на перемену после четвёртого урока, я глубоко вздохнула.
Я зашла в класс, опустилась на свою парту и почти сразу почувствовала движение рядом. Кто-то подошёл. Медленно подняла голову... и сердце будто слегка прыгнуло.
— Ким И-Гем... — выдохнула я про себя.
На секунду мне стало легче, словно тяжесть дня немного спала. Но сразу же проскользнула мысль, которая заставила меня моргнуть:
Почему он... а не...
Я мгновенно отбросила эту мысль. Никаких «а не» не должно быть. Это странно, глупо и ни к чему.
Именно в этот момент И-Гем тихо сказал, чуть наклонившись ко мне:
— Пошли в столовую.
Я кивнула, ещё раз глубоко вдохнула и собрала вещи.
Внутри было странное ощущение: с одной стороны — привычная забота И-Гема, с другой — это лёгкое напряжение, которое я старалась не замечать.
Мы вместе вышли из класса, и я уже чувствовала, что этот день будет длинным, но рядом с ним как-то проще.
Мы сели за один из длинных столов в столовой. Взяв себе еды, я разложила на подносе всё как обычно, а И-Гем тихо взял рис и кимчи, аккуратно разложив на своей тарелке. Мы ели молча несколько секунд, пока шум столовой не становился почти фоном.
И вдруг я не выдержала и тихо спросила:
— Слушай... а можешь про Сын Сика немного рассказать?
И-Гем тут же отвлёкся от еды, поднял голову и посмотрел на меня внимательно:
— Он к тебе пристаёт?
Я замялась, стараясь подобрать слова:
— Ну... не то чтобы пристаёт... — проговорила я, едва заметно пожав плечами.
Он глубоко вздохнул и слегка улыбнулся:
— Скажи ему, что у тебя есть парень — и он отстанет. Солидарность у него всё-таки присутствует.
Я только собралась что-то ответить, как вдруг почувствовала лёгкий чмок в щеку.
Я автоматически дернулась и, не разбирая, кто это, ударила пощёчину. Рука с силой коснулась чужей щеки, и тут же я резко обернулась.
И застыла.
Передо мной стоял Сын Сик, с привычной наглой улыбкой, чуть наклонённый к моему лицу. Его глаза блестели озорством и весельем одновременно.
— Ох, — сказал он спокойно, как будто ничего особенного не произошло. — Вот так сразу?
Я глубоко вздохнула, готовясь к следующей сцене — к его наглому поведению и к тому, что этот день явно ещё не закончился.
Я ещё стояла, пытаясь прийти в себя после удара по щеке, и только тогда заметила, что за столом, где сидел Сын Сик, его компания из восьми парней тихо, но увлечённо снимает всё происходящее на телефоны. Смех, шёпот, редкие смешки — всё это сливалось в одну гулкую фоновую волну, и я почувствовала, как внутри всё закипает.
Я резко злобно посмотрела на него, голос подскочил выше привычного:
— Что за цирк?! Что ты доебался до меня?! Отвали просто!!
Сын Сик снова усмехнулся, но на этот раз его улыбка не могла скрыть лёгкого раздражения с моей стороны.
Не думая, резко подскочила, схватила сумку и выбежала из столовой, оставляя за собой шепот, смех и недоумённые взгляды.
На миг воздух снаружи показался прохладным и почти свободным — хотя внутри всё ещё бурлило от злости и раздражения. Я поняла одно: с этим старшеклассником шутки плохи, а его компания способна превратить любой момент в настоящий спектакль.