13
Артем
Я вижу, что школа опять превращается в зону боевых действий: Ляхов снова дерется в курилке, а Кристина побледнела так, что стала похожа на привидение.
Я ловлю её в пустой библиотеке. Я не готов улыбаться.
— Довольна, Кристин? — я кидаю на стол перед ней помятый листок с её расписанием, который Гришаня сжимал в кулаке во время последней драки. — Он вчера из-за тебя разнес пол-раздевалки. А сегодня ввязался в драку с одиннадцатиклассниками просто потому, что они на тебя посмотрели.
— Я не просила его меня защищать, Артем! - она вскидывает голову, но в глазах — паника. — Я сказала ему, что это ошибка.
— Ошибка — это то, что ты сейчас делаешь, — я наклонился к ней.
— Ты включила свой «холод», чтобы не было больно? Поздравляю, больно всем. Он разрушает себя, потому что ты дала ему надежду, а потом выбросила её в мусорный бак. Иди и останови его, пока он не вылетел из школы. Он мой лучший друг и я — не хочу чтобы он страдал.
Она сидит в тишине библиотеки, и её «контроль» рассыпается. Она понимает, что её молчание убивает его эффективнее, чем любая пуля.
Кристина
Задний двор школы, за спортзалом. Слышны крики, глухие удары и тяжелое дыхание. Ляхов, с безумным блеском в глазах и разбитой скулой, нависает над каким-то старшеклассником, вцепившись тому в воротник куртки. Его друзья стоят в стороне, не решаясь подойти — Ляхов сейчас похож на раненого зверя, который кинется на любого.
Я влетаю в этот круг, расталкивая парней. Мой идеальный пучок растрепался, дыхание сбито.
— Гриша, хватит! Немедленно отпусти его! - выкрикиваю я.
Он медленно поворачивает голову. Его взгляд дикий, не узнающий меня.
— Уйди, Кристин, — цедит он сквозь зубы, — Иди учи уроки, Тебе здесь не место, ты же у нас «выше всего этого».
Он замахивается для удара, и тогда я делаю то, чего никто не ожидал. Я встаю прямо перед ним, закрывая собой его жертву.
— Бей, Ляхов! — мой голос срывается на крик. — Если тебе так нужно что-то сломать, начни с меня. Ты же всё равно это делаешь каждый день своим этим поведением!
Его кулак замирает в паре сантиметров от её лица. Он тяжело дышит, его трясет. Парень, которого он держал, пользуется моментом и убегает. Мы остаемся одни под прицелом десятков глаз из окон школы.
— Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? — рычит он, отступая на шаг. — Ты сказала, что вчерашнее ошибка. Так зачем ты пришла сюда? Зачем лезешь под кулаки?
Я делаю шаг к нему, игнорируя его ярость. Мой «лед» тает, превращаясь в обжигающие слезы, которые я больше не прячу.
— Потому что я испугалась, понятно?! — я бью его ладонями в грудь, несильно, вкладывая в это всю свою боль. — Я всю жизнь строила эту стену, чтобы никто не мог сделать мне больно. Чтобы никто не видел, какая я на самом деле. А ты пришел и просто взорвал всё это!
Я захлебываюсь словами, глядя ему прямо в глаза:
— Я огрызаюсь тебе, потому что это единственный способ не броситься тебе на шею! Я надела эту чертову юбку, потому что хотела, чтобы ты смотрел только на меня, а не на Катю или кого-то еще! Я соврала про «ошибку», потому что поцелуй с тобой — это самое реальное и страшное, что со мной случалось. Я... я люблю тебя, придурок! И я ненавижу себя за то, как сильно ты мне нужен.
Ляхов замирает. Весь его гнев испаряется, оставляя только оглушительную пустоту и неверие. Он смотрит на мое заплаканное лицо, на мои дрожащие губы.
— Повтори, — хрипло шепчет он, сокращая расстояние.
— Не буду, — я всхлипываю, пытаясь отвернуться. — Ты и так всё слышал.
Но он не дает мне уйти. Он хватает меня за плечи и прижимает к себе так крепко, что у меня перехватывает дыхание. А в животе начинают пылать бабочки.
— Наконец-то, — выдыхает он мне в макушку. — Наконец-то ты настоящая. Больше никакого льда, слышишь? Только мы, и никто другой. Я влюблен в тебя, ты мне не просто нравишься, с тобой испытал нереальное, я отрублю руки типу, кто тебя касается, я отрублю руки и тебе, если тебе это нравится.
Утро вторника. Главный холл школы, где перед первым уроком всегда собираются все: от шепчущихся отличниц до свиты Кати и спортсменов. Воздух наэлектризован вчерашняя сцена на заднем дворе уже разлетелась по чатам в виде смазанных фото и видео. Все ждут, что будет дальше: очередная ссора или окончательный разрыв?
Двери школы распахиваются. Вхожу я. На мне нет «брони» в виде мешковатого свитера — сегодня я в той самой юбке и с распущенными волосами, которые мягкими волнами падают на плечи. Я иду спокойно, но в моем взгляде больше нет того колючего холода. Я полностью свечусь.
Но главное не это. Рядом со мной, на полшага впереди, идет Ляхов. Он не просто идет рядом — он крепко держит меня за руку, переплетя свои пальцы с моими. На его лице больше нет издевательской ухмылки. Его взгляд сканирует толпу с предупреждением: «Даже не думайте пикнуть». Его разбитая скула и пластырь на губе выглядят не как метки хулигана, а как шрамы защитника.
Мы проходим мимо Кати и её компании. Та замирает с открытым ртом, но Ляхов даже не поворачивает головы. Он смотрит только на Кристину.
У расписания мы останавливаемся.
Ляхов притягивает меня к себе за талию, игнорируя десятки устремленных на нас глаз, мои щеки пылают.
— Ну что, Кристина? — негромко говорит он, и его голос слышен в наступившей тишине. — Кажется, в этой школе сегодня официально наступила весна.
Я впервые смеюсь открыто, звонко, не пытаясь скрыть ямочки на щеках. Я кладу ладонь ему на грудь, прямо над сердцем, которое бьется в унисон с моим собственным.
— Наступила, Гриша. И, кажется, лед больше не вернется.
Артем, стоящий у окна, довольно салютует им банкой колы. Он рад за своего лучшего друга. Школа гудит, но нам плевать. Мы заходим в класс и садимся за свою общую парту. Гриша демонстративно убирает свою сумку с моей половины стола и ставит туда мой стакан с кофе.
Это не просто конец нашей войны. Это начало истории, где «плохой парень» нашел свою слабость, а «холодная новенькая» обрела свою силу в любви.
Майский вечер. Воздух густой от аромата цветущей сирени и свежескошенной травы. Золотистое солнце медленно тонет за крышами многоэтажек, раскрашивая небо в розово-персиковые тона. Это то самое время, когда школа кажется далеким сном, а впереди — бесконечное лето.
Они идут по набережной. Артем, как всегда, в центре, размахивает руками и увлеченно рассказывает о планах на каникулы. Ляхов идет чуть поодаль, засунув руки в карманы своей неизменной кожанки, но теперь его плечи расслаблены, а взгляд спокойный. Она идет рядом с ним, иногда задевая его плечом, и на ней легкое светлое платье — символ того, что «скафандр» больше не нужен.
— Нет, вы прикиньте! — Артем смеется, оборачиваясь к ним. — Гриша, помнишь, как ты в сентябре орал, что выселишь её из класса через неделю? А теперь ты даже за соком ей бегаешь, если она просто бровь поднимет. Где твой авторитет, бро?
Ляхов усмехается, и в этой улыбке больше нет яда.
— Авторитет на месте, Тема. Просто у некоторых Айсбергов есть скрытая суперсила — они умеют делать так, что тебе хочется быть нормальным человеком.
— Ой, началось, — Артем картинно закатывает глаза. — «Нормальным человеком». Она тебя просто приручила, признай это. Слушай, Кристин, а ты ведь реально тогда на вечеринке чуть не поверила, что я к тебе подкатываю?
Она негромко смеется, щурясь от закатного солнца.
— Я верила только в то, что вы оба — два невыносимых идиота. Но спасибо, что вывел этого «медведя» из берлоги, Артем. Без твоего плана мы бы до сих пор кусали друг друга в коридорах.
— Работа такая — спасать любовь, — Артем пафосно прикладывает руку к сердцу. — Ладно, голубки, мне пора. У меня там Ева... ну, вы в курсе, она всё еще надеется, что я научу её кататься на скейте.
Артем хлопает Ляхова по плечу, подмигивает ей и убегает вперед, растворяясь в сумерках.
Они остаются одни. Шум города затихает, слышно только их шаги по асфальту. Ляхов молча берет её за руку, переплетая пальцы. Его ладонь всё такая же горячая.
— О чем задумалась? — тихо спрашивает он, когда они подходят к её подъезду.
— О том, что если бы мне кто-то сказал в первый день, что я буду стоять здесь с тобой... я бы вызвала врачей, — улыбается она.
— Я тоже, — он притягивает её к себе, обнимая за талию. — Ты была такой колючей. Такой холодной. Я каждое утро просыпался с мыслью: «Ну что сегодня выкинет эта Снежная королева?».
Они останавливаются у тяжелой металлической двери. Свет желтого фонаря дрожит над ними, выхватывая их силуэты из темноты. Она кладет руки ему на плечи, запуская пальцы в его растрепанные волосы.
— Ты ведь всё равно меня любишь, Гриш. Даже когда я колючая.
— Особенно когда ты колючая, — шепчет он, наклоняясь к самому её лицу.
Он целует её медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё тепло, которого им так не хватало зимой. Это не тот яростный поцелуй в спортзале, полный борьбы. Это поцелуй-обещание. Поцелуй человека, который наконец-то нашел свой дом.
Она отвечает ему, прижимаясь всем телом, чувствуя, как внутри разливается тихий покой. Больше не нужно защищаться. Больше не нужно быть идеальной.
Когда они наконец отрываются друг от друга, Гриша прижимается своим лбом к её и тихо выдыхает:
— Иди уже, Кристина. А то я тебя никогда не отпущу.
Она кивает, заходит в подъезд и, прежде чем дверь закроется, оборачивается, чтобы послать ему воздушный поцелуй. Он стоит там, пока в её окне на третьем этаже не загорается свет.
Больше не страшно
End.
——————————————
У меня уже есть варианты для следующей истории, только с Гришей или уже с Артёмом. Либо напишите с кем бы вы хотели видеть истории.