8
Следующий день в школе начался не сладко. Шум. Спортзал. Тот старшеклассник которого прогнал Ляхов, вернулся. Отобрал у меня телефон, и побежал с ним в спортзал. Я рванула за ним. В спортзале оказались ещё парни, и они начали бросать мой телефон по кругу, а я как собачка бегала от одного, к другому. Меня жутко раздражали они. Был вкус ржавого инея на губах. Ведь я не могла ничего с этим поделать, а на слова они не откликались.
— Верните пожалуйста, — ну отдайте, прошу, — тихо говорила я, и стояла уже на месте, ожидая, что им это надоест.
— А ты попробуй отбери, или что? Не можешь? — он прыснул смехом, а я залилась обидой.
Хочу уйти, сбежать, позвать на помощь. Но помощь сама приходит на моих глазах. В спортзал заходят они. Артем и Гриша. Ляхов сразу стал вне себя от бешенства. Когда увидел что я стою чуть ли не плачу, пока надо мной издеваются и не отдают телефон.
Гриша тут же подошёл к парням. А Артем подошёл ко мне и отвернул к стене. Все что я слышала это то, что кому что заехали в челюсть, у кого-то прыснула кровь из носа, и кто то уже валялся на полу. После Артем обернул меня. И те парни извинились передо мной, потому что их заставил Гриша. Он дрался так, будто защищал не мою вещь, а свою жизнь.
Его костяшки сбиты, на лице новый синяк, раны, кровь. Он протягивает мне телефон.
— Больше никто не посмеет, — хрипло сказал он. — Никто не имеет права тебя обижать.
Мы одни. Я и Гриша. Снаружи шумит дождь. Мы с ним находимся в пустом кабинете. Он сидит на парте, а я стою вплотную, обрабатывая его свежую ссадину после той самой драки.
Мои пальцы с пластырем замирают у его виска. Ляхов перехватывает мое запястье. Он не сжимает его грубо, как раньше, а держит бережно, но крепко.
— Ты слишком близко, Кристин, — выдыхает он. — У тебя сейчас ресницы инеем покроются от такой близости со мной.
Я не отстраняюсь. Наоборот, я наклоняюсь ещё ближе, так что наши кончики носов почти соприкасаются. Мой голос звучит непривычно низко:
— А ты боишься замёрзнуть, Ляхов? Или боишься, что твой огонь окажется просто пшиком рядом со мной?
Он медленно переводит свой взгляд с моих глаз на губы. Я вижу, как тяжело ходит его кадык. В воздухе буквально трещат электрические разряды. Он подаётся вперёд, его губы в миллиметре от моих.. и в этот момент все замирает.
— Знаешь, чего я боюсь? — шепчет он прямо мне в губы, обжигая дыханием. — Что если я тебя поцелую, ты наконец-то растаешь. И мне станет скучно.
Я резко отстраняюсь, мои глаза вспыхивают прежним льдом, но щеки предательски розовеют.
— Мечтай, Ляхов. Скорее ад замёрзнет, чем ты дождешься моей капитуляции.
Он громко смеётся — искренне, по-настоящему. Этот смех не злой, он азартный. Мы оба знаем, что это была игра, и оба знаем, что проиграли в ней.
Гриша Ляхов
Я злобно пинаю колесо мотоцикла. Я на взводе после той сцены, где она звала Артема в кино, до сих пор.
— Она издевается над мной, Тема! —рычу я. — Строит из себя святую, а сама крутит тобой у меня под носом.
— Расслабься, бро, — Артем усмехается, подбрасывая в руке ключи. Она просто играет по своим правилам. Хочешь узнать, что она на самом деле чувствует? Устрой ей зеркальную проверку.
— В смысле?
— Засветись с кем-нибудь другим. С той же Катей, которая за тобой полгода бегает. Посмотрим, останется ли наша Кристина такой же морозной, когда увидит тебя с другой.
Я замираю. Мысль о том, чтобы использовать другую девчонку, мне претит, но азарт берет верх.
— Думаешь, сработает?
— Спорим? Она взорвется быстрее, чем ты скажешь «привет».
Грустные песни опять, проходили
может, найдется мне место, как сердце освободиться
е, как два плюс два — четыре
так ты и я, если не в этой, то в следующий жизни
меня хавает стресс,
грязные мысли — пиздец
типа приблизить конец (воу)
ты — муза, а я творец, эксперт разбитых сердец
я самый мудрый глупеец (воу)