13 часть
Я напряженно думал об этом инциденте или, правильнее сказать, несчастном случае, и даже нашел что то хорошее в этом всем. Все что я помнил из той романтической встречи, что мы не предохранялись. Следующим утром, этот вопрос начал меня сильно волновать, так как, совсем недавно, Крикливый описал мне специфику лечения в районном диспансере, где он провел прошлый месяц. Ложишься туда с безобидным, но противным и надоедливым триппером, и по окончанию курса лечения вылечиваешь его. И не успеешь ты нарадоваться, как совершено случайно выясниться, что ты подхватил туберкулез или сифилис. И самое безобидное, что в любом случае тебе достается из этого лепрозория - это мелкие жучки, которые дружным коллективом поселяются на всех покрытых волосами частях твоего тела, и даже запах и вкус керосина, не всегда стимулирует покинуть их обжитые места. Как Крикливый заявлял, он был большим счастливчиком, выписавшись от туда, он только и монд подцепил, которые очень скоро громко заявили о себе, полностью лишив его сна и покоя. Удалив все волосы на теле, вплоть до бровей, он две недели самоотверженно с ними борется и пока что безрезультатно. Но, не смотря на определенные сложности, всплывшие в этом противостоянии с паразитами, казалось пустяковом деле, обращаться в диспансер за помощью он никогда больше в жизни не будет. И как Крикливый рассказывал, он встречал там пациентов, которые годами напролет беспрерывно лечились в этом отделении и от этого становилось им все хуже и хуже. Начинал человек лечиться от одного венерического недуга, а после, сдавал анализы, и начинал лечить другое, уже приобретенное непосредственно в стенах того малоприветливого заведения и так, из года в год, вся его жизнь проходит там.
Это заведение закрытого типа, и если тебя туда направили из районной поликлиники, по собственному желанию, ты вырваться оттуда уже не можешь. Если получиться убежать, это, кстати, не очень сложно, – будешь объявлен во всеукраинской розыск как социально опасный субъект – ходящая бацыла, которую вряд ли кто то добровольно согласиться укрывать у себя в квартире. Вообще, в таком случае, надо забыть про верных друзей и близких родственников, человек с диагнозом венерик, да еще убежавший с трипдачи, для всего человечества провозглашается вне закона, скрывающемуся серийному убийце проще вызвать сочувствие и понимание окружающих и получить кров, чем человеку с таким диагнозом. Это как раз один из редких случаев, когда добропорядочная подольская публика - подольские сливки, для одних, или дно, для других, каждый на них смотрит со своей колокольни, спокойно могла нарушить омерту – закон молчания.
А если тебя менты сразу не смогут найти и обезвредить, они не успокоятся и расклеят объявления с твоим фото, где подробно опишут, чем ты болен и почему ты опасен, и таким образом навсегда испортят твою безупречную в прошлом репутацию, которую уже никак не получиться восстановить. Каким бы ты не стал стерильным после, кличка «венерик» навсегда к тебе прилепиться и станет твоим не выводящимся тавром, способным разрушить твою жизнь. После того как тебя, таким образом, сделают публично известным человеком, громадное количество ранее не известных тебе людей, на всю жизнь запомнят твою физиономию и фамилию, и приложат все свои силы и возможности, чтобы тебя выловить и обезвредить. И даже после того как тебя словят и выпустят обратно со справкой «здоров», все равно, эти люди будут при виде тебя шептаться и тыкать в тебя пальцами.
И так, на родном районе, вряд ли найдется хоть один смельчак, который захочет пожать твою руку, и посочувствовать твоей не легкой судьбе, каждый твой преданный друг, может спокойно оказаться Иудой Искариотским, который, без всяких зазрений совести, позвонит 02 и выдаст то место, где ты прячешься. Для всех своих знакомых, ты становишься, подобно укушенному вампиром, полностью антисоциальным элементом, которого, ради общего блага, все твои близкие с радостью готовы спалить на костре.
И так, если ты уже туда попал, назад у тебя дороги нет, ты вынужден безропотно терпеть тех врачей – надсмотрщиков, которые, или по небрежности, или проводя какие то античеловеческие опыты, постоянно будут заражать тебя новыми болячками, и заставят заживо гнить в той богадельне. Единственное спасение от них - это большие деньги, за которые ты можешь откупиться от тех врачей садистов и они вычеркнут твою фамилию из черного списка особо опасных венериков, и, если действительно предложишь большие деньги, даже не долечившемуся, позволят спокойно гулять на свободе.
Крикливый громко заявлял, что насмотрелся на персонажей покрытых не проходящей сыпью и со сгнившими носами и после этого вообще охладел к слабому полу.
- Я тебе божусь, подойдет ко мне 90-60-90 и скажет что согласна, пошлю ее куда подальше!
- Все, с блядством покончено! - в конце разговора, эмоционально заявил он.
Крикливый, кстати, как не удивительно, выполнил свое обещание, больше я ее никогда не видел в компании девушек, правда, он кидался из крайности в крайность, и их заменил на компанию самых отбитых районных нариков. Он так бедняга уверовал, что самое опасное и грязное место на планете земля - это женское влагалище что, со стороны казалось, начал вести жизнь монаха отшельника. Точнее сказать, это была подольская колония монахов отшельников, которые похоже дали обет на все мирское, кроме правда ширки. Колония была настолько бедная, что даже самим наварить ширку у них редко получалось, и они экспериментировали со всеми подручными медицинскими препаратами, даже, как мне говорили, с простого аспирина могли забадяжить неплохую вещь. Правда, как оказалось позже, вещи были не плохие, но убийственные и эта колония очень быстро теряла своих аскетов.
По всему видать, вершитель наших судеб Крикливого недолюбливал, я знал, за что его на Подоле не любили, и даже ненавидели и часто били, а за что творец, мне смертному, понятное дело, было не известно. В то, что наш создатель тоже живет по понятиям и наказывает крыс, как блатные на зоне, я, честно говоря, не верю.
Так что он от судьбы не убежал, а от нее вообще убежать нельзя, какие бы у тебя не были длинные ноги, и свой Вич статус Крикливый все же приобрел и без помощи женских ласок и гениталий. Как ни странно, кроме женских половых органов, в этом мире есть еще множество опасных для человека мест. Такая вот злая шутка творца или падшего ангела мне не известно, Крикливый игнорил женщин, а заразили его этим друзья единомышленники, тоже в свое время отказавшиеся от разврата.
Эта кошмарная история Крикливого, про методы лечения, мне сильно запала в память. После той случайной встречи с этой загадочной незнакомкой на улице, я уже был полностью спокоен по этому поводу. Я почему то был уверен в ней, что она чистая и не ведет беспорядочную половую жизнь. Мою уверенность подкреплял железный аргумент: мало на свете найдется придурков, которые добровольно пожелают с ней это проделать. Но все равно, для меня этого было мало, чтобы перестать чувствовать себя неудачником.
Я, днями напролет думал, что мне дальше делать.
- Когда Сизый освободился? - как то спросил я Губу.
- Три месяца назад, так точно, - ответил Губа.
- Отлично! - подытожил я.
Как я знал, в последний раз, он меньше месяца гулял на свободе и этот факт меня обнадеживал.
«Надо чтобы его опять упрятали в тюрьму и тогда я спасен!» - это единственное, что меня могло спасти.
«Но как же его упрятать в тюрягу?» - задумался я, но ничего не придумывалось.
«Может ему подкинуть набой на напакованую хату и позвонить 02?» – в моем мозгу родилась идея.
Хорошая идея, Сизый с радостью бы откликнулся на мое предложение, но если что то сорвется, за мной будут гоняться не только полоумный Сизый со своей красатулечкей, еще и весь авторитетный блатняк не только района, а и города.
«Хоть бы не завязал!»: единственное, на что мне осталось уповать.
Я не придумал ничего умного, как мне выпутаться из этой истории, и решил действовать банально просто – прятаться и еще раз прятаться: не брать дома телефонную трубку, предупредить мать, что для всех, кроме Губы, кто придет ко мне, меня нет, обходить ее дом за два квартала, быть особо бдительным на улице, всегда оглядываться по сторонам, и в случае обнаружения ее или братца - пускаться в бегство. В это время, интересоваться последними событиями района, и, с трепетом в сердце ждать благой вести, что Сизого наконец то закрыли.
Сизого, я честно признавал, что его я боялся. Его было за что бояться, кроме тех случаев, за которые он сидел, как я знал из районных слухов, несколько нераскрытых убийств, в свое время потрясших район, не беспочвенно, связывали именно с ним. Также, он был в дружеских отношениях с самым крупным авторитетом нашего района, и это тоже играло против меня. Думая над всем этим, и сопоставляя все за и против, я также признавал, что его гадкую сестричку, я все же боюсь еще больше, чем его.
И так совсем недавно вылавливая Максима, через пару дней, я сам был вынужден прибегнуть к его способу самозащиты. Если сравнить меня и Губу и Сизого с сестричкой, мое положение куда уж тяжелее. Что я и Губа, максимум, могли Максу разбить харю, а эти двое, даже не задумываясь, готовы сделать со мной куда ужасней вещи, Сизому порезать, как раз плюнуть, а той изнасиловать ни в чем не повинного человека - как два пальца обоссать.
Через пару дней, я проснулся в очень хорошем настроении, и собирался прогуляться по району. Я начал прикидывать, куда мне пойти. Красная площадь – Карась со своими качками, путь закрыт, Красная пресня – Сеня - миссионер, он с виду безобидный, но своими проповедями, за полчаса может довести до сумасшествия. Можно свернуть вправо к Днепру, но, с недавних пор, там меня поджидают Сизый и его сестричка. Итог не утешительный: Подол для меня закрыт со всех сторон.
«Что тогда делать?» - задумался я. Одна дорога – не оглядываясь по сторонам, быстрым шагом добрести до метро и на другой район.
«Ничего страшного, теперь буду тренироваться каждый день, не так уж все и плохо!» - подытожил я.
Я представил Сизого и его сестренку, которые осуждающе смотрели на меня двумя парами бездонных голубых, совершенно одинаковых глаз и промолвил - Живым я вам не дамся семейка Адамсов!
И так я всецело и полностью переключился на бокс. Не смотря на все дела, тренировки я практически не пропускал, и, имея свободное время, дома тоже часами отрабатывал удары перед зеркалом и разрабатывал растяжку. Это, кстати, очень помогало отвлечься от неприятных мыслей, которые, в последнее время, буквально терроризировали мою многострадальную голову.
Я заслужил перевода в спортивную группу, но это еще ничего не доказывало. Я был удостоен чести быть пушечным мясом для спортсменов, которые выступали на соревнованиях. И чтобы стать настоящим боксером, мне еще предстояло пройти долгий и тяжелый путь. В спортивной группе я был не один такой, что меня конечно порадовало. Также, до этого, я слишком высоко отзывался об этой группе, попав туда и увидев все изнутри, к моему большому удивлению оказалось, что настоящих боксеров там было не так уж много. Там были разного плана люди, с разными целями и задачами, и многие просто без них. Очень вскоре, я разбил все боксеров, зачисленных в эту спецгруппу, на несколько категорий.
Первая категория – это конечно же звезды, которые выкладывались на все сто и хотели свою жизнь связать с этим видом спорта. Они тоже были разными: у кого все шло гладко и просто, у кого слишком туго. Был там такой Юра, ему уже было тридцать четыре, он тренировался с раннего детства, но самый громкий титул, который он завоевал в своей жизни - это стал вице-чемпионом Киева. Он был очень старательный, всегда в ринге дрался как лев, после каждой тренировки оставался еще на полчаса. Но проходили следующие городские соревнования, и он опять занимал, максимум, почетное третье место. Было заметно, это был для него большой удар, но он мужественно это переносил, и снова с полной самоотдачей готовиться к следующему турниру. Было видно, он был человеком цели, правда его цель уже давно устарела, или скорее, он устарел для этой цели, и ему срочно требовалось ее пересмотреть. Но он был упрямый и делал вид, что ничего не замечает, в первую очередь того, что уже тренируется с ребятами, которые годятся ему в дети. Странный он был тип, вроде положительный: не курящий, не пьющий, к криминалу никакого отношения не имел, и цель была, но все было как то не так. Я не мог его понять, если его мечта все же сбудется, и он, наконец-то, станет чемпионом Киева, что оно ему даст в сорок лет? Если он запланирует новую цель, у него уже не останется ни сил ни времени ее осуществить.
Вторая категория боксеров, имеющая множество подгрупп – это пробующие себя в этом направлении. Это такие как я ребята, кто из них уже задался целью стать чемпионом, кто еще не знал, нужно ли оно ему, но это еще ничего не значило, нам требовалась еще доказать, что мы способны на это. Все решалось на первом серьезном спарринге или соревнованиях. Как правило, первые спарринги с представителями других клубов и соревнования, все начинающие проигрывали. Это понятно: не хватка опыта, проблемы в технике, не та физическая подготовка. И после такого события, которое было знаменательным для всех, уже начинающие для себя определяли планы на будущее. Где то половина из общего числа, продолжали тренироваться как и прежде, стремясь лучше подготовиться к следующему бою и уже выиграть его.
Другая половина, считая, что выполнили свою миссию, уходили на заслуженный отдых. Одни из таких, или вообще покидали тренировки или тренировались уже, как это говорилось «для себя», так сказать без напряга и без цели что либо выигрывать и где либо участвовать в будущем. На тренировках такие ребята были веселыми и дружелюбными, правда за пределами ринга все было кардинально противоположно - это были свирепые и, зачастую, не поддающиеся контролю люди. Все вокруг, с кем они контактировали: во дворе, в бурсе или институте, были уведомлены, что они заслуженные боксеры, их окружающие люди были наслышаны о том бое, который произошел в их жизни. Правда вместо районных или городских соревнований, в легенде указывались международные или всеукраинские, также герой, странным образом, был сразу перемещен в финал и проиграл решающий бой из за плохого судейства или нечестных действий противника. Эти ребята, как показывала практика, были самые агрессивные в быту и на улицах. Не то, что они имели криминальные наклонности, просто были агрессивные по своей сути, и, в первую очередь, по отношению к своему ближайшему окружению. Девушки, друзья и родственники таких парней, часто были покрыты синяками и ссадинами и, в свое оправдание заявляли: «вы ж знаете, наш Вася большой боксер в прошлом. После той травмы, во время того решающего боя, его как будто подменили и если Василий заведется, всем мало не покажется!»
Попытаюсь более детально описать группу начинающих, кто не забросил спорт и оставались тренироваться в зале после первого, в чистую, проигранного боя. Их смело можно поделить на подгруппы:
Первая – это те, кто после этого серьезного боя, залечил раны, изучил свои ошибки и продолжил идти дальше.
Вторая – эти ребята, которые после того события, переосмыслили свою жизнь, и превращались в вечных бойцов боя с тенью перед зеркалом. Они так увлекались своим воинственным отображением в зеркале, что могли годами заниматься в зале только этим, оттачивая свою технику до совершенства. Этих всегда можно было отличить по самым суровым лицам, что - что, а строить злобные рожи они мастерски научились. Далеко не каждый абсолютный чемпион мог состроить на своем лице такую грозную и самоуверенную гримасу. Чем они еще были примечательны: при первой же возможности, они покупали костюм сборной Украины, и, по любому поводу, бессменно носили его. Также они был самыми чистеньким, аккуратненькими и наглаженными в зале, проще говоря, застиранных пятен крови на их одежде не было, так как, после того события, с их организма на тренировках кровь уже не струилась. Бойцы с невидимкой я их назвал.
Третья подгруппа - это беспощадные бойцы с мешком. Они готовы были разорвать в клочья все мешки в зале, однако в спарринг не становились ни под каким предлогом. Под уговоры тренера, могли еще согласиться в парах поработать по заданию, но такому заданию не тяжелому, и после первого пропущенного удара отказывались, так как настоящий бой - это был уже пройденный этап в их жизнях.
Также я выделил отдельную подгруппу - бывалых советчиков. Она формировалась из бывших бойцов с невидимкой и бойцов с мешком, которым видно это дело поднадоело, но не до такой степени, чтобы покинуть ринг навсегда. Представители этой группы меня больше всего раздражали. Чистые бойцы с привидением и с мешками были так увлечены своим делом, что особо ни с кем не общались и вообще не интересовались, что происходит в зале. Эти же, советчики, высматривали ребят типа меня, которые мало что умели и приступали закидывать их советами. Если что то умеешь, покажи в ринге, скажешь ты такому. На что этот советчик, печально вздохнет, состроит страдальческую рожу и ответит что то вроде этого: «рад был бы, но десять переломов носа, наложено двадцать внутренних швов, мениск на обеих ногах и руках, кровоизлияние в мозгу, сердечная недостаточность и врачи запретили, один удар может быть смертельным!» Со временем я понял, с такими надо было действовать предельно просто – игнорировать, делать вид, что ты его не замечаешь и не слышишь, и они сами отпадали. Не дай бог, такой увидит твою заинтересованность в его рекомендациях, все ты погиб, он будет тебя подлавливать и портить тебе все тренировки. Спорить с ними себе дороже, такие действительно хорошо знали теорию нанесения ударов: они знали, как все нужно правильно делать, правда, почему то самостоятельно ничего не могли изобразить в бою. И вот такой станет у тебя над душой, и давай на тебя грозно смотреть и кричать интонацией тренера: «быстрее бей!» «выпрями руку!» «зажми кулак!», «прикрой печень!» Это потом уже, когда освоился, я уже с помощью слова с трех букв отгонял их от себя, по другому, к сожалению, он не понимали.
Были и такие боксеры, которых тоже в принципе можно было выделить в отдельную группу. Как я понял, эти ребята, имели какие то врожденные комплексы неполноценности, и до конца, не могли в себя поверить. Они особо даже не пытались стать героями ринга, и как я понимал, приходили в зал, чтобы найти таких уже готовеньких. У них задача была одна: познакомиться с местной звездой кик-боксинга, и стать ему настоящим другом, если этого не получалось, они предлагали свои услуги в качестве верных оруженосцев или просто преданных почитателей. Они посещали все соревнования выбранного кумира, с радостью были готовы и за ним в другой город поехать. Они ни в чем ему не отказывали, и, с большой готовностью, предоставляли всяческую помощь на соревнованиях; кто посекундирует, кто его сумку понесет после ответственного боя, кто его самого понесет в медпункт, после неудачного боя.
Так что, я это все быстро изучил, и пытался контактировать с теми, кто все таки хотел научиться боксировать на практике, или уже умел это делать.
Как и раньше, моей ежемесячной оплатой за тренировки была бутылка шампанского тренеру, что полностью меня устраивало. В принципе, находясь в спортивной группе, уже можно было не платить, но я видел, как Василий Степаныч радуется этому подарку, что я не мог лишить его такого удовольствия.
Тренер был веселым человеком, добродушный, не агрессивный и вообще я бы в жизни не сказал, что он в прошлом хороший боксер, и, в настоящем, друг нескольким лидерам криминальных группировок. Особенно, изучив его пышную шевелюру и плоский вбитый нос, что его необычайно делало похожим на негра, я, если бы случайно встретил его на улице, с уверенностью сказал бы, что этот человек из мира музыки. В своей фантазии, мне так и хотелось его нарядить во фрак, бабочку, подкрасить лицо гуталином в черный цвет и всунуть в руки саксофон. Когда он оборачивался в мою сторону, мне частенько казалось, что он сейчас обольстительно улыбнется, и простонет голосом Луи Армстронга: «letmypeoplego!»
В целом, он был позитивный чувак, правда, очень уж он сильно налегал на бухло, без чего, кстати, тоже трудно было его представить. Он всегда был под шафе, и я даже не знал, как он выглядит в нормальном состоянии, и вообще я сильно сомневался, что он бывает в таком состоянии. Хорошо, что во время тренировок, его подменяли старшие ребята, так как тренер, после каждого раунда бегая в тренерскую дозаправиться, часто просто там оставался. Когда он долго не выходил, кто то открывал настежь двери его тренерской, и мы могли лицезреть Степаныча, который, с застывшей счастливой улыбкой на лице и крепко зажав в правой руке секундомер, мирно спал на своем стуле.
Самая оригинальная тренировка была в последнюю Субботу месяца. За предыдущие дни, начинающие боксеры сносили ему свои дары, а брал он за свои мастер-классы принципиально только спиртное, и его тренерская подсобка ставала более походить на винно-водочный склад. В этот день, Василий Степаныч просил нас с тренерской вынести его стол, мы ставили его впритык к рингу, и потом уже со своими друзьями он плотно заставлял его спиртными напитками. В этот день к нему приходили друзья: многие из них, судя по их потрепанным физиономиям, были старые боксеры, так же были солидно одетые с гордыми лицами, как я понимал, представители криминала, и какие то мужики, больше всего походившие на преподавателей, хотя я не верил, что они такими были. Через полчаса после начала их вечеринки, зал наполнялся сигаретным дымом и запахом перегара, на всю громкость включалась музыка стиля шансон, и боксерский зал уже становился больше походить на паршивенький кабак.
В ринг, по очереди, вызывались пары из таких как я, равных по классу и весу и объявлялся вольный бой. Мы хотели получить признания и старались делать все что могли, чтобы выиграть. Компания Василия Степаныча была полностью поглощена разворачивающимся шоу: выбирали себе фаворитов, давали им указания и подсказки. Когда кто то мешкался, или хотел провести бой в полсилы, они жесткими репликами подстрекали и провоцировали боксировать по настоящему. Это были довольно травматические поединки, но результативные. Несмотря на неординарную систему подготовки начинающих, как ни странно, она давала позитивные результаты. Ребята, проведя парочку таких состязаний, задумывались, стоит ли им дальше продолжать, или им по душе какой то другой, более спокойный вид спорта. Тут проходил так называемый естественный отбор. И вообще, всем воспитанникам Василия Степаныча иногда на соревнованиях не хватало техники, но зато стремления к победе было не отнять.
Родители от моего нового увлечения были в полном восторге, мама с радостью выстирывала и выглаживала мои спортивные наряды и, перед тренировкой, аккуратно складывала всю мою экипировку в сумку. Это надо же было так себя зарекомендовать, что в семье потомственных интеллигентов так радуются, что их сын начал активно заниматься боксом, и почти каждый раз приходит с тренировки с разбитым лицом: задумался я однажды.
Когда-то, еще давным-давно, я вывел такой закон, который всегда срабатывал в моем окружении: когда ты не знаешь, куда потратить деньги, они всегда уходят на план. Этот закон можно было расширить и добавить: на геру, ширку и пошло поехало, но не опровергнуть. И самое страшное в этом всем, что он срабатывает в любом случае, даже если ты являешься убежденным трезвенником, страдающим язвенником, и вообще придерживаешься спортивного, здорового образа жизни.
Мои алко-наркотические забеги в недавнем прошлом, конечно сильно подорвали здоровье, в первую очередь, моя дыхалка была слабая и часто подводила. Я даже, особенно часто после тренировок, подумывал отказаться и от простых сигарет. Но подумывать, и так резко взять и отказаться - это не одно и то же.
И так, я не нашел должного применения своей двадцатке от того не пыльного дела и, под уговоры Губы, вместе с его долей, мы спустили все на план.
Время шло, когда были выходные, делать мне было нечего, но Подол, как и раньше, для меня оставался быть опасным местом для проведения досуга. Я чувствовал, что одна молодая непривлекательная особа, открыла на меня охоту, и чем чаще я буду там, тем быстрее она меня словит. Также, я был уверен, что один уже не молодой бывший зэк и профессиональный преступник, ко всему, имеющий явные умственные отклонения и ярко выраженные садистские наклонности, по странному стечению обстоятельств, я даже бы сказал, по подлейшему стечению обстоятельств, являющийся родным братом тот особы, уже осведомлен о моем надругательстве на телом и душой его единственной сестренки. При встрече, они могли мне предложить только два варианта выхода из сложившегося кризиса: умереть на месте, или обрести вечный позор, то есть, начать с ней встречаться. Так как третьего варианта не наблюдалось, я решил продолжать жить в подполье. Перед моим выходом на улицу, Губа прохаживался возле дома и проверял обстановку, к метро, на тренировку, я шел быстрым шагом с поднятым воротником и натянутой на глаза шапкой.
По приглашению одногрупника Губы Сереги, мы приехали на Оболонь. Он обещал познакомить с кучей красивых и безотказных телок, так обычно завлекают друзей в свой район, у которых знают есть деньги, но все закончилось жесткой двухдневной обкуркой на чердаках шестнаг в сугубо мужском коллективе. Мы несколько часов потратили на поиск обещанных трех безотказных и ненасытных шалав, но, по не выясненным причинам, вместо них подобрали его друга заику. Валик, тоже видать по всему, был безотказный и ненасытный, но при всем моем уважении к нему, скажу честно, это была не равноценная замена, и дело даже не в том, что он заикался и один вместо трех. Как бы я не обкурился, его безотказность и ненасытность мне была нафиг не нужна, так же я понимал, что он ее проявит во время курения нашего плана, и я не ошибся.
После «плановой» терапии Валик практически перестал заикаться и у него рот не закрывался ни на секунду, но он был не интересный собеседник. «Ппацаны дайте только набой, все остальное наше дело, руужье есть» - раз сто повторил он. А даже это себе представил, врывается наш заика в хату с ружьем и начинает – Дддддаййтте ддденги! Хорошо если его поймут правильно и дадут, лично я бы на их месте позвонил логопеду.
Серега, пробалаболивший про трех подруг с описанными ранее достоинствами, решил это компенсировать рассказами про всех телок, с кем ему довелось переспать за свой недолгий век. Их было очень много, даже скажу, чересчур много, и после этих рассказов, я пришел к мнению, что те три безотказных, также были плодом его фантазии. Если он думал, что его рассказы настолько увлекательны, чтоб забыть про его обещание, он глубоко ошибался, и если бы не успокаивающее воздействие драпа, я бы снова забрал ее клубняк. Тогда я впервые пожалел, что его ему отдал.
Видать, мы довольно шумно галдели на чердачном этаже, и к нам пытался прилипнуть местный шаровик Ленчик, который жил на последнем этаже и видать вынюхал в воздухе дурманящий запах конопли. Он поднялся с грозным лицом, но увидев нас и осознав, что может быть отоварен, подобрел на глазах. По глазам Лени было понятно, что у него на уме. В целом, весь его внешний вид говорил о том, с какой целью он живет на белом свете. Особенно Губа занервничал с его приходом, он Серегу согласен был накурить за тех трех телок, а вместо них получил заику, а тут еще и Леня ни к селу, ни к городу.
Леня чувствовал, что он лишний на этом празднике жизни, мы всем своим видом давали ему это прочувствовать. Тогда он решил нас развлечь рассказами про свою работу. Ленчик хвалился, что он лучший карманник на местном базарчике и начал перечислять свои достижения на этом поприще. Нас не впечатлило, он почувствовал и сменил тему. Он решил запустить беспроигрышный вариант, и поведал нам про трех знакомых блядей, живущих в этом доме, с которыми он в очень близких отношениях. Телки эти, как мы с Губой и сами догадались, были безотказные и ненасытные. Мы ему не поверили, на карманника он еще, куда не шло, как то был похож, но про трех безотказных и ненасытных телок, в тот день я от Сереги наслушался, видать, это была любимая мулька оболонцев.
Косяк так в руку Ленчика и не попал, и тогда он бросил последний козырь и сказал, что у него есть порножурнал дома, который может вынести и дать полистать. Накуривать драпом за просмотр картинок, это вообще ни в какие рамки приличия не входило. Действительно, и что, насмотреться фоток голых телок во всех ракурсах, и потом что делать в сугубо мужском коллективе на чердаке? Выкурить двойную порцию и нафантазировать, что Серега, Заика и Ленчик и есть те ненасытные и безотказные бляди?
«Леня иди листай журнал!» - грубо ответил ему Губа и в обход его, передал мне косяк.
Было видно, Ленечка очень хотел покурить, но мы его не замечали. Ленечка уже в наглую начал лезть, но так ни разу не пристроился в очередь. Он обозлился и перед уходом злобно промолвил, что тут часто шастают ппсники. Я не верил Ленечке, что они тут шастают и вообще когда то были, а то, что обиженный карманник и друг трех здешних блядей, обладающих уже всем известными качествами, может позвонить и сообщить про нас, выглядело более правдоподобно. По сему, мы решили сменить парадное.
И так курили, как и обычно, пока деньги позволяли. В воскресенье, в часа два ночи, я добрался до дома, и продолжал отлавливать кайф.
Следующим днем, дома, меня разбудил Губа. Воспользовавшись моей временной расслабленностью, он, подлым образом, уговорил меня еще покурить.
Я довольно долго, часа два так точно, неподвижно сидел на кровати и смотрел в одну точку. Это оказалась не простая точка, а настенные часы. Я разглядел, что уже было четыре и вспомнил, что мне пора собираться на тренировку. Чувствовал я себя хорошо, но не в том смысле. Я понимал, что это иллюзия, на самом деле мне плохо. Я осознавал, что лучше было бы пропустить тренировку, но я не хотел нарушать дисциплину, так как один, второй раз себе это позволю, и это войдет в привычку.
В автобусе меня сильно растрясло, и я даже не знал, мне от этого стало лучше или хуже. В том приторможенном состоянии, я вообще сильно путался и не мог поставить точный диагноз своему самочувствию. Весьма трудно было определить, что хорошо - это действительно хорошо, или наоборот.
Я переоделся, мужественно выдержал разминку, и в тот день собирался присоединиться к вечным бойцам с тенью или убийцам боксерских мешков. Я встретился взглядом с Степанычем, который стоял в ринге и разговаривал с одним парнем.
- О вот с ним станешь в пару, - указав на меня, сказал он этому парню.
Этого в мои планы на тот день точно не входило. Это был перворазрядник, он не был большой звездой, но, тем не менее, навалял бы мне и в нормальном состоянии. У него не было пары, а он хотел боксировать, так как готовился к кубку Киева. Вообще я мог отказаться, сославшись на здоровье, но если стремишься здесь себя зарекомендовать, нельзя отказываться от таких предложений.
- Ну давай быстро одевай перчатки! - торопил меня тренер.
Я закончил курить драп несколько часов назад, это меня сильно беспокоило. Честно говоря, я не чувствовал никакого дискомфорта, но я понимал, что он должен был быть, и если я даже этого не чувствую, это еще хуже для меня.
Нам дали задание, и мы начали отрабатывать удары. Раунд получался вяленький, противник понимал, что я новенький, и боксировал в щадящем режиме. Я же, к сожалению, этого вообще не понимал. Я ожидал, что буду срублен до середины первого же раунда, и относился к этому, как к должному, без всякого напряга. Как правило, укуренным, я чаще проводил время в не подвижном состоянии: на лавочке, в парадном на ступеньках, или где то на нычке, а в риге как то все ощущалось по другому, и мне это состояние даже понравилось.
Услышав гонг, я очень удивился, что ни разу не очутился на помосте ринга за первый раунд. Мой противник ничего мне не показал, и я быстро расслабился. Резко, я вспомнил про свою цель стать чемпионом, эти мысли начали меня одолевать. В моём состоянии, мне пришла в голову очень глупая мысль, что я могу деклассифицировать своего соперника.
Я решил, что могу доминировать в бою, и, во втором раунде, наращивал темп и действовал всё агрессивней и напористей. Нормально, он отступает и защищается: резюмировал я, мне даже показалось, что он меня серьезно побаивается. Тренер внимательно следил за нашим боем, и мне пришла в голову безумная мысль - не нокаутировать ли мне его и так засветиться?
И так, я, с азартом, начал его прессинговать с одной целью, свалить с ног. Раз я хорошо попал одиночным левой, потом серия из трех ударов, два из них задели подбородок. За два раунда, я изучил все его слабые места и недостатки в технике, и для меня он уже стал легкой добычей.
Гонг оповестил про начало третьего раунда, и как раз к этому времени, у меня начало отказывать дыхание, но мне противник уже казался таким простеньким, что я даже не обратил на это внимания. И так я не прощал ни одной его ошибки, и он имел полное моральное право, также со мной поступать. Но этот парень был очень порядочный и, щадя моё лицо, начал мне глушить, в основном, по три, четыре удара: в солнечное сплетение, по печени и селезёнке. А это, в моем состоянии, как раз были и самые уязвимые места. Я же не разменивался по пустякам, и даже не смотрел на его туловище и продолжал, со всей дури, всаживать в голову.
Четвертый раунд был явно за ним, особенно запомнилась его серия из трех апперкотов по туловищу, которая, для меня совершенно не прогнозировано, завершилась боковым в голову, после которого, я прокрутился вокруг своей оси.
В пятом раунде я понял, он выловил кайф от выбивания моих внутренностей, и продолжал это занятие. Я твёрдо решил держаться до конца, его серии заставляли меня складываться подобно раскладушке, часто я повисал на канатах, один раз запутался в канатах и долго не мог самостоятельно выпутаться. Не смотря на все эти маленькие неудачи, мне почему то продолжало казаться, что я доминирую в бою, и, как минимум, точно выигрываю по очкам. Я не мог объяснить, почему я так думал, вполне возможно, мне просто хотелось так думать.
В шестом раунде, я полностью опустил руки, чтобы защищать корпус, так как мне казалось, что мои внутренности вот-вот выпадут через спину. Не имея возможности дальше пробивать мне корпус, партнёр начал глушить в лицо. Как ни странно, у меня голова вообще не болела, только дыхалка отказала полностью. Он бил мне в голову, я видел, как он готовит удар, как его кулак начинает медленно двигаться в мою сторону, как он ускоряется и останавливается, ударившись об мое лицо. Я это все отчетливо видел, но чего то не додумывался увернуться или поставить блок.
К следующему раунду, у меня как будто кончился бензин. Я вообще ничего не мог делать, а он активизировался, видно решил, что мы одного уровня боксеры, и жалеть меня не стоит. Я все остановился, что я мог, это держать руки для защиты. Где то пятая его атака, и я уже желал закончить бой. Я был уже вовсе не против, чтобы он меня сбил с ног, и таким образом закончить поединок. Честно говоря, я окончательно вымотался от его ударов, я уже хотел домой к маме.
Он бил мне в голову, по логике вещей, или точнее, по закону всемирного тяготения, я должен был уже упасть на помост ринга, но следующим ударом, он меня ставил на прежнее место. И так, когда я должен был упасть от его удара влево, правой рукой он меня возвращал на место, и когда я должен был упасть вправо, он проделывал тоже самое левой. Я уже осознавал, что в этом бою, зарекомендовать себя мне никак не получиться, и я к этому отнесся с пониманием. Устав стоять на ногах, я уже хотел имитировать падение, но этот гад, своими ударами, никак не давал мне этого сделать.
Когда тренировка закончилась, я даже этого не заметил. Звука гонга я уже с третьего раунда не распознавал, вернее, у меня беспрестанно в ушах стоял этот звук. Перед собой я тоже практически ничего не видел. Я пришел к выводу, что тренировка закончилась очень просто: я довольно долго не чувствовал болезненных ударов, калечащих мое тело. Я понимал, что я живой, и если я живой, но ничего не чувствую, то значило, что меня никто уже не бьет, и, следовательно, тренировка закончилась.
Я, на полусогнутых, пробрался в раздевалку, быстренько переоделся, и не принимая душ, пошёл на улицу. Я поставил перед собой задачу - добраться домой, это, в моём состоянии, сделать было не очень просто. По дороге домой, у меня перед глазами мелькали фрагменты сегодняшней драмы и, параллельно, воспоминания с весёлых пати с драпом, водкой и сигаретами. Я не сказал бы, что это было самое сильное избиение в моей жизни, не, меня били и ногами и палками и по 5 человек сразу и нормально выживал, но сегодняшнее было специфическим. Возможно, меня раньше не били накуренного, но сказать это со стопроцентной уверенностью я не мог, так как вообще туго соображал. Мои лёгкие просто отказались работать и мне не было чем дышать, я даже начал побаиваться, что могу задохнуться. Добравшись домой, я сразу завалился в кровать, дав себе обещание бросить курить. Сон не шел, и было о чем подумать. Конечно, мне хотелось всю вину свалить на план. Но с другой стороны, я не мог не помнить, что он далеко не всегда оказывает дурное влияние на меня. Благодаря галлюцинациям под действием драпа, я решил начать тренироваться, и в тот день, план мне, по демократически, предоставил право выбора. Как будто он мне хотел сказать: «ты ж сам все видишь Саша, или кури или тренируйся, дальше совмещать уже не получиться!»
В ту ночь, заснуть я так и не смог, так как все тело ломило, и под утро становилось все хуже и хуже. Все проанализировав, я принял решение, перестать курить драп, от сигарет отказаться пока что не мог.
«Драп и водка только по крупным праздникам: новый год, рождество и пасха, ну еще и день рождение, все хватит, в остальные дни я пас!» - окончательно решил я.
Также я задумался, а что еще я в своей жизни хотел поменять? Да вроде все шло путем, даже не смотря на определенные трудности, а как же без них? Правда, все ж хотелось примкнуть в известную группировку на нормальных условиях.