Глава 4
Питер снова сидит на своей кровати и смотрит в пустоту. Опять мучает себя виной, но теперь это занятие стало для него почти обыденным делом.
Многие бы смирились со временем, но не он. Ни за что.
Свет выключен, а шторы задернуты, создавая полную темноту, к которой глаза Паркера уже привыкли. В такой обстановке ему кажется, будто он может что-то увидеть, что-то разглядеть. Иногда перед глазами мелькают силуэты, и он надеется, что это Тони, хотя внутри понимает, что ничего подобного быть не может – просто плоды его жалкого воображения.
Снова стук в дверь.
Человек-паук закатывает глаза, потому что это уже раздражает. Он же ясно дал понять, что не хочет никого видеть. Все. Хватит.
Если он будет сидеть только в своей комнате, то не сможет навредить кому-то.
Если он будет сидеть только в своей комнате, то никто не умрет по его вине.
Если он будет сидеть только в своей комнате, то всем будет лучше.
– Питер, у меня есть для тебя одна новость.
Парень цокает языком, но все же не подает никаких знаков внимания.
– Стало доступно завещание Энтони Старка.
Питер замирает, слегка приоткрыв рот.
Завещание.
Еще одно подтверждение, что Железный Человек больше не вернется.
Парень мотает головой из стороны в сторону, вцепляется тонкими пальцами в свои темные волосы, и чуть ли не вырывает их клочьями.
Нет, нет, нет!
Старк жив, Старк определенно жив!
Он закусывает губу с такой силой, что маленькая капелька крови появляется на розоватой поверхности. Глаза слезятся, но самих слез уже не осталось. Он шмыгает носом и бьет подушку кулаком.
Старк жив! Хватит напоминать о том, чего не может быть!
– Хватит! – он выкрикивает, что есть мочи, но голос слегка охрипший от того, что он достаточно долгое время очень мало им пользовался.
Питер чуть ли ни воет от отчаяния. Кусок мяса под ребрами все ещё колотится, да с такой силой, что, кажется, готов проломить ребра. Лучше бы проломил, надоело чувствовать им хоть что-то.
Хватит!
– Хэппи Хоган покажет тебе его. Он пришлет машину за тобой, если ты захочешь увидеть завещание. Дай знать, когда будешь готов.
Паркер слышит удаляющейся шаги, и срывается.
Он подскакивает с кровати, взрываясь окончательно. Швыряет на пол все, что только можно. Все учебники, все школьные принадлежности летят вниз и сталкиваются с холодной поверхностью.
Он громит все, что попадается, пытаясь заглушить ту боль, которая преследует его последние дни.
Его никто не останавливает, Тетя Мэй уже, наверное, смирилась, а это злит еще больше.
Почему она смирилась, а он нет? Почему?
Он сбросил с письменного стола все вещи, теперь уже ничего на нем не осталось. Парень хватает этот деревянный предмет с краю и со всей силы переворачивает, тоже швыряя на пол. Грохот разносится по всей комнате, эхом отражаясь от стен.
Питер чувствует себя безумно пустым, будто бутылка, из которой вылили все жизненно-поддержащие соки, он не ощущает ничего кроме вины и биения собственного сердца.
Он не чувствует не радость, не грусть, не сожаление, не сочувствие. Только ужасную вину, от которой никуда не спрятаться.
Паркер бьет стену кулаком со всего размаха, так, что почти выворачивает костяшки, а по телу раздается волна боли. Боль перекрывает чувство пустоты и вины, поэтому он бьет еще. И еще. И еще. Бьет до тех пор, пока кисть руки почти ни онимает, а из костяшек ни начинает струиться алая кровь.
Парень устал от всего, устал от происходящего. Он настолько разочарован в мире, в своих силах, что это сводит его с ума. Хочется реветь навзрыд, хочется забыться, хочется сделать хоть что-то, чтобы расслабиться.
Впервые в жизни хочется напиться до потери контроля или выкурить пачку сигарет. Сделать что-то запрещенное, только бы перестать чувствовать пустоту.
Питер в растерянности оглядывает свою комнату, он потерял здравый смысл, поэтому не знает, что делать дальше.
Видит на подоконнике вазу с цветами, тут же хватая ее. Он выливает всю воду из нее на пол, попутно сверху бросая жалкие цветы. Хотя что может быть еще жальче Человека-Паука?
Паркер что есть мочи сжимает стеклянную вазу в руках, чувствуя, как он трещит. Трещит по швам, как и сердце парня, потому что оно уже устало от всего это давления.
Ваза трескается, а осколки впиваются в его ладони. Он не останавливается, сжимая ее еще сильнее, пытаясь причинить себе как можно больше увечий.
Осколки царапают руки, а душу терзают отвратные чувства. Напряжение, которое смешанно с грустью, повешено в комнате так, что его можно ощутить любой частью тела.
Он настолько потерял интерес ко всем, да даже к себе самому, что не хочет ничего делать. Никуда не хочет идти. Он сейчас существует только потому что надо.
Ему так плохо, что никакие советы не смогут успокоить этого несносного мальчишку. Почти не осталось надежды на счастливое будущее.
А осколки все больше впиваются в ладони. Стеклянная ваза уже рассыпалась, но парень все еще сживает ее, доставляя себе новую порцию боли. Они режут его руки, на которых уже теперь не осталось живого места, они все алые.
Капли крови стекают и капают на пол.
Пусть это добьет меня.
Пусть добьет.
Он прикрывает глаза и выпускает из рук остатки вазы. Осколки с шумом падают на пол. Пара штук глубоко вошла под кожу, поэтому Питер покрепче хватает их за края, выдергивая из своих ладоней.
Кровавое месиво.
Ему не больно от этих царапин, эта боль почти не затмевает ту, душевную, от которой Паркер начинает задыхаться.
Ему больно, ему действительно больно, как никогда.
Парень падает навзничь на кровать и утыкается лицом в подушку, теперь уже рыдая навзрыд. Слезы тонут в мягкой ткани, а кровь из ладоней марает безупречно чистую белую простыню.
Он сломлен, а депрессия выбита у него на позвоночнике.
Все слишком плохо. Слишком.
***
Питер проснулся очень рано. Было около пяти утра, но спать больше совершенно не хотелось. Он быстро накинул первую попавшуюся одежду и наконец вышел из своей комнаты, тихо прикрывая дверь.
Тетя Мэй должна была еще спать, поэтому он и спускался по лестнице как можно тише, стараясь не разбудить ее. Не хотелось вновь отвечать на глупые вопросы.
Было слегка сложно заставить себя выйти из комнаты, Паркер, можно сказать, уже начал привыкать к той среде обитания.
Он уже полюбил свое одиночество.
Но любопытство было сильнее. И вправду было интересно убедиться самому в том, что завещание – не поддельное, что оно настоящее, ведь Тетя Мэй могла это все придумать, лишь бы вытащить парня из комнаты.
Он остановился возле зеркала в коридоре и взглянул на себя. Впервые за шесть дней.
Он и вправду стал выглядеть отвратительно. Когда-то достаточно милое личико превратилось в невесть что.
Лицо исхудало из-за того, что он не питался почти неделю, глаза казались неистово большими, но к тому же были все красные, заплаканные и опухшие. Под ними образовались огромные красноваты мешки, а взгляд был безумно уставшим. Кожа лица сильно побледнела, что не очень красиво контрастировало с волосами, которые закудрявились до нельзя и были слишком лохматыми и торчащими в разные стороны.
Паркер взял расческу и попытался хоть как-то уложить их, из чего мало что получилось.
Ладно, все равно утро, на улице можно мало кого встретить. Да и кому какая разница, как выглядит какой-то подросток?
Парень открыл дверь и вышел за порог.
Ну улице стояла весьма прохладная погода, а солнце только начинало подниматься из-за горизонта. Город ещё спал, лишь изредка проезжали машины.
Если честно, то Паркер чувствовал себя отвратительно. Несмотря на эмоциональную боль, кости рук ужасно ломило, а запекшаяся кровь на ладонях ограничивала его в действиях. Было ужасно больно и неприятно хоть как-то шевелить руками.
Тетя Мэй сказала, что Хэппи Хоган может прислать за ним машину, но у Паркера не было его номера, да и особо не хотелось волновать кого-то. Самый оптимальный вариант – это автобус, но они не ходят в такую рань, поэтому оставалось только такси. Парень набрал номер, чтобы сообщить о своем местоположении.
***
Через некоторое время Питер уже вылазил из машины. Доехали они, на удивление – быстро. Ну да, дороги почти пустые, никого особо нет.
Паркер обернулся и взглянул на высокое здание.
Невероятно.
Старк Индастриз.
А ведь оно до сих пор носит фамилию Старка, хотя его (если верить другим) нет в живых. Впечатляюще и ужасающе одновременно.
Парень направился к этой громадине.
Если подумать, то в такую рань Хэппи Хоган мог спать, либо быть занятым личными делами. Но как казалось Питеру, этот мужчина был постоянно здесь, ведь в не такие далекие времена сам Тони Старк мимолетом сообщил парню, что рабочий день Хэппи начинается с раннего утра. Не удивительно, ведь он был помощником и личным водителем Тони, а тот очень непредсказуем и ему может понадобится помощь в перемещении в любой момент, будь то ночь или день.
***
Через минут десять Питер уже поднимался на лифте к нужному этажу. Он спросил о том, где обитает Хоган у миловидной женщины на, так называемом, ресепшене. Здание было неимоверно высоким и парень уже потерял счет этажей.
Наконец лифт остановился.
Парень шагнул в коридор и огляделся. Стены были белые, но слегка серебрянные в некоторых местах. Пол был безумно чистым и, скорее, слегка скользким. Питер даже видел в нем свое отражение.
Человек-паук осторожно направился к первой двери, чтобы прочитать, тот ли это кабинет. Шаги гулким эхом отражались об стены.
Идти было слегка сложно, парень уже измотал себя. Да, возможно он прошел всего ничего, но голодовка давала о себе знать. Ноги слегка тряслись, а в голове то и дело возникала странная пустота, которая сопутствовалась болью в висках.
Подойдя к табличке, Паркер убедился, что это тот самый кабинет и осторожно постучал в дверь.
– Да? Войдите, – раздалось с той стороны.
Парень осторожно толкнул дверь, которая оказалась слегка тяжелой.
Этот кабинет больше напоминал зал. Большие окна, которые тянулись от пола до потолка визуально еще больше увеличивали его площадь.
– О, Питер Паркер, – Хэппи Хоган развел руки, давая понять, что рад парню. – Подходи, присаживайся, не стесняйся.
Человек-паук осторожно направился к небольшому диванчику, стоящего около письменного стола. Мужчина же сидел на весьма массивном стуле, и был очень солидным. Черный пиджак, галстук-бабочка добавляли ему официальности.
– Здравствуйте, мистер Хоган, – произнес Питер, подходя и присаживаясь на диван. – Моя Тетя сказала, что вы... Хотели показать мне... Завещание? – парень слегка запинался, не понимая, как вести себя.
Хэппи внимательно посмотрел на мальчика. Тот казался ему действительно очень подавленным и опечаленным. Мужчина для себя сразу же приметил, что выглядит паренек не очень хорошо, опухшие глаза, бледная кожа.
Когда же взгляд Хогана остановился на руках Питера, его брови непроизвольно дернулись вверх.
– Ты, Питер, будь поосторожнее с собой, хорошо? – мягко посоветовал мужчина, снова переводя взгляд на лицо парню. Тот слегка смутился. – Не нужно причинять себе вред.
Паркер закусил губу и тоже взглянул на свои руки. Да, выглядели они действительно отвратно.
– Я... Так случайно вышло. – пробормотал он, переворачивая их так, чтобы внутреннюю сторону ладоней не было видно.
Повисла напряженная тишина. Хэппи внимательно смотрел на парня, будто пытаясь понять, что с ним происходит.
Этот мужчина всегда нравился Питеру. Он не был таким, как те, другие люди. В том плане, что Хэппи не стал интересоваться его самочувствием так сразу, как все остальные. Это его, пожалуй, и привлекало. Поэтому Паркер не стал как-то срываться на него, спокойно ожидая дальнейшего развития событий.
– Ты нормально справляешься? – всё-таки решил нарушить тишину Хэппи.
Питер поднял на него взгляд. Да, это можно считать вопросом о самочувствии, но он был задан как-то нейтрально, так что парень лишь облизнул пересохшие губы.
– Мне его не хватает.
– Знаю, мне тоже, – произнес Хэппи, немного помолчав. – Но все должно образоваться.
Питер лишь шумно выдохнул, пытаясь не поддаваться эмоциям.
Хватит. Хватит. Хватит.
У тебя уже не осталось слез, Питер, ты и вправду беспокоишься о том, что можешь разреветься?
– Что же, пожалуй, перейдем к тому, зачем ты сюда заявился, так? – Хэппи сглотнул и полез во внутренний карман. – Но я предупреждаю тебя, что если ты после этого снова решишь закрыться в своей комнате – я тебе его не дам. Обещаешь больше так не делать? – мужчина достал конверт и разгладил некоторые складки.
Паркер замер.
Если он саморучно не убедиться в том, что завещание – настоящее, то будет еще сложнее. Но в тоже время ему не хочется контактировать с миром. Нужно решать.
Питер хмуриться, пытаясь выбрать нужный вариант.
Всегда сложно сделать правильный выбор, хоть от него и не зависит жизнь всего мира.
– Обещаю, – через несколько мгновений произносит Человек-Паук, тут же получая в руки конверт.
«Питеру Паркеру от Энтони Старка»
Значится на передней стороне. Да, это почерк Старка. Питер уверен, что ни с чем его не спутает.
Парень с молниеносной скоростью вскрывает конверт. Листы бумаги будто совсем свежие. Хотя, возможно, что это и так. Прошло всего две недели.
Питер прикрывает глаза и шумно выдыхает, настраиваясь на чтение.
Сердце шумно колотиться под ребрами.
Он открывает глаза и начинает читать.
[Читайте Предглавие]