Ловушка времени

  Аллан вдавил педаль газа в пол и ехал с предельно высокой скоростью. Мимо него проносились машины, будто они стояли на месте. Так называемые «шашки». Парень не видел ничего. Ни этих машин, ни деревьев, ни зданий. Он даже с трудом различал дорогу. Перед его глазами была черная пелена, которая не уходила. Он словно был в трансе. Сейчас ему было все равно, что происходило вокруг... Его волновало только то, о чем ему сообщил отец.
  Аллан переживал настолько сильно, что его сердце сковали тиски. Пронзительная боль от этой мышцы прошлась волной по всему телу, стало трудно дышать и пришлось расстегнуть несколько пуговиц рубашки и приоткрыть окно, чтобы в салон поступал холодный воздух. Теперь он не видел и дороги. Ехал так, как ему подсказывала боль.
  Много мелких иголок впивались в его виски, голова не слушалась... еще несколько минут и он просто упадет. Упадет и не встанет, настолько огромное предательство он чувствовал к Богу!
  - Сначала ты у меня ее забрал! Я страдал и продолжаю страдать по ней каждый день, но тебе оказалось этого мало и ты решил отнять у меня и все оставшиеся воспоминания о ней? Да кто ты такой? Какое право ты имеешь? Создатель?.. Да ни один Создатель не захочет, чтобы его творение страдало! Тогда зачем ты посылаешь все это мне? Мало? Я спрашиваю тебя! Мало? - Кричал Аллан и не успокаивался, а только набирал мощи в голосе.
  После этого крика последовал резкий спад громкости и шепотом, через зубы Аллан процедил...
  - Я отрекаюсь от тебя на веки..!
  Эти слова прозвучали заклинанием, которое мгновенно начало прокручивать и выбрасывать все воспоминания о Боге.
Как мама впервые привела маленького сына в святой дом. Как он увидел первую икону и как сильно на него влияла атмосфера, запах ладана, проникающий во все тело.
  Церквушка была небольшой, но достаточно повидавшей, со своей историей. В воздухе кружились молитвы о здравии или о помощи в неких делах, но сильнее всего чувствовались слова прощения. Люди умоляли простить их за содеянные грехи и искренне раскаивались. Возможно они не могли просить этого прощения у ближних, поэтому обращались к ним через «верховного судью»
   Тогда маленький Аллан остановился под куполом, выложенным мозаикой и через окошко на самом верху пробивался луч солнца, падающий именно на него. Это солнце ослепило мальчика и выложенный на стене святой лик ожил.
  От сильного потрясения и невероятного величия веры Аллан, не отрывавший глаз от «Божественной красоты», в слух произнес.
  - Мама, Бог меня ждал!
  От осознания происходившего мальчик заплакал и все его обиды, боль, непонимание отступили. И приходя туда снова и снова Аллан словно проходил сеанс полного внутреннего очищения.
  Однако сейчас все эти светлые чувства, а точнее их остатки, пропали полностью.
  Больше для него не существовало Бога и всего, что с ним связано.
  Странные чувства заполняли его грудь. Он не был злым и обиженным не был, но это не просто страдание. Возможно этой эмоции еще не дали названия, но в медицине существует один термин «Синдром разбитого сердца» или «Кардиомиопатия такоцубо», которая говорит о том, что из-за гормона стресса, поступающего в сердечную мышцу, можно скончаться.
  Да, сейчас Райтман теряет последние крохи маминой души и чувствует, что с течением времени ему становится только хуже. Боль повторяется чаще.
  Не осознавая того, как приехал, Аллан открывает дверь авто и просто падает на землю. Он продолжает ничего не видеть, но отчетливо слышит звук мигалок и крики людей, что пытаются потушить пожар.
  От сильных переживаний парня затошнило и мир вокруг начал кружиться в пляске смерти. Звуки, запахи... все перемешалось и кружилось, кружилось вокруг. Казалось, что земля растворилась в воздухе и парень оказался в ином пространстве. На просторах темноты и невыносимой боли.
  - Аллан, сынок! Сынок, что с тобой? - Пытался докричаться до него отец и тряс сына за плечи.
  Словно сильным толчком Аллана выбросило из того пограничного пространства и открыв глаза он увидел отца, который побелел от ужаса.
  В эту же секунду парень полностью очнулся. Его стошнило. Теми самыми переживаниями, стрессом, обидой, страданиями...
  - Что с маминым кабинетом, отец!? - Взявшись за плечи отца спросил Аллан.
  Отец, понимавший, что сам же и навредил сыну, попытался оправдаться ложью.
  - Пожарные сказали, что огонь перекинулся на дом, а так как пристройка рядом с тем углом, где находится кабинет твоей матери, я подумал, что горит именно он. Но ты не переживай, сынок, все обошлось и пожар не затронул дом!
  Аллан, обрадовавшийся новости, немного успокоился, сделал несколько глубоких вдохов, почувствовал лесной запах родного дома и наконец повернулся к отцу.
  - Раз уж все обошлось, то я не буду тратить времени и поеду обратно в город. Прощай, отец.
  Попрощался Аллан и хотел было уйти, но его остановил старший Райтман.
  - Сын, раз уж ты приехал домой спустя столько лет... Может быть уделишь старику немного своего времени и внимания?
  Аллан медленно, многозначительно развернулся со своего рода сумасшедшей ухмылкой. Его глаза достигли отца в самую последнюю очередь. Аллан посмотрел отцу в самую душу и лишь посмеялся.
  - Отец, как же низко ты пал, что прибегнул к такому мерзкому способу заманить меня домой... Но мне кажется, ты забыл, что теперь мой дом не здесь... - Говорил Аллан и каждая строка вонзалась в тело Джона Райтмана словно острая стрела.
  - Ты ошибаешься Аллан! Именно это твой дом и всегда им был. Только здесь тебя ждут и любят...
  - Что ты сказал, отец? - Резко и недовольно перебил Джона Аллан и продолжил. - Ждут и любят? А не ты ли, отец, всем своим поведением пытался вышвырнуть меня из дома после того как мама умерла? Да, до этого меня любили в этом доме, но что стало после..?
  Джон ничего не говорил. Он слушал сына внимательно, выжидал все паузы, продолжал слушать.
  - Я стал тебе не нужен! Тебе было плевать на эмоции подростка, потерявшего родителя! Ты страдал единолично, а мне не позволял! Хотел видеть робота, не совершающего ошибки! Но я не робот! Я тоже живой человек! На какое-то время тебе удалось удалить мои эмоции, но сейчас я обрел их вновь и больше никогда от них не отрекусь, в отличии от тебя! Твой поступок сегодня перечеркнул все мое оставшееся уважение к тебе.
  - Поэтому в компании и происходит неразбериха! - Крикнул ему Джон.
  - Да что ты вообще знаешь о компании? - Злостно спросил Аллан.
  - Приходит кто попало! И при этом ты кричишь на своих же сотрудников, вместо тех, из-за кого эти ситуации создаются!
  - Значит в моей проделанной работе ты видишь только это? Хорошо... Тогда я расскажу тебе о своих ближайших планах! Я сниму с должностей всех твоих людей и больше ты не будешь знать ничего! Доволен? Как тебе мой сюрприз?
  Старший Райтман был удивлен наглостью сына.
  - Сын, ты забываешься!
  - Я устал от твоей игры в хорошего отца! Больше не жди меня в этом доме!
  Аллан, сжавший кулаки от переполняющего гнева, поставил точку в разговоре, развернулся и пошел к машине. Даже не поведя взглядом в сторону отца завел авто и с невозмутимым видом уехал, а Джон Райтман так и остался стоять на дороге, провожая сына глазами и сердцем.
  - Ничего, сынок, я все перетерплю. Но точно знаю, что ты еще приедешь к своему старику.
                                    ***
  С момента как Аллан покинул здание прошло около пяти минут. Оставшихся сковывала неловкость. Они не знали как говорить дальше. И в конце концов Элисон решилась на вопрос.
  - Дан, я понимаю, что это не мое дело, но мне кое что интересно...
  - Конечно, спрашивай. - сказал Дан и был в неком роде очень счастлив, что девушка начала разговор. 
  Элисон набралась смелости и продолжила.
  - Аллан расследует смерть мамы?
  Дан немного удивился и повел бровью в знак того, что девушка оказалась догадливой.
  - Да, ты права. Догадалась по сегодняшнему происшествию? - Поинтересовался парень с улыбкой.
  - Этот взгляд был полон тоски и тревоги. Сложно было не понять его истинного мотива.
  Оба снова замолчали, но пауза продлилась недолго.
  - Может выпьем вина? - Спросил Дан.
  Элисон немного опешила, но быстро скрыла свои эмоции, однако Смит успел все уловить.
  - Что тебя так удивло? Тебе никто не предлагал выпить вместе вина? Или ты не привыкла к тому, что парень хочет угостить даму?
   «Как же сильно изменился его голос... такой спокойный, бархатистый... словно мурчание кота... А глаза! Они наполнены такой нежностью...» - Подумала про себя Элисон и задумалась, не заметив, что не отвечала довольно долго.
  - Так что же ты ответишь на мое предложение? - С ноткой игривости снова поинтересовался Дан.
  - Я не против. - Так же спокойно ответила Элисон.
  Спустя несколько минут им принесли то самое вино. Все это время пара молчала. Их разговор что-то не клеился. Все начатые темы быстро угасали, а новые не появлялись.
  Дан поблагодарил официанта и сказал, что со всем остальным разберется самостоятельно.
  Вопрос Элисон привел Смита в легкую грусть. Не смотря на то, что сердце болело у Аллана, Дан разделял с ним все чувства и переживания с самого детства. Поэтому, затрагивая личные темы друга, Дан тоже испытывал тяжесть на душе. Элисон этого не знала и затронула живую струну, тем самым погрузив парня в размышления.
  Вино было разлито по бокалам. Что Данислав, что Элисон крутили эти кусочки стекла в руках и оба о чем-то думали.
  - Ему было двенадцать. Всего двенадцать лет, когда его мама, Эбби Райтман, скончалась по неизвестной им с отцом причине... - Начал Дан, не отрывая взгляда от жидкости, переливающийся со стороны в сторону. Элисон же смотрела Дану прямо в глаза.
  - Это было тяжелое для всех нас время. Аллан тогда был слишком подавлен. Мама для него всегда была целым миром. И в какой-то момент ее не стало... Просто представь, насколько тяжело подростку терять семью, верного друга и соратника.
  Дан снова замолчал. Сделал глоток пьянящей жидкости. А девушка, хотевшая сказать хотя бы слово, не могла произнести ничего. Эта история пока не досказана и до завершения Элисон просто не сможет сделать словесный шаг.
  - Миссис Райтман была самым добрым человеком, которого я встречал в своей жизни. Такая жизнерадостная. Ее любви хватало на всех. В какой-то момент мне показалось, что она и меня считает своим сыном. Как тогда, так и сейчас мы с Алланом практически неразделимы, проводили все время вместе... Поэтому нас и хвалили обоих и ругали тоже обоих. Но даже в этих словах наставления чувствовалась такая сильная любовь... Да, это была именно любовь.
  Девушка, слушавшая такую горькую правду, настолько сильно прониклась к этой женщине теплом, что ощутила знакомство с ней наяву, а не по рассказу. Элисон видела, что Дану тяжело об этом говорить, ведь не только Аллан потерял дорогого ему человека, но и он тоже. И сейчас сидя перед девушкой, которая ему нравится словно изливал душу. Ту самую тоску, которая копилась в нем с малого.
  Подумав об этом Элисон не смогла смолчать.
  - Дан, если тебе показалось, что Миссис Райтман начала считать тебя родным сыном, то это только потому, что в какой-то момент ты начал считать ее своей мамой. И получается, что вы с Алланом оба потеряли члена семьи.
  Впервые за весь рассказ Данислав поднял на Элисон глаза, а она в свою очередь увидела в них такое счастье от понимания того, что твориться в его закромах души, такую надежду...
  - Я не знаю эту прекрасную женщину лично, но по твоим словам могу сказать, что она была не просто человеком. Она была надеждой жизни. Почему я сказала именно так? - Элисон помедлила. - Просто я сама потеряла такую надежду.
  Сказав последние слова, Элисон могла заплакать от не угасающего чувства потери, однако сейчас для нее были важны чувства Дана, а не ее самой, поэтому девушка слегка взгрустнула и тепло улыбнулась парню, чтобы облегчить его пребывание в собственной душе. 
  - А знаешь, я никогда об этом не думал. Но мне кажется, что ты чертовски права. - Дал ответ Данислав с такой же улыбкой и девушка ему снова ответила.
  - Я буду рада, если мои слова принесли тебе хоть и немного, но счастья.
  - Принесли... - Не задумываясь ответил Дан шепотом. - Спасибо, Элли.
  - Меня так называли только дома... - Немного смущенно сказала девушка, щеки которой залились румянцем.
  - Прости, алкоголь развязал мне язык... - Виновато оправдывался Данислав, а после отвел взгляд в сторону.
  - Нет... - Сразу же перебила Картер и продолжила с меньшим напором. - Мне нравится, когда меня так называют.
  Тогда парень вернул свой взгляд и решился на то, чего так избегал в реали, но не мог перестать думать об этом.
  - В таком случае... могу ли я называть тебя Элли?
  Девушка не ответила ничего. Она лишь посмотрела на парня и сделала легкий кивок головой, по которому стало все предельно понятно.
  Сейчас Элисон дала Даниславу шанс на обретение в ее лице друга, поддержки и опоры. Она сама не ожидала, что разговор мог привести к такому повороту, однако не только Дан желал этого, но и она сама.
  - Элли, пойдем прогуляемся. Я знаю одно очень красивое место. - С трепетом в голосе произнес парень. 
   - Я только с радостью.
  И уже через пару минут они покинули ресторан, в котором задержались на несколько часов.
  Вечерний холод казался паре не таким уж и пронзающим, ибо в них обоих бились горячие сердца, согревающие тела, души и мысли. Молодые люди шли вместе. И насколько же прекрасным им казался этот вечер. Молчаливый вечер. Никто ничего не говорил, но от этого становилось только уютнее. В этом молчании рождалось что-то такое искреннее, настоящее.
  Дан давно хотел пройтись этой дорогой, но еще в тот самый вечер сказал себе, что пройдется по ней только тогда, когда совершит навстречу этой девушке хотя бы шаг и поймет, что этот шаг будет взаимным. И вот, шаг сделан, начальные чувства приняты, он идет по дорожке с девушкой, которая постоянно занимает его мысли.
  Элисон же думала немного иначе. Она ходила по этой дорожке каждый день, но она никогда не казалась ей такой привлекательной. И только потом она поняла, что все дело не в самой дороге, не в окружающих ее людях, не в природе и не в чем-то еще, а в парне, который находился от нее на расстоянии десятка сантиметров. Именно он сделал этот вечер незабываемым.
  Витая в своих мыслях Элисон упустила тот момент, когда горячая ладонь Данислава прикоснулась к ее замерзшей маленькой ручке. Сначала Элисон хотела отдернуть руку, словно она прикоснулась к обжигающему огню, но ее желание дотронуться до него было слишком велико и оно победило в борьбе с неким страхом и неловкостью. Для девушки все эти эмоции были в новинку. Она никогда не испытывала подобного и не получала такие же чувства взаимно, поэтому данный момент с тал для нее чем-то очень сокровенным и неприкосновенным.
  Пара шла за руку до тех пор, пока Дан не привел Элисон в то самое место. Тогда девушка сама выскользнула из его руки и подошла к кромке воды.
  Завороженным взглядом Элли смотрела на то, где небо соприкасается с землей, на то, как в воде отражаются маленькие небесные хлопья. Ее взгляд был полон любви к миру, к себе и к человеку рядом.  А Данислав не видел кроме девушки ничего. Весь его взор заполняла та, с которой ему хотелось остаться здесь навсегда. Но потом он подошел к ней и снова взял ее за руку.
  - Тот вечер для нас был послан самой судьбой. Жизнь и сама вселенная хотели, чтобы мы с тобой встретились. И теперь мы стоим здесь, держась за руки.
  Элисон лишь смотрела на парня глазами, в которых он видел необъятный мир. Саму вселенную. И ей не нужно было говорить ничего. Все было и так понятно.
  - Я наконец хочу тебе рассказать еще одну нашу встречу. - Сказал Дан и свободной рукой потянулся в карман своего пиджака.
  Взгляд Элисон изменился.
  - Это же мой платок! - Сказала она, пытаясь понять откуда он у парня.
  - Тоесть в тот день ты был рядом?
  Парень помедлил, но вскоре ответил.
  - Да, я увидел тебя случайно. Ты стояла в свете витрин, такая нежная, что я не решился подойти, боясь вспугнуть.
  Элисон просто продолжила слушать.
  - В тот день ты так быстро убежала, что я даже не успел опомниться, но платок, соскользнувший с твоих плеч в тот день, дал мне подсказку. Поэтому я возвращаю его тебе. Именно сейчас.
  Элисон стало тяжело дышать, она поняла, что в ней так много эмоций, что ей сложно с ними справиться.
  - А ведь это подаренный моим папой платок. Я так боялась, что потеряла его. А оказывается, все это время он был в надежных руках...
  Больше за тот вечер ни Элисон, ни Дан не сказали друг другу и слова, но в них остались чувства первого прикосновения.