[Ali della paura][Лиза-Ира]

Ирина роскошна. Никогда бы никто не переплюнул её в такой гамме цветов на ее платье. И красный, и зелёный, и жёлтый — на нём было всё. Не хотелось жмотиться на наряде, ведь этот год последний. Больше не будет возможности повторить выпускной.

Татьяна стоит за спиной, разговаривая с кем-то по телефону. Было откровенно смешно, ведь девушка старалась что-то объяснить таксисту, который стоял на своем до конца, а Таня, не привыкшая проигрывать, гнула свою палку.

Но в груди что-то трепещет. Какое-то подсознание подсказывает, что что-то пойдет не так, как надо было. Но ноги всё равно понесутся в сторону ресторана, где они и будут праздновать.

Она ещё несколько секунд поругалась с мужчиной, а потом скинула трубку. Сейчас проиграла она, но не для Лазутчиковой, что рассматривала свое лицо в зеркале. Синяки она постаралась скрыть, но получилось хуево. Лицо так и кричало, что надо поспать, а бессонница всё равно не давала возможность на этот изыск. Тревога нарастала с каждым мгновением этого дня.

Подруга мельтешила рядом, собирая свой портфель, стараясь укладывать туда несколько вещей за раз. Однозначно потом потеряет, но зато сейчас девушка не теряет одно — время, которое в нашу пору стало очень ценным. Не вернёшься назад, чтобы исправить ошибки прошлого.

— Бля, братан, мне надо заскочить к кое-кому, доедешь одна?

— Ты наорала на таксиста, а теперь сливаешься? Ты чертов гений, Тань, — хмурится Ира, уже представляя с каким призрением на неё посмотрит водитель.

— Прости, но таковы планы.

— Арише приветик передавай.

— Откуда ты знаешь? — разводит руками.

— От меня ничего не скроешь, подруга.

— Возьму на заметку, а сейчас мне надо бежать.

Дверь захлопнулась за спиной, поднимая маленький ветерок.

Ирина немного поежилась, сжимая пальцами столешницу. Её сердце падало каждый раз ниже и ниже от осознания, что Лиза так ещё ничего и не ответила. То есть полный ноль.

А Лазутчикова ожидала. С нетерпением ждала даже посыла нахуй, но был игнор. Неприятно и больно. Неужели она так быстро могла поменять свои предпочтения? Хотя да, это же Елизавета Андрияненко, от неё можно ожидать чего угодно, но не хорошего однозначно.

Просто втоптают в грязь, а самое обидное — ты сама дала это сделать. Что-то наподобие взять и своими руками убить всё самое наилучшее, что было между вами, но только давая ещё и человеку добить тебя морально. Физически ты сильнее, а вот словами ранить кого-либо страшнее.

Уведомление даже не прочитано — не придет. После разрыва нашла себе новую игрушку, наверно, наигралась с ней уже, но найти следующую не может. Хотя почему Лазутчикова думает об этом? Они же даже не встречались, так еще и Лизе, можно сказать, было плевать на неё. Её отношения показались особенно ярко в машине, когда заканчивалось всё самое светлое между девушками.

Но, черт возьми, Ира просто не знает всю правду. И вряд ли узнает, потому что блондинка закрыла тему, отстраняясь от всех мыслей про шатенку. Ставит табу на любом из упоминаний её. Даже Полина с Ариной стали чаще навещать подругу, потому что она начала срываться каждый раз, когда что-то делали не так.

Лазутчикова сжимает сильнее дерево, до белых костяшек, вгоняя себя в безвыходное положение. С одной стороны здравый смысл говорил отпустить, но с другой стороны — сердце выло от потери. Даже спустя полгода после прощания она всё равно надеется на неожиданную встречу, чтобы высказать все свои негодования. Держать в себе очень тяжело, особенно если это съедает изнутри.

Имя Елизаветы Андрияненко выжгли на её венах, как это делают в обычных пов-ах по фандомам. Соулмейты, блять, которые даже не понимают, что всё могло бы быть не так тяжело.

Поделать ничего. Везде есть свои разочарования.

Кладет в сумочку помаду, телефон и, на всякий случай, паспорт и выходит из дома, оставляя за собой только эхо, проходящее по стенам.

Спускается по лестнице, пальцем проводя дорожку по подоконнику. Слишком много воспоминаний роятся в её голове, когда она оглядывает каждый сантиметр. Обидно, что скоро надо будет прощаться с этим, ибо учиться в их городе тоже было трудновато, а вот местечко в Санкт-Петербурге девушка уже подобрала. Да и Таня согласилась переехать, стараясь побыстрее найти людей, кто бы снимал квартиру.

Но также Татьяна подарила ей немного неприятностей. Как Ира и говорила, таксист встретил её не с улыбкой, а с убийственным взглядом. Хотя за одно ему спасибо — ничего не произнес, не портя настроения, вгоняя в краску. Вот реально, за это ему огромная уважуха.

Подруга ещё что-то написала, но Лазутчиковой было лень доставать телефон, потому что села ну очень удобно. Откинув голову назад, поглядела несколько секунд в потолок, а потом всю дорогу её взгляд был прикован к происходящему за стеклом. Люди ходили туда-сюда, создавая спокойствие на душе, что так давно требовалось брюнетке. День начинает радовать.

В наушниках играет знакомая мелодия. Боже, прям как дежавю. Хочется окунуться в то время, чтобы почувствовать себя снова живой. Приезд Коди и вправду сделал её жизнь куда интересней, но также и трагичней, хотя девушка давно хотела найти парня, ведь, как никак, они лучшие друзья. Или были ими до встречи, черт его знает.

Приоткрывает окно, давая теплому воздуху подуть на лицо, смывая за собой плохое настроение. Легче становится.

Смирилась. Просто, блять, смирилась со своей участью, которую ей уже никак не изменить, наверно это и есть самое больное в этом дне. Как можно что-то ожидать, если ничего хорошего однозначно не будет между вами.

Давно пора выкинуть из головы Лизу, что каждый раз снится ей во снах, не давая спокойно жить. Почему именно Ира должна страдать, а шатенка нет? Несправедливость, которую Лазутчикова ненавидит всем сердцем, но всё равно сделать ничего не может. Ведь брюнетка любила её чистой детской любовью, как не любит никто другой. Обидно, что именно такие светлые чувства убивают одними лишь словами. Но кареглазая не может ничего с этим сделать — только если спрятаться, и то на несколько минут, а потом натянуть счастливую улыбку, радуя окружающих. Тошно.

Автомобиль подъезжает к месту. Вывеска с названием ресторана встречает шоколадные глаза. Приторно сладко, хочется чего-то остренького, но вряд ли получится.

Одноклассники встречают девушку с улыбкой. Некоторые даже лезут обниматься, почему Лазутчикова не отказывается, а наоборот льнет к чужим телам, даря тепло и надежду на хорошие воспоминания.

Некоторые стоят подальше, чем сама брюнетка, но всё равно машут ей ладонью, приветствуя таким способом. Этот жест греет сердце и душу, растопляя вечный холод. Как снежная королева, но только в конце мая, когда на носу итоговые экзамены. Но за них она не переживает — всё время уделяла учёбе, лишь бы только поступить в ВУЗ её мечты. Не хочется просрать такой великолепный шанс, растоптав всё.

— Привет, — обнимает её одноклассница.

Лазутчикова сковывает в объятиях, как сестру. Да, ростом она точно сошла бы за ребёнка, хотя возраст у них был одинаковый. Малышка — так называли Дашу, а та даже не противилась. Её все любили, она любила всех, но только никто не знал, что у девушки не всё на душе хорошо.

— Ты кого-нибудь с собой притащила?

— Только если Машку. Родителей нет сейчас в городе, потому приглашаю тебя на вечеринку у меня дома завтра. Тане скажешь?

— Она скоро должна будет придти. Нашлись кое-какие дела, разруливает их сейчас.

— Идеально. Хоть кто-то скрасит этот вечер, а то я уже чувствую нудные разговоры учителей. Даже сама Вера Ивановна пришла, — закатывает глаза.

Да, эту училку никто не любил. Химию она знает хорошо, но преподаёт... Страшно представить, что бы было с её детьми, если бы они хуево знали этот предмет. Хотя может Верка была хорошим человеком в жизни, а в школе совсем другим. Но никто не найдёт ответ, ведь все боятся её.

— Да она бы в любом случае пришла. Надо же сказать, что мы ничего не добьёмся и станем только лишь дворниками. Спасибо, что в последнее время она перестала говорить так, а то я знаю, как она девочку из параллели до слёз довела.

— У нас у всех тут слезы от одного слова — химия. Только наголову отбитые или слишком умные люди пойдут сдавать на ЕГЭ этот предмет. Серьёзно, я ничего нихуя не помню.

— Кто-нибудь что-то помнит? — выгибает бровь. — Я отвечаю, что зайду в аудиторию и все мои знания резко улетят из головы, куда-то далеко, а потом всё равно не вернутся.

— Всё нормально будет, — подходит Маша. — Не волнуйтесь — самое главное, — обхватывает за плечи Дашу. Малая улыбнулась, а потом устремила свой взгляд на учителей.

— Ты это пережила, а нам ещё надо, — грустно прошептала Ира.

— Я уверена в вас, вы мои умнички.

Радость застревает где-то внутри. Машка всегда поднимала настроение своими словами. Она была как какая-то яркая звездочка. Даше повезло с такой подругой, ведь именно блондинка познакомила их с Марией.

Учителя произносили свою пламенную речь. Но вот только не хотелось слушать всех — только избранных, кто верил и уверен в будущем ученика. Ире очень нравилась учительница по русскому и математике. Обычно говорят, что математички все злые, но не их. Учительница интересно преподносила материал, давая работы не настолько сложные, что невозможно написать. Только тупому не нравился бы урок Елены Валентиновны.

Одноклассники также слушали, некоторые уже плакали. В основном девочки, потому что именно им было сложнее, сроднились со всеми, а пацаны сдерживались. Глаза были на мокром месте, но макияж было жалко. Несколько часов потрачено не для того, чтобы всё потекло так быстро.

Напутственные слова слышались от каждого преподавателя, хотя обычно говорили, что ЕГЭ сложное и его невозможно сдать. Это будет видно потом, кто и что сдал, а сейчас — это сейчас, не стоит думать о худшем исходе.

И, наконец-то, последний учитель закончил свой монолог. Казалось, что прошло несколько лет, но нет! какая радость! У Лазутчиковой даже глаза заискрились. Остаётся только бал, а потом можно было оторваться по полной, но на этот раз без взрослых глаз. Слава богу, что родители понимали это. Хотя и нашлись те, кто предлагал, чтобы за ними кто-нибудь посмотрел.

Надо вставать по своим местам. Ира начала искать глазами Сашу, с которым должна стоять в паре, но он держал за талию Аллу.

— Саш?

— О, Ира, привет.

— Ты меня кидаешь что-ли?

— Нет, у тебя другая пара.

— В смысле? Как вы так быстро поменялись?

— Нет, меня попросили, причём у Аллы не было кавалера.

— О Боже, — закрывает глаза. — И с кем я?

— Вот с ней, — указывает рукой на вход, и Лазутчикова готова убежать от сюда, чтобы никто не видел её выражения лица.

В проёме стоит сама Елизавета Андрияненко. Та самая, которую она старалась забыть. Блять, да почему жизнь предоставляет ей всегда такой пиздец? И главное сейчас ты не сможешь отказаться, выхода нет.

Шатенка прищуривается, улыбаясь своей ослепительной улыбкой. Хочется стереть её с лица земли. Почему? Кто-то ей уже ответит на этот вопрос?

Андрияненко останавливается возле Иры, протягивая руку. Брюнетка закатывает глаза, но укладывает свою ладонь на её плечо. Все взгляды приклеены к девушкам, почему становится неприятно, но Ирина надевает маску улыбки.

Включается музыка, унося за собой всех.

— Зачем пришла? — злится кареглазая.

— Сама же пригласила.

— Я могла спутать диалоги.

— Тогда бы удалила сообщение.

— Ты кидаешь меня, а потом приходишь, как ни в чем не бывало? — скалится, но для окружающих надевает маску добра.

— Если бы ты так много знала.

Елизавета ведёт её по кругу, за всеми остальными, подмечая, что танцевать она научилась лучше, чем зимой. Воспоминания, какие же яркие и тёплые.

Рука лежит на талии, немного сдавливая. Какое же ахуенное чувство для девушки, мечтавшей так сделать уже давно, но боявшейся, что получит по лицу если не от Иры, так от её подруги или даже Коди. Хотя девушка не против будет поставить свою физиономию под кулак ради брюнетки, стоявшей перед ней.

Её агрессия разводила пожар в животе. Бабочки вот-вот сгорят в страсти, вылетая наружу, но тогда никто не сможет контролировать действия Андрияненко. С Лазутчиковой она дикая, но зато такая настоящая. Правда, никому не приходилось видеть её такой.

— Так в чем проблема было рассказать мне тогда всё?

— Например твой друг, — делает движение вперёд, почему Ира теряется, но быстро приходит в себя.

— Таня?

— Не угадала, — улыбается во весь рот, зная, что Лазутчикова поняла о ком говорит шатенка.

— Что вас связывает?

— Одно темное дело.

— Мне прям резко стало понятно.

— Малышка, если бы я всё так быстро могла сказать.

— Своим молчанием ты меня бесишь.

Андрияненко это забавляло. Любое слово Лазутчиковой отдавалось внизу живота. Что же с ней делает эта чертовка.

Даже после несколько месяцев она не забыла про брюнетку. Пыталась смыть алкоголем, но не получилось. Прочно засела в мыслях, даже сигаретами не выведешь.

И только во снах они могли быть вместе. Лиза стала часто спать, отдаваясь полностью в руки Ире, не давая прекратить эти мгновения. И если кто-то будил, то сразу получал. Словесно, физически — плевать как. Зачем отбирать ее счастье, которого и так забрали?

И когда Лазутчикова подарила шанс на миг побыть рядом, девушка схватилась всеми руками за это. Полина с Ариной тогда впервые увидели в ней настоящее волнение, которое девушка даже не старалась скрыть. Кареглазая бегала по квартире, даже не зная, что и говорить. Одно сообщение дало такую жгучую надежду.

Порывшись в гардеробе выбрала самое лучшее. Готова была уничтожить водителя, что ехал настолько медленно, почему она и опоздала. Уже поняла, что не сможет поговорить с ней один на один, а после бала её круто пошлют. Пришлось подозвать к себе парнишку и только сейчас фортуна была на её стороне. Заплатив несколько крупных купюр, шатенка попросила отшить Лазутчикову, чтобы встать с ней в пару.

А вы говорите, что любовь нельзя купить. Зато только таким способом кареглазая сможет поговорить с брюнеткой.

Взяв Ирину за талию, шатенка делает последнее движение. Музыка выключается, оставляя в танце слишком много недосказанностей. Хотелось заново прокрутить все эти моменты, разобраться побыстрее, чтобы не осталось ничего, что было непонятное.

Кареглазую бесил тот факт, что Андрияненко знает всё, но молчит. Кто заставляет это делать? Друг. Но кроме Тани никто не может ненавидеть Лизу. Разве только Коди, но они же даже не знакомы.

Блять, блять, блять, как же всё это запутано. Невозможно найти правильный ответ, а ощущение, будто он лежит на поверхности. Просто протяни руку и достань, но это чертовски сложно, потому что одно неловкое движение и всё! пиздец.

Девушки тянет на себя брюнетку, затаскивая в непонятную сторону. Мозг Иры перестал функционировать ещё тогда, когда увидела виновницу её вечных слез. Наверно только поэтому Андрияненко удаётся сбежать вместе с брюнеткой без синяка под глазом.

Приходит в себя Лазутчикова в замкнутом пространстве, где была одна лишь лампочка, что освещала. Её прижимали к холодной стене, что не нравилось брюнетке, но оттолкнуть от себя не могла, хватка была куда сильнее, чем её. Шатенка приподняла уголок губ, стреляя своими карими как коньяк глазами. Они как огоньки зажигались, когда проходились по алым искусанным губам.

Ирина начала двигаться, чтобы её освободили. Она боялась, что покажет все свои чувства даже на секунду, ведь знала, что не сможет остановиться, позорно приклеивая себе на сердце имя Елизаветы Андрияненко. Растворилась в крови, запала в сердце и осталась в мыслях на всю гребаную жизнь.

Почему так сложно вывести каждую? Девушка зависима от брюнетки. Это как математическая функция под названием любовь. Интересно, а сейчас кто-то заберёт возможность побыть одними?

— Что тебе надо, Андрияненко? — хмыкает Ира.

— Ты, — накрывает губы.

Лазутчикова поддаётся вперед.

К чёрту эту скрытность, когда перед тобой стоит тот, из-за кого у тебя внутри всё сжимается, а слова теряют свой смысл.

Лиза всеми силами старается закрыть их на щеколду, чтобы никто не помешал. Её руки трясутся от одной мысли, что сейчас произойдёт, как будто она в первый раз таким занимается. С Ирой всё было по-другому, однозначно.

Ладони сжимают бедра через платье, поднимая одежду наверх, давая разглядеть молочные ягодицы брюнетки. Они ахуенны, как и сама девушка, когда откидывает голову назад, сдерживая стоны. А то вдруг кто-то пройдёт мимо и услышит то, чем они сейчас занимаются.

Лиза терзает губы, упиваясь в ответных, еле слышимых звуках. Это заводит сильнее, почему ладонь идет по бедру выше, поглаживая новые татуировки на теле. А Лазутчиковой они очень идут, по-другому и невозможно сказать.

— Ты так изменилась, детка, — кусает за плечо, а потом зализывает укус, проходя по нему языком. Останется след, но похуй. Он напоминает ту самую первую ночь, подаренную алкоголем и открытостью сразу двух девушек.

Ирина уже не может сдержаться. Стон тонет в жарком пламени комнаты, не давая выйти за пределы. Брюнетка прикрывает свой ротик ладошкой, закатывая глаза, потому что Лиза перешла на ключицы. Как же она давно ждала этого. Бредила каждую ночь.

Никто другой не мог заменить шатенку. Сколько она не искала, все были подделками на фоне Лизы. Их все действия были настолько сладкими, что хотелось выть от неудач. Ире не хватало дерзости Андрияненко, а кареглазой той самой страсти брюнетки.

Проведя носом по шее, вдыхая аромат парфюма. Лазутчикова всегда пахла по особенному. Иногда даже казалось, что она рядом в клубе, а не другая дешевая шлюха на ночь. Но и с ними не удавалось ничего. Перед глазами стоял силуэт кареглазой, не давая уединиться. Даже в поисках похожей, девушка разочаровывалась. Невозможно, просто, блять, безвыходная ситуация. Иру никто никогда не заменит.

Выдыхая где-то на уровне груди, Лиза касается пальцами интимного места. Лазутчикова давится чувствами. Её слух и зрение резко обострились, когда Андрияненко носом зарылась в грудь, языком проходясь по ореолам сосков.

— Блять, что ты творишь? — выдыхает брюнетка, цепляясь руками в плечи.

Шатенка лишь рывком перемещает её на стол, куда можно было легче усадить, а то их стоящее состояние уже надоедало и было настолько неудобным, что словами трудно описать.

Снимая платье через плечи, открывает вид на нежную грудь. Как хорошо, что этот фасон был именно без бюстгальтера.

Язык проходит по соску, покусывая немного, когда пальцы второй руки отодвигают нижнее бельё. Ирина гулко вдыхает воздух, будто он вот-вот закончится на этой планете. Хотя это она скорее умрет от нахлынувших чувств. Её рот приоткрывается, выпуская ещё больше стонов.

Елизавета кусает, а потом зализывает место укуса, не давая противнику подумать, что Ира свободная. Оставляет куда больше отметин на видных местах, чтобы в конце концов Лазутчикова была только её. Не отдаст никому другому, даже если под дулом пистолета будет стоять.

Бабочки сгорают полностью, когда шатенке слышит самый громкий звук, исходящий из брюнетки. Её рука начинает набирать темпы, а губы терзают чужие.

Кареглазая полностью потерялась в себе. Она перестала отличать реальность от сна. Ей кажется, что сейчас этого ничего нет, что кто-то издевается, но пальцы внутри заставляют верить в обратное. Хватает ее за плечо, тянет на себя. Теперь ведет она, не давая и шанса забрать инициативу.

Передавать боль через кулаки лучше, но как насчёт через поцелуй? Все те слезы, те крики, когда была одна, те недосказанные слова, ведь уйти было куда проще, чем объясниться. А Лиза? Девушка старается изменить всё, что натворила.

Опускаясь второй рукой на живот, кареглазая шатенка оставляет лёгкий поцелуй на татуировке бабочки, что была набита неделю назад. Именно в тот момент, когда Ира подумала, что уничтожила каждую из прекрасных существ, а оказывается они просто опустились в самый низ, не показываясь, пока глаза не увидели перед собой Андрияненко. Она единственная была способна спасти и разбудить внутри все те чувства, которые Лазутчикова похоронила полгода назад.

Проводит языком по нему, оставляя засос. Ира пропускает между пальцами светлые локоны. Карие глаза, что смотрели снизу, гармонично смотрелись с новыми изменениями.

Лазутчикова полностью теряется, не контролируя себя. Это было невозможно, особенно когда твой клитор ласкает такой умелый язык твоей бывшей. Но вы же даже не встречались? Плевать.

Девушка издает свой последний стон наслаждения, а потом откидывает свою голову на стену. Именно она сейчас приводит в реальность, смешанную с запахом секса и одеколона Андрияненко.

Всё пьянит, хотя ни грамма алкоголя не попало в организм. Одного взгляда хватает растаять ещё раз.

— Не хочешь выйти? — опирается спиной Лиза.

Ира кивает, поправляя свою причёску. Все волосы были спутаны, хотя она долго старалась ровно уложить их.

Перед самой дверью её перехватывают. Ладонь сжимает запястье, а по руке прошлась волна мурашек. Слишком неожиданно и приятно.

— Давай сбежим отсюда? Не думаю, что дальше будет что-то интересное.

— Я подумаю.

Девушки выходят на улицу. Ветерок аккуратно дует в лицо, остужая кожу. Становится куда легче, чем до этого. Неужели на это влияет присутствия Лизы? С этим невозможно не согласиться. Даже если Ира и плюётся ядом, но всё равно душу греет рядом стоявшая девушка.

В ресторане негромко играет cigarettes after sex, какая ирония. Именно из-за этого на лице появляется улыбка.

Андрияненко достает из кармана пиджака пачку, предлагая брюнетке, а та даже и против не будет. Стоят в тишине, выпуская яд из лёгких. Легче стало вдвойне.

— Какая встреча, — громко говорит Лиза.

— Это что за хуйня? — спрашивает Миллер, устремляя свой взгляд на Иру, будто она виновата в этом.

— Ты про что именно?

— То что вы вместе.

— А ты разве не рад за свою подругу? — кладёт руку на талию брюнетки.

— А моя подруга не хочет узнать всю правду?

— Даже ту, которая была между нами? То условие.

— Объясните мне уже всё, блять. Что это за интрижки между вами? — взрывается Ирина.

— Да она чуть не убила тебя! Когда у тебя было отравление! Её бывший — мой брат.

— А ты отнял у меня её, — кричит Андрияненко. Её глаза бешено бегали по лицу Коди, стараясь не уничтожить парня.

Лазутчикова полностью потерялась.

Без Лизы она бы умерла второй раз. Терзания бы сожрали. Кто бы помог? Миллер, который как появился, так бы и съебался в далёкие края. А ведь только Таня будет доставать из всего говна Иру, хотя самой надо строить свою жизнь. У неё наконец хоть что-то получается, а тут ещё одни проблемы. Хватит!

— Если ты считал, что так быстро мог перечеркнуть присутствие Лизы в моей жизни, то ты ошибаешься. Из-за тебя у меня было несколько срывов.

— Я знаю, что так будет лучше!

— Да что ты знаешь? — кричит брюнетка. — Тогда эта была моя вина, что я взяла в руки этот сраный пакетик. Блять, не её, а моя. Зачем, скажи зачем, — подходит ближе к нему, понижая свой голос, — ты это всё устроил?

Андрияненко стояла на месте, но была готова преодолеть расстояние за несколько секунд, чтобы размазать чужое лицо по асфальту. Её злость была безграничной, она ненавидела его всем сердцем, потому что дал мучиться не кареглазой, а Ире.

— Ты мне ещё скажешь спасибо.

— Я скажу тебе спасибо только за то, что открыл мне глаза на тебя. Я понимаю, ты хотел уберечь меня, но мое мнение тебе ничтожно.

Разворачивается, мгновенно подходит к Андрияненко.

— Я готова свалить отсюда далеко, но только с Таней.

— Скинь им адрес, где мы будем их ждать, — Лиза подходит к чёрной дорогой машине, открывая переднюю дверь, чтобы Лазутчикова села.

Брюнетка садится в салон, включая телефон, просматривая не написала ли ей подруга, но та всё ещё была с Ариной.

Кареглазая заводит машину, но Ира просит подождать. Открывает окно:

— Я очень рада, что Лиза досталась мне, а не твоему брату, — показывает фак.

Окно закрывается. Андрияненко победно смотрит на Лазутчикову, а потом тянется, чтобы поцеловать. Ее губы накрывают в нежном поцелуе чужие, передавая всю любовь. Именно брюнетке хотелось показывать свою заботу.

— Ещё кое-что надо сделать.

Открывает бардачок. Почему-то девушка была уверена, что она выкинула вещицу, но нет, кулон лежал на своем месте, как и положила. Глаза выдали ее радость.

Руки потянулись застегнуть на шее. Наконец закончилось всё то, что ранило каждую. Больше не будет этой тишины, когда ты разрываешься на две части.

— Погнали.

— Я тебя обожаю, — говорит Лиза, вдавливая педаль газа.

Теперь их ждёт только одна лишь дорога в светлое будущее, где будут только они одни, без неожиданных встреч старых знакомых.
______________________________________
Чтож ребята, вот и подошёл конец фанфика, надеюсь вы рады концовке, скоро буду делать ещё фанфик, надеюсь он не затенется, не болейте пупсики💗.