Глава 12: Осколки вчерашнего дня
В пентхаусе повисла тяжелая, удушливая тишина. Ли Мин Хо действовал методично, как опытный хирург. Он не кричал, не обвинял — он медленно вскрывал память Ариэллы, доставая из неё моменты, которые когда-то были для неё святыми.
— Элла, помнишь, как мы гуляли под дождем после твоего выпускного? Мы тогда промокли до нитки, и я обещал, что всегда буду твоим зонтом, — он сделал шаг к ней, его голос был мягким, обволакивающим, тем самым голосом из её снов. — Я не выбирал уходить. Хван Тэ Джун заставил меня. Он угрожал твоей жизни. Я инсценировал смерть, чтобы вы с Авророй жили. Всё, что я делал — я делал из любви.
Ариэлла сидела на краю кровати, обхватив плечи руками. Её трясло. Каждое его слово ударяло в цель, пробуждая внутри призраки прошлого. Она смотрела на него и видела человека, которого оплакивала три бесконечных года. Тот же наклон головы, та же родинка у глаза. Её мозг кричал: «Это он! Он вернулся!», но сердце, израненное и измученное, почему-то молчало.
Хёнджин стоял у двери, его лицо напоминало посмертную маску. Он не вмешивался. Он знал, что если сейчас начнет доказывать правду силой, Ариэлла окончательно сломается. Он просто смотрел на Аврору, которая замерла в углу комнаты, прижимая к себе ту самую старую собачку.
— Аврора, иди ко мне, малышка, — Мин Хо присел на корточки, протягивая руки к дочери. — Ты меня не помнишь, но я твой настоящий папа. Я привез тебе эту игрушку. Мы уедем далеко-далеко, и я больше никогда тебя не оставлю.
Девочка посмотрела на мужчину, который называл себя её отцом. Она посмотрела на игрушку. А затем перевела взгляд на Хёнджина. В её детских глазах отражалась недетская борьба.
Мин Хо улыбнулся, уверенный в своей победе. Но Аврора сделала шаг назад. А потом еще один.
— Ты… ты не папа, — тихо сказала она. Её голос окреп. — Папа вытирает мне слезы, когда мне страшно. Папа делает самолетики. Папа спас меня из серой комнаты.
Она развернулась и со всех ног бросилась к Хёнджину, обхватывая его колени.
— Папа! Не отдавай меня ему! У него холодные глаза!
Хёнджин подхватил её на руки, прижимая к груди. В этот момент он почувствовал такую острую вспышку триумфа и нежности, что едва не задохнулся. Аврора выбрала. Она выбрала не кровь, а присутствие. Не прошлое, а то, кто был рядом в её самый темный час.
Лицо Мин Хо исказилось. Маска «любящего мужа» дала трещину, обнажив хищную гримасу.
— Ты промыл ей мозги, Хван! — выплюнул он, поднимаясь с колен. — Ты купил её привязанность дорогими игрушками!
— Дети чувствуют правду, Мин Хо, — холодный голос Хёнджина заполнил комнату. — Ты можешь врать Ариэлле о «зонтике под дождем», но ты не сможешь обмануть инстинкт ребенка.
Ариэлла подняла голову. Крик Авроры словно вывел её из транса. Она посмотрела на Мин Хо — не на призрак из прошлого, а на человека, стоящего перед ней здесь и сейчас.
— Ты сказал… ты сделал это ради нас? — её голос был хриплым. — Ты инсценировал смерть, чтобы мы жили?
— Да, Элла. Всё ради вас.
— Тогда почему… — она медленно поднялась, и в её глазах вспыхнул опасный огонь. — Почему в документах, которые Хёнджин нашел в кабинете твоего «хозяина», стоит твоя подпись на чеках за наблюдение за нами? Почему там отчеты о том, как я плакала на твоих похоронах, и под ними твоя виза: «Объект стабилен, подозрений нет»?
Мин Хо замер. Его зрачки сузились.
— О чем ты говоришь?
— Я не дура, Ли Мин Хо. Пока ты пытался «будить во мне любовь», я смотрела на твой телефон, который ты так неосторожно оставил на тумбочке. Там пришли уведомления. Переводы от адвокатов Хван Тэ Джуна за «успешное внедрение».
Она подошла к нему вплотную. Она больше не была сломленной вдовой. Она была матерью, чьего ребенка пытались использовать как разменную монету.
— Ты не умирал ради нас. Ты продал нас. Ты три года смотрел, как я схожу с ума от голода и горя, и получал за это зарплату. Ты вчера был готов вколоть мне яд, если бы Хёнджин не рискнул своей жизнью. Ты не зонт, Мин Хо. Ты — тот самый дождь, от которого мы чуть не утонули.
Мин Хо понял, что игра проиграна. Он сделал резкий выпад, пытаясь схватить Ариэллу за руку, но Хёнджин среагировал быстрее. Он поставил Аврору на пол и в один прыжок оказался рядом, перехватывая запястье Мин Хо.
— Не смей. Больше. Её. Касаться, — каждое слово Хёнджин чеканил, как удар молота.
Он выкрутил руку Мин Хо так, что раздался отчетливый хруст. Тот взвыл от боли, падая на колени.
— Ты думал, что ты самый умный? Ты думал, что воскрешение из мертвых сойдет тебе с рук? — Хёнджин наклонился к его уху. — Полиция уже внизу. Мой секретарь передал им все данные о твоем «воскрешении» и твоей роли в похищении Авроры. Ты не уедешь в Европу. Ты вернешься туда, где тебе самое место — в бездну. Только на этот раз за решетку.
Мин Хо пытался что-то выкрикнуть, но охранники Хёнджина, вошедшие в комнату, быстро подняли его и поволокли к выходу. Его крики о «правах мужа» затихли в длинном коридоре пентхауса.
Когда дверь за ними закрылась, в комнате остался только запах озона и разбитых надежд. Ариэлла стояла посреди комнаты, глядя в пустоту. Вся её жизнь последних лет оказалась грандиозным обманом. Человек, по которому она молилась, оказался её палачом.
Хёнджин подошел к ней. Он не решался обнять её, боясь, что она оттолкнет его, связывая с этой ложью.
— Ариэлла… мне жаль. Я хотел сказать тебе раньше, но…
Она резко повернулась и прижалась к нему, пряча лицо на его груди. Её плечи сотрясались в беззвучных рыданиях. Это были не те слезы, что вчера — не слезы ужаса. Это были слезы очищения. Старая рана была вскрыта, гной вычищен, и теперь оставалась только чистая, хоть и невыносимая боль правды.
— Спасибо, — выдохнула она в его рубашку. — Спасибо, что не дал мне поверить в его ложь. Спасибо, что спас Аврору.
Хёнджин обнял её, зарываясь лицом в её волосы.
— Я не спасал её, Ариэлла. Она сама спасла нас. Она выбрала нас.
Аврора подошла к ним и обняла их обоих за ноги, создавая маленький, замкнутый круг.
— Теперь мы будем всегда вместе? — спросила она, глядя снизу вверх.
Хёнджин посмотрел на Ариэллу. В её глазах, несмотря на всё пережитое, он увидел то, что искал всю свою жизнь — признание. Она больше не была его учителем биологии. Она не была «проблемным активом». Она была его душой.
— Всегда, маленькая, — ответил Хёнджин, поднимая глаза на Ариэллу. — Теперь никто и никогда не заставит нас сомневаться в том, кто мы друг для друга.
За окном занималось утро. Тэ Джун был в бегах, Мин Хо был в наручниках, а их старый мир лежал в руинах. Но на этих руинах уже начинала пробиваться новая жизнь.
Хёнджин знал: впереди суды, скандалы в прессе и попытки отца нанести последний удар. Но глядя на то, как Ариэлла медленно успокаивается в его руках, он понимал: главная биография их жизни только начинается. И в ней не будет места мертвецам.
— Я люблю тебя, Ариэлла, — прошептал он, впервые произнося эти слова вслух.
Она подняла на него взгляд, полный слез и света.
— Я знаю. И я люблю тебя, Хван Хёнджин. Мой принц. Настоящий.