Глава 1: Ритм чужого сердца
Сеул задыхался в тисках аномальной октябрьской жары. Ли Ариэлла прижала трубку телефона к уху плечом, одновременно пытаясь застегнуть крошечную сандалию на вырывающейся ножке трехлетней Авроры.
— Да, госпожа Пак, я заберу её ровно в шесть. Пожалуйста, дайте ей кашу, если она откажется от супа, — голос Ариэллы дрожал от усталости, хотя день еще даже не начался.
— Мама, больно! — капризничала Аврора, её золотистые кудри, так похожие на волосы покойного отца, растрепались.
Ариэлла замерла на секунду, глядя в глаза дочери. Внутри всё сжалось. Прошло два года с того дня, как визг тормозов на перекрестке в Каннаме разделил её жизнь на «до» и «никогда больше». Теперь её мир состоял из вечного недосыпа, запаха мела и бесконечного страха не успеть.
— Прости, маленькая. Беги к няне. Маме пора на работу.
Проводив дочь, Ариэлла бросилась к метро. Ей двадцать три, но в зеркале она видела женщину, чей взгляд потускнел под тяжестью счетов за квартиру и одинокого материнства. Она была учителем биологии в элитной частной школе «Эдельвейс» — месте, где чистота полов была важнее чистоты души.
Холодный трон «Эдельвейса»
Хван Хёнджин ненавидел опоздания. Для своих двадцати шести лет он обладал пугающей выдержкой и репутацией «ледяного принца» сферы образования. Получив пост директора школы от своего влиятельного отца, он превратил учебное заведение в швейцарские часы.
Он стоял у панорамного окна своего кабинета, поправляя идеально накрахмаленные манжеты темно-синей рубашки. Его длинные пальцы постукивали по стеклу. Хёнджин наблюдал, как к воротам школы подбегает запыхавшаяся фигура.
Ли Ариэлла. Опять.
Он нажал кнопку селектора.
— Секретарь Ким, как только госпожа Ли войдет в здание, пригласите её ко мне. И принесите её личное дело. Снова.
Хёнджин не любил Ариэллу не потому, что она была плохим учителем. Напротив, её ученики показывали лучшие результаты по биологии в округе. Его раздражал её вид: вечно растрепанные пряди, выбивающиеся из пучка, едва заметные синяки под глазами и этот взгляд — затравленный, извиняющийся, словно она занимала чужое место в этом мире. Он презирал слабость и хаос, а Ариэлла была воплощением жизненного хаоса.
Ариэлла постучала в массивную дубовую дверь, стараясь выровнять дыхание.
— Войдите, — прозвучал низкий, бархатистый, но лишенный тепла голос.
Хёнджин сидел за столом, окруженный стопками отчетов. Он не поднял глаз, когда она вошла.
— Господин директор, вы вызывали? — она сложила руки перед собой, пытаясь скрыть дрожь.
— Пять минут, госпожа Ли, — Хёнджин наконец посмотрел на неё. Его острые скулы и прямой взгляд темных глаз заставили её почувствовать себя микробом под микроскопом. — Вы опоздали на пять минут. Учитывая, что ваш первый урок начинается через десять, вы не успеете подготовить демонстрационный материал.
— Я всё подготовила вчера вечером, господин Хван. Все препараты уже в лаборатории.
— Речь не о препаратах, а о дисциплине, — он встал и медленно обошел стол. Он был значительно выше её, и его аура буквально вытесняла воздух из комнаты. — Я просматривал ваши отчеты. Вы берете все возможные дополнительные часы, но при этом выглядите так, будто упадете в обморок прямо на кафедре. Родители учеников платят огромные деньги не за то, чтобы их детей учила «тень» человека.
Ариэлла закусила губу. Она чувствовала, как в груди закипает обида, смешанная с бессилием.
— Я выполняю свою работу в полном объеме. Мои показатели...
— Ваши показатели — единственная причина, по которой вы всё еще здесь, — перебил он, подойдя вплотную. От него пахло дорогим парфюмом с нотами сандала и холодным высокомерием. — Но школа — это имидж. Ваша неустроенность бросает тень на мой имидж. У вас проблемы дома? Муж не может обеспечить вам нормальный отдых?
Ариэлла вздрогнула, как от пощечины. Слово «муж» полоснуло по живому.
— Мой муж... он погиб. Два года назад.
В кабинете повисла тяжелая тишина. На секунду в глазах Хёнджина промелькнуло что-то похожее на замешательство, но оно тут же сменилось привычной маской безразличия.
— Сочувствую, — произнес он так, будто говорил о плохой погоде. — Но это не меняет правил. У вас ребенок, верно? Ли Аврора. Три года.
Ариэлла напряглась. Откуда он знал имя?
— Да.
— Работа в «Эдельвейсе» требует 100% включенности. Если ваше материнство мешает вашей продуктивности — возможно, вам стоит поискать место в государственной школе? Там к опозданиям и изможденному виду относятся лояльнее.
— Пожалуйста... — её голос сорвался, и она ненавидела себя за это. — Мне нужна эта работа. Я справлюсь.
Хёнджин внимательно посмотрел на её бледное лицо, на тонкую шею, на которой билась жилка. В глубине души его что-то задело — какая-то иррациональная злость на её стойкость, которую он принимал за упрямство.
— Свободны, госпожа Ли. Но помните: следующая задержка или жалоба на ваш «усталый вид» станет последней.
Ариэлла вышла из кабинета, чувствуя, как подкашиваются ноги. Весь день прошел как в тумане. Она рассказывала десятиклассникам о строении клетки, рисовала на доске сложные схемы митоза, а перед глазами стояло лицо Хёнджина. Почему он так её ненавидит? Что она сделала этому человеку, у которого, кажется, было всё — власть, богатство, безупречная внешность?
Вечером, забирая Аврору из сада, она едва не расплакалась, когда дочка протянула ей рисунок — кривое солнышко и две фигурки, держащиеся за руки.
— Это ты и я, мамочка. А папа на небе, он смотрит.
Ариэлла прижала ребенка к себе, вдыхая запах детского шампуня.
— Да, малыш. Он смотрит.
Она не знала, что в этот момент черная машина директора медленно проезжала мимо детской площадки. Хёнджин сидел на заднем сиденье, наблюдая в окно за этой сценой. Он видел, как Ариэлла опустилась на колени в пыль, не заботясь о своем строгом учительском костюме, чтобы обнять дочь. Видел, как она улыбается — впервые за весь день — искренне и горько.
Он сжал кулаки. Эта женщина раздражала его своей неправильностью. Своей способностью чувствовать так сильно, что это было заметно даже издалека. В его мире чувств не существовало — только графики, цели и железная воля.
— Поезжай, — бросил он водителю.
Дома Ариэлла уложила Аврору и села проверять тетради. Часы показывали полночь. Спина болела, глаза слезились от мелкого почерка учеников. Она взяла кружку с остывшим чаем и подошла к окну.
В её голове снова и снова прокручивались слова Хёнджина: «Ваша неустроенность бросает тень на мой имидж».
Он был красив, как падший ангел, и так же безжалостен. Двадцать шесть лет — он был почти её ровесником, но между ними лежала пропасть. Он никогда не узнает, каково это — считать каждую вону, чтобы купить дочери новые ботинки, или задыхаться от тишины в пустой спальне.
Она не знала, что Хёнджин в это же время в своем пустом пентхаусе открыл её личное дело. Он долго смотрел на фотографию, прикрепленную к анкете. На ней Ариэлла еще улыбалась — фото было сделано до аварии.
— Слишком хрупкая для этого мира, Ли Ариэлла, — прошептал он в пустоту комнаты. — И слишком упрямая.
Он закрыл папку. Он решил, что будет давить на неё еще сильнее. Не из жестокости (так он убеждал себя), а чтобы она либо сломалась и ушла, перестав раздражать его своей «жизненностью», либо наконец стала тем идеальным винтиком, который нужен его школе.
Он еще не понимал, что, пытаясь сломать её, он уже начал разрушать стены своего собственного ледяного замка.
------
Представляю вам новую историю, сюжет который придумала прекрасная леди!!