Chapter 21|TWO BROKEN PARTS|
*Опг «финны» - существующая группировка, но автор не претендует на историческую достоверность, просто заимствует название
Юлдыз, название которого с татарского переводилось как «Звезда», находился довольно далеко от моего дома.
Приехав туда в первый раз, я удивилась тому, сколько статусно выглядящих людей сидело тут. Было неудивительно, ведь не каждый мог позволить себе ужин в ресторане.
Мой спутник, которого, как оказалось позже, звали Дамир, был тут частым гостем. Я поняла это по тому, как встретили его персонал и некоторые из сидящих в заведении.
Он был парнем среднего роста, с аккуратными чертами лица, черными коротко стрижеными волосами и легкой щетиной.
В первый же наш вечер тут он был очень обходительным и вежливым, обсыпал меня комплиментами и ухаживал, и в какой-то момент, пока мы ужинали, явно когда он меньше всего этого ожидал, я решила очертить между нами границы:
- Не пытайся ухаживать за мной. Я люблю другого.
Впервые я озвучила это кому-то. Я чувствовала невероятное безразличие к его реакции. К тому, вежливо ли это было с моей стороны. К тому, что будет дальше: ведь он мог разозлиться, что я согласилась приехать сюда с ним и ужинаю с ним, но говорю такое. Я понимала, что все, чего мне хотелось, было отвлечься от пожирающего меня чувства кромешной пустоты внутри. Но еще я понимала, что заменить Кащея на кого-то другого у меня не получится. Он сделал свой выбор, оттолкнув меня, а я сделала свой - решила остаться верной тем чувствам, что у меня есть к нему.
Дамир, кажется, немного замялся, но сохранил спокойное выражение лица:
- Понял, не дурак. Мы можем быть друзьями, а там посмотрим, вдруг ты поменяешь свое мнение, - улыбнулся парень.
- Не поменяю. Не хочу, чтобы у тебя были ложные надежды. Но дружить мы могли бы.
- Дружить так дружить. Кто твой счастливчик?
- Это не важно.
Дамир кивнул, затем перевел тему разговора.
Он оказался действительно неплохим парнем и, как ни странно, тоже группировщиком из опг «финны». Странным это казалось потому что его образ был максимально далеким от образа группировщика. Манера общения и стиль одежды скорее напоминал выходца из образованной и обеспеченной семьи ученых или профессоров. Это сыграло положительную роль в восприятии отца моих вечерних поездок в «Юлдыз»: он был рад видеть меня в компании такого парня, как Дамир. Еще он был рад, что спустя два месяца моего сидения дома и не желания социализироваться я снова стала краситься, укладывать волосы, пользоваться духами и смотреть в зеркало перед выходом.
Как оказалось, «финны» владели рестораном. Дамир познакомил меня с парнями и их девушками, и мои вечера с пятницы по воскресенье стали проходить в их компании.
Первое время я чувствовала себя некомфортно. Я настолько привыкла к одиночеству, что общение в компании давило на меня.
- Красивая, ты чего такая молчаливая? - обратился ко мне один из парней в один из таких вечеров. Его кличка была Белый, а имя Женя.
- Задумалась, - холодно ответила я.
- Совет: меньше думай. Лучше вот, - он пододвинул ко мне пачку импортных сигарет. - Очисти голову.
Немного поколебавшись, я взяла в руки сигарету. Перед глазами мгновенно возник образ Кащея. Он так часто курил. Возможно, не просто так. Возможно, это помогало ему меньше думать. Переключать фокус внимания от тревожащих его мыслей на табачный дым. Но я никогда не спрошу и не узнаю. Сейчас все, что могло нас связать, были мои воспоминания. Женя Белый поджог мою сигарету серебряной зажигалкой с гравировкой, и я сделала затяжку, конечно, закашляв.
- Не так сразу. Затягивайся помаленьку, - посоветовал парень.
На этот раз я сделала затяжку поменьше. Легкие стали привыкать, стала привыкать и я. Какая-то частичка меня ощущала присутствие Кащея каждый раз, когда табачный дым попадал в организм. Такой самообман помогал мне проживать день за днем. С этой зависимостью пришла зависимость от выходных в шумных компаниях. Дискомфорт исчез, и я начала находить в этом способ заполнить ту самую внутреннюю пустоту.
И то всего на время, ведь каждый раз, когда я возвращалась домой и оставалась наедине с собой, я чувствовала, что дыра внутри никуда не делась.
Дамир же действительно стал моим другом. Я даже познакомила их с Евой, так что иногда и она могла заехать в «Юлдыз» на выходных. Дамир дал понять парням из «финнов», что я своя, но не хожу ни с ним, ни с кем-либо еще, и пытаться сблизиться со мной не стоит.
Однако в «Юлдыз» часто заходили и парни из других группировок. Когда один из «разъездовских» парней подошел ко мне, Дамир с улыбкой обратился к нему:
- Будь другом, отойди от девушки.
Затем, когда разъездовский вернулся за свой столик, повернулся ко мне:
- Твой тот самый. Он из уличных?
- Да.
Дамир кивнул. Знал, что больше ничего я не добавлю.
Но сколько бы парней из группировок не заходило сюда, среди них никогда не было Кащея. Каждый раз, когда я видела кого-то из «универсама», мое сердце замирало. Я и сама не понимала, от чего: безумного желания увидеть его снова или страха перед тем Кащеем, который может убить во мне все живое своим безразличием и хладнокровием.
Так пролетел еще один месяц. Я стала уживаться с той внутренней пустотой, которую он мне оставил. Кажется, я привыкла к ней и приняла ее как родимое пятно. Я перестала ждать его появления в парке, на улице и в ресторане. И курение стало для меня чем-то, что я делаю на автомате: его силуэт все реже всплывал перед глазами вместо табачного дыма.
Казалось, жизнь вновь стала размеренной и предсказуемой, пока однажды я не встретила его снова.
POV от третьего лица
Вадим Кисляк звонил в дверь, понимая, что вряд ли дождется ответа. Он хорошо знал Кащея: сейчас ему нужно время наедине с его пепельницей и боксерской грушей. Но Кисляк не собирался уходить - бросив попытки воспользоваться звонком, стал настойчиво стучать. Это действительно возымело эффект, и вскоре с той стороны послышались шаги:
- Че трезвонишь? Хочешь без второй остаться? - Кащей указал на забинтованную руку Кисляка.
- Перетереть надо, - Кисляк зашел внутрь без приглашения, вызывая неодобрительный взгляд Кащея.
Тогда как любого другого Кащей бы уже научил манерам, Кисляку такое прощалось.
- Джеко и Бойца ты положил? - без прелюдий спросил Кисляк.
Ничего не ответив, Кащей прошел на кухню. Кисляк проследовал за ним. После стольких лет дружбы ему не требовалось ответа.
- Они сейчас в больничке, чудо, если выживут. В третий раз хочешь отправиться в лагеря?
Под лагерями Кисляк имел в виду тюрьму. Узнавать такую информацию одним из первых и кататься на черной волге он мог благодаря отцу, который был членом-корреспондентом Академии наук. Но несмотря на это Кисляк был простым и честным человеком, именно эти качества Кащей ценил в нем.
- Никуда я не отправлюсь. Они это заслужили. Не смылся бы Джавда из города, он бы даже до больнички не доехал.
Кисляк неодобрительно покачал головой:
- Девчонка запудрила тебе мозг. Ты же за нее мстишь? Только вот она сама меня попросила отвезти ее туда. Сама проблему создала, а ты теперь себя же топишь.
Кащей резким движением кинул сигарету в пепельницу. Хоть он и злился на друга, он понимал, что все, что говорит Кисляк, он говорит, чтобы его уберечь. Лишь поэтому Кащей собрал остатки спокойствия, выдавая злость и напряжение лишь жилками, выступающими на шее:
- Она ради меня туда поехала, понимаешь? И пулю получила из-за меня. Плевать, если себя потоплю.
Кисляк вздохнул. Он никогда не наблюдал за Кащеем такого отношения к девушкам, из чего сделал вывод, что эта занимала особое место в холодном сердце Кащея.
- Если поедешь на лагеря, ей от этого лучше не станет. Давай, старик, делом заниматься. Надо авторитет среди людей восстанавливать после истории с Джавдой и «Мост-Инвестом». Соберись, - Кисляк похлопал Кащея по плечу. - Сейчас поеду нагрев отдавать, мимо больнички, где девчонка твоя лежит, могу подкинуть.
Кащей отрицательно покачал головой:
- Я к ней больше не поеду. И ты не суйся.
Словив на себя непонимающий взгляд друга, Кащей пояснил холодным тоном:
- Не хочу больше приносить ей проблемы. Ты меня знаешь. Я не для этой чепухи, - Кащей тяжело выпустил сигаретный дым. Под «чепухой» он имел в виду все, что связано с чувствами и отношениями. - Пусть лучше ненавидит меня, чем я испорчу ей жизнь.
- Да, старый. Ты точно полюбил девчонку, - констатировал Кисляк, тяжело вздыхая и глядя в окно.
Он не знал, что говорить в подобной ситуации - не был хорошим советчиком в любовных делах, ведь сам не имел подобного опыта.
- Поставь кого-нибудь, пусть за ней смотрят, - обратился к другу Кащей.
Кисляк кивнул.
- Я улажу ситуацию с парнями Джавды. Замету твои следы, но больше не влезай в это. К девчонке поставим Фила.
Кащей кивнул. Но, конечно, не стал следовать напутствиям друга. Он знал, что из тех, кто присутствовал той ночью, в Казани осталось еще два человека. Остальные либо уже лежали в больнице или под землей после той ночи, либо уехали из города вслед за Джавдой.
Вскоре оставшиеся фигуранты той истории отправились в реанимацию вслед за первыми двумя. Однако, месть, которая так держала Кащея на плаву, вовсе не принесла ему душевного спокойствия. Он был уверен, что сможет вернуться к привычной жизни, когда накажет виновных, но, к своему удивлению, не смог. Слишком много эмоций, к которым он не привык, терзали его без перерыва. Он винил себя за то, что повелся на поводу у чувств, что подпустил ее к себе слишком близко, зная, что люди, которых он подпускает близко, рано или поздно страдают, либо от рук его врагов, либо от его собственных. Винил себя за то, что не состоялся как криминальный авторитет. И пусть его не отошьют, уважение к себе он потерял той ночью. Дал слабину, стал уязвимым - и потерял все.
Он чувствовал, как начинал сходить с ума под влиянием всех тех мыслей и эмоций. Поэтому решил спрятаться от них. Там, где прятался уже ни раз: в алкоголе, табаке и женщинах.
- Айда помаленьку, - подмигнул ему Леха, протягивая кусок ханки. Мужчине было за пятьдесят, на руках красовались многочисленные татуировки, говорящие о большом количестве сроков. Мужчина сидел у Кащея на кухне в компании себе подобных друзей. - Хорошая.
Желая добиться полной изоляции от эмоций и чувств, Кащей кивнул. После первой затяжки дыхание и движения замедлились. Вскоре пришло то чувство, которого он добивался - безразличие. Оно помогло Кащею вновь надеть маску и почувствовать себя собой. Старый Кащей вернулся. Старые друзья и привычки вернулись вместе с ним.
Женщин с ярким макияжем, в коротких юбках и с вызывающим поведением, которые приходили к нему, он презирал и ненавидел. Разговаривал он с ними грубо и бесцеремонно, они боялись его, но любили его компанию. Тем не менее, он не хотел вести ни одну из них в спальню. Когда рука одной из женщин опускалась на его бедро или выше, он лишь отбрасывал руку.
Кисляк пытался убедить Кащея прекратить подобный образ жизни, но не смог. А последствия не заставили себя ждать. Недовольство его образом жизни росло на улице, и парни больше не хотели, чтобы их главным был человек, не выходящий из дома трезвым. В один день Кащея отшили из «универсама».
- Вставай, - Кисляк зашел в квартиру без стука, она даже не была заперта.
Лицо в крови, одежда в крови и грязи, Кащей сидел на полу в коридоре, облокотившись о стену. У него не было сил и желания двигаться с места.
Кисляк поднял его и затащил в ванную. Включив холодную воду, направил напор воды на Кащея. Кащей сморщился от боли, но Кисляк не церемонился и не жалел его, понимая, что это единственная мера, которая поможет вернуть друга к жизни.
- Шмотки снимай. На, обработай, - он кинул Кащею спирт.
Зайдя на кухню, он собрал все пустые и полные бутылки в пакет, кинув туда же остатки черняшки, валявшиеся на столе.
- Спать иди. Зайду утром.
Кисляк знал, что имеет дело с зависимостью. И предпочел грубый и бесцеремонный подход, зная, что Кащей не поведется на уговоры и нравоучения. Он стал приходить каждый день, отгоняя от квартиры тех, кто хотел зайти на партию карт или рюмку водки. Насильно отводил Кащея в ванную и включал напор холодной воды. Приносил ему сигареты и еду.
Через несколько недель он понял, что Кащей пришел в норму, когда зашел в квартиру и увидел его стоящим у боксерской груши.
- Я в норме, Кислый, можешь больше не бегать ко мне как красна девица, - с присущей ему здоровой иронией сказал Кащей, пожимая руку другу. На секунду его взгляд стал серьезным, - Спасибо.
Кисляк прочел всю благодарность в его серьезном взгляде и кивнул:
- Сочтемся. Приходи в себя. Надо восстанавливать авторитет среди людей, - Кисляк похлопал друга по плечу.
Он имел в виду авторитет в воровских кругах. Ни смотря ни на что, Кащея не отшили - слишком большой у него был вес.
- Знаю.
Кащей развернулся и ударил грушу.
Со временем у него получилось наладить былые связи и восстановить авторитет.
- Рад, что ты снова в форме, Кащей, - поделив процент с одним из авторитетов, Кащей собирался уходить. Но мужчина остановил его, - Я тут юбилей на днях справляю. Тридцатку. Бери парней, пригоняйте. Заодно порешаем оставшиеся вопросики.
- Почему нет? Когда, куда? - кивнул Кащей.
- В субботу в семь в «Юлдыз».
- Будем.