Часть 2. Chapter 30
Когда я проснулась, в палате было темно. Глаза не сразу привыкли к темноте, но, спустя пару минут, когда я смогла различать очертания предметов, я увидела на кресле сбоку кучерявую голову. Глаза окончательно адаптировались к темноте, и я увидела, что он спал. Все-таки пришел? Зачем? Какое-то время я молча лежала в тишине и темноте палаты, слушая его тяжелое дыхание. Я уловила себя на мысли, что мне страшно, что он проснется и опять станет говорить со мной как в прошлый раз. В этот момент часы на полке издали сигнал, напоминая о том, что мне нужно принять таблетки. Он тут же открыл глаза.
- Зачем ты пришел? - сразу спросила я, пытаясь держать себя в руках. По всей видимости, виной тому гормоны и беременность, но мне уже хотелось плакать.
Он встал с кресла, затем подошел вплотную к моей кровати и сел на колени, беря мою руку в свои:
- Я дурак. Не знаю, как ты терпишь меня. Наговорил - теперь самому херово. Я просто терпеть не могу, когда ты попадаешь в эти разборки. Терпеть не могу, потому что в этом моя вина. Что тогда, когда в тебя стреляли, что сейчас. Я, сука, допускаю это. Когда я думал, что ты умерла, - он сжал мою руку крепче и перевел взгляд от меня вбок. - Мне жить не хотелось. Без тебя. Как я могу? Улица, дела, моя жизнь - все пыль. Алиса, просто, блять, не оставляй меня больше, - хриплый шепот, и он кладет голову мне на живот. Какое-то время мы лежим молча. Я чувствую, что слезы все же текут по щекам, а Кащей просто сидит без движения. Не поднимая головы от моего живота, он говорит: - Хочешь оставить - оставляй. Папкой меня называть не надо, но нуждаться он ни в чем не будет.
Внутри стало тепло от того, что несмотря на законы улицы и его твердую уверенность в том, что ребенок не от него, он все равно готов был его оставить.
- Как же ты так и не понял, что ребенок твой? - шепчу я.
Кащей удивленно поднимает на меня голову.
- Барон не трогал меня. В этом смысле. Ничего не было. Как ты даже не подумал, что ребенок твой? - обида на его реакцию все же вернулась ко мне, и я отвернула голову, всхлипнув как ребенок.
Кащей встал с колен и сел на кровать, наклоняясь ко мне и поворачивая мой подбородок к себе пальцами:
- Маленькая, прости. Я дурак. Котелок не варит совсем. Это я, получается, батей буду?
Киваю, давая волю чувствам. Кащей убирает мои слезы большими пальцами рук и улыбается. Затем наклоняется и целует меня в лоб, щеки, губы, заставляя-таки улыбаться.
- Пацан или девочка? - он кладет руку мне на живот.
- Не знаю, - пожимаю плечами я.
Мне действительно было не интересно, и я ни разу не узнала у врачей. Я уже безумно любила этого ребенка, кем бы он ни был.
- Пацан, точно пацан, - кажется, я никогда не видела Кащея таким радостным.
- А если девочка будет? Ты не будешь рад?
- У меня пацан будет, увидишь, - улыбаясь, Кащей ложится ко мне на кровать сбоку.
- Ты не будешь любить дочку? - приподнимаюсь я, серьезно смотря на него.
Гормоны начали играть со мной злую шутку, потому что я стала воспринимать все близко к сердцу, и слова Кащея заставили меня чувствовать жалость к ребенку-девочке.
- Ну, не дуйся, пузатая, - смеется он. - Буду любить, буду. Как тебя.
Успокаиваюсь и кладу голову ему на грудь. Он несколько раз целует меня в лоб, все время держа руку на животе.
- Эта сволочь ударила тебя в живот? - спрашивает он.
- Костя, я не хочу это вспоминать. Это было самое ужасное время в моей жизни, каждый день тянулся как вечность. Я каждый день думала о тебе, о папе, о малыше. В тот день, когда Барон забрал меня, я шла к тебе, хотела рассказать о ребенке. И все время там больше всего жалела, что не успела. Особенно когда увидела тебя спустя пару дней после того, как он меня забрал. Он привез меня к гаражам, угрожал выстрелить в тебя, если я буду кричать. Сказал, что ты думаешь, что я умерла.
В палате повисло молчание, я лишь слушала размеренный стук его сердца и слышала тяжелое дыхание.
- Мою мать убили из-за дел отца. Он тоже был с улицей, тогда это все только начиналось. Группой встретили у дома и порезали, - холодным ровным голосом рассказывал Кащей. - Люди Барона мне тоже порезанное тело принесли. Лица не видно, живого места нет. Я этого всегда и боялся - что тебя потеряю как мать. И потерял. Полгода с этим жил.
Сердце сжалось от боли за него. От боли за мальчика, который потерял родителей. От боли за мужчину, который почти потерял меня. В этот вечер было бессмысленно сдерживать слезы. Я приподнялась и посмотрела на него. Грустные зеленые глаза смотрели на меня с любовью.
- Ты меня никогда не потеряешь. Теперь нас будет трое, у нас все будет хорошо. Я тебя люблю, - он снова убрал пальцами мои слезы. Я взяла его руку в свою и поцеловала. - Но Костя, это все должно закончиться. Ребенок не может в этом жить. И я больше не могу.
- Я давно уже не с улицей, Алиса. Как узнал, что тебя нет.
- И что ты делаешь?
- Давай об этом в другой день, - он попытался приобнять меня, чтобы положить обратно, но я не дала.
- Почему? Это что-то плохое?
- Ты ужасно упрямая, - покачал головой он.
- Почему ты не можешь ответить? - настаивала я.
Кащей вздохнул:
- Обещай, что обойдется без переживаний и слез.
- Давай без ультиматумов, - настороженно ответила я. - Говори.
- Бои, - коротко ответил Кащей.
- Какие бои?
- Спортивные. Бокс.
Я вскинула брови:
- Почему бои?
- Я знаю только два способа жить, когда жить не хочется: бокс и травка. Ты ушла, я ушел с улицы и целыми днями торчал в зале у одного парниши. На тренировках были легкие спарринги, потом меня позвали драться за деньги.
- И.. тебе это нравится?
- Это помогало мне забыться.
Я лежала молча, думая о том, как изменилась жизнь за эти полгода. Я убила человека, прожила жизнь, в которой каждый день проходит в страхе за будущее и непонимание, что будет через час, Костя пережил мою смерть, ушел с улицы, он теперь участвует в боях, у нас скоро будет ребенок. Совсем не так я представляла себе нашу жизнь, когда уезжала из Казани.
Вдруг живот как будто зашевелился. Я быстро положила на него руку и почувствовала движения.
- Костя, он шевелится, - тут же сказала я .
Кащей привстал и тоже положил свою руку мне на живот.
- Пацан мой пинается, - усмехнулся он. - Братец, вылазь, мамка из-за тебя плачет как крокодил.
Я засмеялась. Возможно, жизнь сложилась не так, как я представляла, но главное, что сейчас все хорошо. Мы уже прошли через многое, хотелось бы пожить спокойной жизнью.
Я заснула на его груди, и, хотя больничная кровать была тесна для двоих, мне было комфортнее всего спать так. Сквозь сон я чувствовала, что он не спит, и водит круги пальцами на моих плечах и спине, целует в лоб. Теперь у нас все точно будет хорошо.