Пальмы в снегу

Испания. Барселона. 2005 год.

Барселона не могла быть более живой, чем в излюбленном местными месте - "Пальмы в снегу". На протяжении дня барселонцы усердно работают для того, чтобы вечером иметь возможность расслабиться за бокалом вина или искусным Хересом, способным заставить танцевать или петь даже самых скромных и стеснительных. Кто был в северной и восточной части города, всегда может посоветовать другому, в какой части клубы и рестораны роскошней, выпивка - дешевле, а где веселья продолжается дольше. Вечером эта часть Каталонии более живая и подвижная. Дух римского присутствия совершенно точно выделяется в Готическом квартале, расположенным между бульваром Ла Рамбла и проспектом Виа Лаетана.

Жилые здания на склонах холма Мон-Табер не отличаются от Дома Бальо, Дворца Гуэля. Такие же объемные, украшены многочисленными коваными элементами. Именно на холме, который славится многочисленными молодежными заведениями и расположен бар с очень сложным внешним объемом. Фасад украшен эркером, а само здание с главного входа встречает высокой кованой аркой. В нем и заключается вся жизнь моего брата.

Многие из нас ненавидят моменты, когда все страхи встают перед глазами. Часто их появление зависит от ситуаций, в которые мы попадаем или от людей, существование которых в нашей жизни зависит от воплощения этих самых страхов. Так или иначе, в моей жизни уже много месяцев не было причин чувствовать самую крошечную долю страха.

Пока я проходила мимо занятых столиков в баре брата, некоторые из посетителей улыбались мне, на что я отвечала им дружелюбной улыбкой. Каблук лакированных туфель отбивал размеренный такт на мраморном зеленом полу, а зеркальный потолок улавливал каждое покачивающее движение белокурых локонов. Лишь миновав декорации живых пальм, я вскочила на барный стул и помахала Трэвису, который лавировал бутылками в баре. Хотя Барселона только покрылась легкой дымкой темноты, бар, освещен сотнями лампочек, демонстрировал солнечный день. Трэвис подозвал бармена Джеймса и, оставив шейкер на столе, осмотрел зал. Внешность его была ярким примером традиционной каталонской семьи: белозубая улыбка и загорелая кожа в комплекте с острым подбородком благоухали молодостью и красотой.

Трэвис широким шагом направился ко мне и, навалившись всем весом на стойку, потянулся за поцелуем.

— Спасибо, что пришла! — сказал он, задержавшись губами на мягкой коже лба. — Ничего не понимаю в этих документах.

Я улыбнулась, махнув рукой. Молодой адвокат в семье очень часто приходил на выручку ничего не понимающим в этом деле родственникам.

- Как папа? - спросила я, и уголки губ Трэвиса поползли вниз, не скрывая естественной реакции на вопрос. Сейчас он скажет, как на самом деле страдает отец, как ему трудно свыкнутся с мыслью о переезде дочери и будет умолять вернуться в отцовский дом. Но на удивление, брат, скрестив руки на широкой груди, безразлично сказал:

- Отлично! Дела в компании идут хорошо, - "Неужели отец с сыном решили изменить ход игры, заставив меня почувствовать себя лишней?" подумала я.

- А сам он как? - спросила я.

Трэв вздохнул, не в состоянии тягаться с опытным адвокатом. Взгляд его наполнился обычной тревогой и он выпалил то, что я неоднократно слышала:

- Он с ума сходит, - горечь окрасила низкие ноты его голоса. - Пока он не проводит известную нам всем параллель, но, чувствую, до этого осталась недолго. Знаешь же, он никогда не смирится с пустотой в нашем доме, - намекнув на сбежавшую мать, добавил парень.

- Трэв, но он не один, - возразила я с печалью. - Ты же с ним.

- Да, и никуда не уеду, - уставившись на мой недоуменный взгляд, уверил он. - Это наш дом. Сколько бы квартир у меня не было, пока он не забудет о ней, я не брошу его. - Трэвис не корил этими словами, но сожаление о содеянном все же охватило меня. Я сопоставила свой образ с матерью, лицо которой часто встречала в отцовском доме на многочисленных фотографиях. Вспомнила, как они охватили все пространство отцовского кабинета, и боялась даже представить, думал ли отец так обо мне. - Но я его сын, а ты дочь, - лелея любимое слово отца, сказал Трэвис, - дочь - это совсем другое.

Я не нашлась с ответом, ведь так долго мечтала оставить отцовский дом, чтобы почувствовать силу самостоятельного выбора и свободу от стен, хранивших память о многолетней печали отца. Но его скорбь уничтожала блеск в глазах, рисовала на лбу и возле глаз пунктиры морщинок, делающие некогда молодое лицо помятым и безжизненным. Я покорно опустила голову, тем самым заканчивая этот неприятный для нас обоих разговор.

— Я немного погорячился, — в спешке сказал Трэв, признав свою категоричность. — Иногда мне становится неспокойно на душе, видя его страдания. Прости меня, дорогая. Впредь обещаю держать свои эмоции при себе.

Он еще несколько минут убеждал меня, что в последнее время ему сложнее вносить в общий дом атмосферу веселья и радости; что семья должна по мере возможности больше времени проводить вместе. О моем возвращении они больше не говорили.

Обоим стало легче дышать, когда беседа приняла отдаленное от упреков настроение. На губах расцвели улыбки, так необыкновенно похожие между собой — мы смеялись, не стесняясь прищуренных глаз и раскрасневших щек. Когда Трэвис принес несколько листов бумаги, нарекая их содержимое "непосильной ношей для всего лишь управляющего", я взялась за работу. Работе не мешал вечерний наплыв посетителей и громкие возгласы в зале. Решительно взялась за документы в намерении закончить сегодня. Трэвис побежал встречать ребят, которые заказали вип-зону, и желали лично поблагодарить управляющего за понимание.

Зал наполняется людьми также, как и бар. Никогда не чувствовала подобную усталость — цифры сливаются воедино, а мелкие буквы слетают со своих строчек. Ставлю последнюю пометку на почти исписанном листе, и складываю бумаги в папку. Трэвис уже стоит у входа на кухню между импровизированным деревом с подписью Патрика Зиюскинда и беседует с официантом. По видимому, он раздает команды или отчитывает беднягу, потому что та молча кивает и после каждого грозного взгляда устремляет взгляд в пол.

- Опять нагрузил работой? - смеется Джеймс, второй бармен. Его смена только начинается, и он, поправляя белую футболку, облегающею его тело, улыбается мне.

- Нет, я уже закончила. - Я складываю все бумаги в одну папку, и обращаюсь к Трэвису. - Трэв, а можно я попробую, пока посетителей не много?

Он кивает, что означает полную свободу действий. Я посылаю ему воздушный поцелуй, и с радостью меняю положение - теперь я стою по другую сторону. Здесь оказывается намного интересней: широкое поле обзора, лучший вид на второй этаж и возможность потрогать бутылки и шейкер. Осмотрев наряд, остаюсь довольная белой блузкой, которая не сильно отличается от наряда барменов.

- Здесь бокалы для вина, - Джеймс указывает на стеклянную полку с бокалами, - а здесь виски. Ну, в общем, ты и сама понимаешь, что из чего пьют.

Его глубоко посаженные глаза сверкают из-за ряда прикрепленных разноцветных лампочек к потолку, и он, убеждаясь, что я самостоятельно могу различить вино от воды, отходит на свое место и принимается принимать заказы. За десять минут я делаю две текилы, наливаю несколько кружек пива, и успеваю исполнить главную обязанность бармена - слушать и иногда советовать. Ряд высоких с красной отбивкой стульев занят не полностью: двое молодых людей сидят, обсуждая рабочие дела, с другой стороны девушки пьют коктейли и обмениваются информацией за день, поглядывая на Джеймса.

На часах полдесятого - значит я все успеваю в этой жизни. Просмотрев телефон на наличие звонков, кладу его обратно под стойку.

Напротив меня садится мужчина с опущенной головой. Каштановая шевелюра взлохмачена, и это все, что представляется моему взору, не считая закаченных рукавов синего пиджака и выглядывающей из-под него рубашки. На мгновение я теряюсь, представляя невообразимо замысловатый заказ, выполнить который мне будет не под силу, но все оказывается куда проще.

- Двойной виски, - объявляет хриплый баритон. Голова не поднимается. Я выполняю заказ, который мигом опустошают.

- Повтори, - хрипота заполняет пространство между нами.

Джеймс глазами спрашивает все ли нормально, наверное, из-за того, что его также смущает этот человек, но я лишь успокоительно киваю.

Мужчина на протяжении пяти минут сидит с опущенной головой, попивая виски, а после соединяет пальцы рук с такой силой, что кожа бледнеет. Лишь изредка поднимает голову, убеждаясь в моем присутствии.

- Выпьешь со мной? - голос напротив подает признаки, но это не то, что я бы хотела услышать.

Статный мужчина лет тридцати, с зелеными глазами сейчас выглядит так, словно все беды мира свалились на его плечи и он не в состоянии жить дальше.

- Я на работе, - мой телефон под стойкой, хорошо уместившись в тумбочке персонала, издает звук. Я сбрасываю вызов от Кейт, но они повторяются и повторяются.

- Ничего, - успокаивает он меня молящими глазами, - всего один напиток, выбирай. - Его глаза очень большие, и, даже, когда сужаются, выглядят, как два больших зеленых шара.

Я фыркаю, молча напоминая ему, что на работе не пьют. В моем случае, даже на почти работе.

- Сколько тебе лет, дорогая? - говорит он, снимая пиджак, который оказывается на спинке соседнего кресла.

Я издаю протестующий звук, молча напоминая ему, что на работе не пьют. В моем случае, даже на почти работе.

- Может стоит повесить на свой стул? - невзначай намекаю я.

Он отрицательно качает головой. Эта ситуация кажется ему забавной.

- Один виски, и.. что ты будешь, дорогая? - его спина наклоняется в сторону пустого соседнего сидения, на котором висит пиджак.

Он делает вид, что слушает свою даму, кивая при этом головой. Волосы от этого движения спадают ему на лоб, но он медленно возвращает их, укладывая обратно.

Я невольно хихикаю.

- Моя дама хочет самое дорогое вино в вашем баре, - восклицает он, хитро мне улыбаясь.

Пока я выполняю заказ, замечаю, что ни Трэвиса, ни Джеймса не видно. Несколько девушек официанток бегают вокруг столов, ловко доставляя заказы. Мужчина сверлит меня взглядом, рассматривая с головы до пояса, так как я стою за стойкой.

- Ваш заказ, - он немного увлекся рассматриванием, и быстро меняет выражение лица, разворачиваясь к своей даме.

- Так вот, дорогая, - начинает он, - мне кажется, я разлюбил тебя.

Мне сложно сдержать смех, но я тоже умею оценивать людей, используя силу самообладания. Рассматриваю его профиль: прямой немного приподнятый нос, длинные брови тянутся скупой дугой, и четко выраженная линия изгиба щеки и скулы. В последних делах такого микса я не встречала.

В затемненном помещении полностью его вид разглядеть трудно, но основные черты лица все-таки хорошо уловимы.

- Ну как почему? - артистически спрашивает он, удивляясь немому вопросу женщины. - Я влюбился. Жизнь обрела другие краски.

Молчанье - он вслушивается. Его несомненно красивая и загадочная собеседница задает чрезвычайно умные вопросы, потому что он на протяжении длинных двух минут делает вид, что слушает пустое место возле себя. Через секунду его глаза блуждают по моей груди, ища что-то.

- Как тебя зовут? - обращается он ко мне, поднимая глаза.

- Амелия... - отвечаю я.

- А где твой бэйджик? - я лишь пожимаю плечами, мол потерялся где-то.

Смотрю в зал, ища глазами Трэвиса, но его нет. Уверена, будь он сейчас здесь, разрешил бы мне идти домой или даже настоял на этом.

- Ее зовут Амелия, - говорит он, продолжая свой спектакль. - Ее длинные блондинистые волосы завиты в локоны, - он оглядывает меня, чтобы продолжить: - большие голубые глаза, в которых читается лишь отчужденность. Она не любит меня, - заключает он.

Я вздыхаю, слушая это. Он красивый, самодостаточный мужчина, но последний виски явно был лишним. Он продолжает смотреть.

- А еще шея, длинная и тонкая. Она красива, - теперь это он говорит мне.

Зеленый нефрит слишком увлечен своей драмой, не замечая моего равнодушного взгляда.

- Я не знаю сколько ей лет, но у нее правильно построена речь и она прячет свои эмоции, показывая лишь холодный синий океан.

У него тоже хорошая дикция, как не кстати, но мне надо уже идти, так как мой телефон скоро взорвется от звонков и сообщений.

- Я влюбился, жена, и бросаю тебя ради нее, - он грустный, эта печаль вываливается наружу, и мне остается лишь наблюдать за этим. Но я не даю сеансов психотерапии, поэтому мне остается лишь похлопать.

Незнакомец смотрит, явно обижаясь на мой жест.

- Я Кайл, - он протягивает руку.

- У тебя несомненно ярко выраженный талант импровизации, - теплая ладонь сжимает мою, не отпуская, в то время как вторая опускается на мое запястье, поглаживая выступившие вены. Я дергаю рукой, на что он хмурится, сильнее сжимая пальцы, но тут же поглаживает место сцепления. Кольцо на среднем пальце противостоит температуре наших тел, и я замечаю, что это рукопожатие становится приятным.

- Это я еще не старался, - машет он рукой, давая понять, что спектакль был шуткой, чтобы развеселить не только меня, но и повеселится самому.

К нам идёт Трэвис. Я выдергиваю руку, а Кайл от силы моего движения подается вперед, толкая свой виски на меня. Жидкость окрашивает мою блузку. Через секунду Трэвис подходит ближе, хватая горсть салфеток, а Кайл извиняется, приподнимаясь на локтях. Неловко заглядывает за стойку, убеждаясь не пострадали ли мои штаны.

- Все хорошо. Успокойтесь, - останавливаю их бессмысленные действия.
Посылаю запрещающий взгляд на Кайла, намекая, чтобы он замолчал, пока рядом Трэвис.

- Мия, ты должна уже была уйти, - корит меня брат. - Это не твоя работа, милая.

- Джеймс куда-то затерялся.

Трэвис оглядывается, ища глазами парня.

- Ты иди, я найду, - он целует меня в лоб, разглаживая невидимые морщинки. - Позвонишь, когда будешь дома.

Я целую его теплую щеку и машу на прощанье, проверяя на месте ли Кайл, который испепеляет глазами то меня, то Трэвиса.

Барселона теплая. Приятный воздух витает вокруг, посылая вихрь запаха жасмина. От теплого ветра мокрая блузка прилипает к телу. Несколько человек курят возле входа, мирно обсуждая что-то. Я дохожу до своего автомобиля, но в кармане джинсов нахожу только ключи - мой телефон остался там, внутри.
Нет, идти обратно я не хочу. Возможно, я подожду, пока он не выйдет, и тогда заберу телефон. Но, вспомнив, какие иногда трудные задачи ставит передо мной работа, я смеюсь над собой.

Как только я отталкиваюсь от автомобиля, чтобы сделать шаг, моему взору предстает вышедший из бара мужчина, глаза которого бегают по стоянке, ища что-то. Мой вольво стоит чуть поодаль, окруженный джипом и еще каким-то внедорожником, отчего меня заметить сложно. Рукава его пиджака закатаны по локоть, а рубашка расстегнута. Мне интересно наблюдать за ним, но когда он достает из внутреннего кармана пиджака очки, поправляя их и укладывая волосы, я удивляюсь. Я не представляла его лицо, украшенное очками - именно украшенное, потому что тонкая оправа добавляет его лицу мужественности.

Он замечает меня и машет рукой, блистая своей улыбкой.

- Ты убежала, - утверждает он, запыхавшись.

Несколько молодых людей поворачиваются, смерив нас любопытным взглядом. Среди них узнаю Эрика, одноклассника Трэвиса, с которым веселилась несколько лет назад.

Я поворачиваюсь, пытаясь просунуть ключ в скважину, чтоб открыть машину.

- Мия, - раздается позади миловидный звук, - ты ли, красавица?

Кайл хрипит, дотрагиваясь своей ледяной ладонью к моему плечу, спрашивая все ли хорошо.

- Смотрю, - говорит подошедший Эрик, покосившись на Кайла, - а издалека не разберу, ты или нет. - Глубокий вдох. - Ох и соскучился же я.

Не помню того Эрика, коим он представлялся мне в течении многих лет нашего общения. Дружить с ним было весело, но не влюбиться оказалось слишком просто, что, несомненно, передернуло его чувство собственного достоинства. Это, впрочем, любое чувство бы пошатнуло. Я дергаю ключом, уже, наверное, царапая по машине, так как совсем не могу попасть в цель, но не оборачиваюсь. Кажется, будто дыхание двух мужчин, стоящих позади, окутало меня, потому что своего собственного я не различаю.

- Мия, - окликает Эрик.

Кайл суется ближе, задевая меня своим телом, отчего я сжимаю челюсть: мне неприятно. Он, пожалуй, ищет выход из ситуации, так как берет меня за руку, сжимая плечи, и становится немного спокойней. Но он всего лишь поворачивает меня к нему. Я поднимаю голову, смотря на Кайла. После моего умоляющего вида, мужчина облизывает губы и немного расслабляется. Входит в роль, наверное.

- Дорогая, мы опаздываем, - вмешивается Кайл, забирая ключ с руки, который уже въелся мне в ладонь. Эрик поджимает губы, смотря исподлобья на Кайла. Конечно, что еще я могу заметить в его глазах, как не злость и удивление. Но, должна признать, Кайлу удалось разозлить Эрика.

- Поздоровайся с парнем и поехали, иначе начну ревновать, - продолжает Кайл, целуя меня в район виска, и оборачивается, чтобы открыть дверь. Это у него получается быстро.

- Ты что-то хотел, Эрик? - беззаботно спрашиваю я.

- Сначала просто хотел поговорить, но теперь думаю, - он делает шаг вперед, - может поужинаем вместе с Трэвом?

Ему всегда было присуще чувство отсутствия вежливости. Я и в правду иногда очень не разборчива в людях.

- Прости? - вмешивается Кайл, явно озадаченный таким поворотом событий. - Никогда бы не подумал, что мое присутствие около этой девушки накладывает на меня пелену тени, от которой слепнут другие мужчины.

Он обращается к Эрику, но на эту вспышку даже я поворачиваюсь, дабы убедиться, кто стоит позади. Глаза Эрика пронзают Кайла убийственным взглядом, словно они давно знакомы.

Смотрю на Кайла - все то же загорелое лицо, очки в тонкой металлической оправе, и зеленый оттенок глаз, скользящий по лицу Эрика.

- Амелиа, сядь в машину, - ласково кидает мне Кайл, подходя ближе к Эрику.
Полностью расслабленная, я обхожу машину и сажусь на пассажирское сиденье. К счастью, Кайл всего лишь подходит впритык к парню и кидает коротким потоком слов, от которых Эрик незамедлительно отступает и, не глядя на меня, возвращается к своей компании.

Дверь открывается, отчего я вздрагиваю, будто не ожидая, что кто-то сядет за руль.

- Все хорошо? - спрашивает Кайл, вытягивая с кармана брюк мой телефон. - Он жужжал беспрерывно в течении десяти минут, - я забираю агрегат, вопросительно смотря на Кайла. - Он проел щель в моей...- неловко замолкает, взболтнув глупость. Конечно, алкоголь этому причиной. - ...ноге.

У него интересный стиль подачи текста: он говорит, обдумывая каждую мысль, но при этом может говорить действительно увлекающие вещи. На его слова я могу лишь засмеяться, но мне почему-то не до веселья.

- Все хорошо, на самом деле.

- Почему пальмы в снегу? - вдруг спрашивает он.

- Я не знаю, это придумал мой брат. Тот парень, что ...- Кайл не дает мне закончить.

- Я догадался, что он твой брат. И я понял, что ты там не работаешь.

Он с осторожностью смотрит на меня, в то время, как я сосредотачиваю взгляд на мигающих огнях здания напротив.

- Сколько тебе лет, Амелия? - Кайл смущенно покусывает свои губы.

На экране телефона высвечиваются значки пропущенных вызовов.

- Двадцать два, - отвечаю я, не намереваясь задавать встречный вопрос.

Кайл молча протягивает руку к нескольким папкам на бардачке, исследуя края обертки, и кладет их себе на колени. Медленное моргание, остановка движений говорят лишь о его заинтересованности. Он старается вникнуть в смысл документов. Там всего три обычных дела по краже, которые я распечатала сегодня прежде, чем поехать на опознание.

Проходит минуты две, и Кайл отодвигает папки, снимая очки. Его глаза устали, так как он прищуривает их, потирая уголки большим и указательным пальцем.
Это своего рода странное чувство наблюдать за кем-то в открытую. Его это ни капли не смущает, учитывая, что он сидит в моей машине. Его внешний вид очень эстетичный, поэтому я делаю вывод, что настойчивые взгляды для него не ново.

- Я предполагаю, что ты очень образована, но скрытность тебя не красит, - объявляет он, на что я закатываю глаза. При чем здесь моя скрытность, если я знаю только его имя.

- Я чувствую себя уставшей, - его взгляд танцует на моих руках, задерживаясь на каждом пальце. Он сканирует каждое кольцо. Но я не чувствую себя неловко - это тот вид неловкости, когда вы чувствуете себя уверенно с незнакомым человеком.

- Дай мне свою руку, - я нахожу это предложения странным. - Все равно основные пункты первого знакомства мы по всей видимости упускаем.

Я кладу руку в его ладонь, любуясь детским изумлением, причиной которого являюсь.

Он перебирает мои пальцы, поочередно вытягивая и любуясь каждым. Его ладонь нисколечко не шершавая. Он подносит свою руку ладонью вверх, расправляя пальцы. Кольца. У него такие же кольца, как у меня. Шрифт Брайля.

- Кто твой любимый писатель? - тишина приобретает звук его голоса.

- Харди, - он улыбается, - а твой?

Он обдумывает ответ, колеблясь между чем-то.

- Жизнь, - его пальцы продолжают скользить по поверхности моей руки, - с недавних пор она мой единственный писатель.

Я вздыхаю. Тяжело разговаривать с кем-то, чья душа поглощена неизвестной силой притяжения.

- Это замечательно, но я должна возвращаться домой, - он сразу же меняется в лице, а его глаза застывают в одной точке.

- Мне показалось.. - признает он.

Я аккуратно вынимаю руку из его, отвечая на звонок, о котором говорит настойчивое жужжание.

- Что-то случилось, Кейт? - спрашиваю я. Кейт свойственно звонить по пустякам, что, возможно, случилось и сейчас.

- Мия, я звонила несколько раз, - грубо отвечает она. - И я очень зла.

Кайл сидит неподвижно, следя за моей застывшей фигурой.

- Почему? - тонко задаю вопрос, стараясь не говорить лишнего.

Она слишком громко вздыхает.

- Потому что, кто черт возьми, был с тобой возле бара? - кричит она.

Я полагаю, что высокая тональность ее голоса была услышана мужчиной, который со всей своей бдительностью старается понять наш разговор.

Кайл стеснительно улыбается.

- Откуда знаешь? - продолжаю я свой допрос.

- Мне позвонил Эрик, - ее голос все так же высок и темпераментен как и она.

- Хорошо, Кейт, - мое тело напрягается, когда Кайл забирает телефон, прикладывая его к своему уху.

- Здравствуй, Кейт, - невозмутимо говорит он, добавляя в свой голос скрытую лесть, - я Кайл.

Она что-то отвечает в своей манере, потому что он скучно слушает.

- Я понял, - кивает он кому-то, - мне можно ее поцеловать?

Если самые парадоксальные моменты моей жизни собрать воедино, то ни один не будет иметь такой силы, как этот.

По-моему, разговор пошел в другую сторону, и мне не остается ничего как покинуть машину. Я хватаюсь за ручку, но Кайл молниеносно тянет меня назад, прощаясь с Кейт. После выбивает звонок.

Я намерена игнорировать его в данную секунду, а в следующую - я попрошу его покинуть мой автомобиль.

- Я не буду говорить, что сказала мне твоя твоя подруга, - я киваю. - Можно я лучше это покажу?

Или я не поняла шутки, или это самая глупейшая шутка, но он ничего не показывает, а только выходит из машины.

Я глубоко вздыхаю, но не со всей силы. Он открывает дверцу, прося меня сесть за руль, что я и делаю.

- Ты же сотрудник полиции, - он устраивается на моем месте. - Не хочу получить штраф за вождение в нетрезвом состоянии.

- Все, что в моих силах, это подвезти тебя домой, - сообщаю я.

В одно время он тих, в другое - слишком бурный, веселый.

- Ты мне нравишься, - говорит он, не ожидая моего ответа.

- Сколько ты выпил? - я знаю, что в пьяном состоянии все чувства обострены, так что Кайл не исключение.

- Двойной виски у тебя в баре, - отмахивается он. - Я не пьяный. Ты мне просто нравишься.

- Где ты живешь? - я завожу машину, не собираясь отвлекаться на его бурные эмоции. - Введи адрес в поисковик.

Я не способна на истинное чувство злости, особенно сейчас, особенно к тому, кто вызывает во мне чувство счастливой неловкости. Я знаю, что мне стоит поговорить с ним, потому что это я допустила его присутствие.

Он видит мои размышления. Со стороны это выглядит смешно, но я тоже смотрю на него, пытаясь найти то, что вызовет чувство отвращения к нему. Он не зол, не рассержен, он просто улыбается, смотря на мою недовольную физиономию. Поневоле, я тоже ловлю его настрой.

- Что у тебя случилось сегодня?

- Заметно? - он игриво уклоняется от ответа.

У него получилось упустить свой единственный шанс на разговор.

- Cerises, - ласково говорит он, приподнимая мой подбородок, - я не знаю, что случилось со мной там в баре.

Секундная пауза. Его лоб хмурится, пока он формулирует свою речь.

- Ты необычайно строга, - я удивляюсь подбору слов. - И все же, посмотрев на тебя, я знаю, что прошлые сто лет своей жизни искал тот стержень, что есть в тебе.

Я начинаю нервничать от того, что он может быть мне симпатичен.

- Ты мне доверяешь, я вижу, - заключает он, - чувствую.

Его пальцы продолжают гладить мой подбородок. Я ласково беру его руку в свою и возвращаю ему колено. Свои устраиваю на руле, и завожу машину, счастливо улыбаясь.

***

Мы стоим где-то при въезде на площадь Мольера, окруженной цветущими тюльпанами.

Я остановила машину возле многоэтажки, в которой живет Кайл. И пока мы сидим в тишине, я пытаюсь понять: это я не хочу его отпускать или он добровольно не хочет уходить. Ответ на этот вопрос остается открытым, так как мы оба сидим неподвижно, проглотив все самые необходимые слова.

- Амелия, сделай вдох, - смеется он. - Почему ты не дышишь?

Я думаю о том, что моя жизнь буднично устрашающая. Каждый день офисная рутина поглощает мой пылкий нрав, расследования дезориентируют меня, хотя я по жизни очень практичный человек.

Я страшусь признаться в необъяснимом притяжении к этому человеку. Кто он такой?

Меня окликает голос в дюйме от моего лица. Холодное дыхание посылает необходимый воздух в мой рот.

- Я жалею, что не выпила тогда с тобой, - Кайл выглядит удивленным: он ожидал другой ответ.

- Амелия, я хочу тебя поцеловать, - уверенно объясняет он свои намерения. - Сделай одолжение, дыши. Я тебя поцелую и ты расскажешь все, что тебя тревожит.

Я киваю, полностью поглощенная близостью его мыслей. Его голос витает вокруг, я чувствую, что он может научить меня жить. Незамедлительно чувствую холод его рта. Медленный поток успокоительного хода его действий обезоруживает. Все мои догадки по его манере высказываться и двигаться ломаются, как только еще недавний в нем джентльмен начинает собственную игру. Проникая он глубже, я чувствую на его языке вкус холодной вишни.

- Почему ты на вкус как вишня? - спрашиваю я, отстраняясь, и откидываюсь на спинку сидения.

- Cerises​, у меня твой вкус, - шепчет он.

В последней фразе я улавливаю намек на французкий акцент, и поворачиваюсь, но меня встречает затуманенный нежностью взгляд.

- Я хочу весь вечер целовать тебя в твоей машине, а потом...- я показываю сомнения в его словах. - А потом целовать тебя в своей квартире. Просто целовать, Cerises, - напоминает он, улыбаясь.

Даром убеждения он владеет как таблицей умножения.

---

Cerises [ франц.] - вишня.