Босиком на закате

С того момента, как население Земли сократилось в три раза, прошло около года. Все мы постепенно привыкали к произошедшему, но для себя я поняла одно: я никогда не смогу с этим смириться. Привыкнуть – может быть, но смириться – никогда.

Сегодня меня весь день не покидает одиночество. Пустота будто заполнила меня изнутри. А началось всё с того, что мне приснился сон. В нём был Джастин. Мне приснилось, как мы снова вместе поём на закате, как забываемся в танце, как он обнимает меня на прощание, а потом мир рассыпается, точно карточный домик, и появляется пустота, которая теперь преследует меня. Я проснулась с мыслью о том, где сейчас Джастин. Жив ли он? Сейчас можно ожидать чего угодно. Я снова стала проклинать себя за ту потерянную записку.

За окном, как это было всегда ранним утром, снова пусто. Выходной день окунул меня в ванну солнечного света. Первые весенние листья только начинали появляться на деревьях, просыпающихся после долгой, холодной зимы. В соседней комнате ещё сладко спали мои брат и сёстры, а Кира уже встала и занималась домом.

Впервые за год у меня появилось странное чувство тревоги за что-то, что я не сделала, упустила. Я как будто очнулась ото сна и поняла, что что-то не так. Есть какое-то незаконченное дело, хранящее свой секрет.

До сегодняшнего дня я так и не нашла в себе сил прийти к папе домой, но всё-таки этим утром решила собраться с духом и сделать это. Что-то говорило мне, что именно сегодня пора положить конец своим колебаниям. Мне просто нужно к папе домой, и всё. Когда я сказала об этом Кире, она сначала посмотрела на меня как на умалишённую, но потом не стала задавать лишних вопросов и просто сказала:

- Хорошо. Иди, а я обо всём позабочусь.

Именно в такие моменты я осознаю, насколько сильно мы с ней сблизились за это время. Она просто доверилась мне, несмотря ни на что. Иногда я очень жалею, что поняла ценность этого так поздно.

***

Я быстро собрала всё необходимое в рюкзак – путь до папиного дома был не близкий. Как только я собралась уходить, за мной увязалась Ника. На самом деле, я планировала уйти до того, как она проснётся.

Ника налетела на меня в прихожей, заметив меня из своей спальни.

- Ты куда? – пропищала она.

- А где «Доброе утро»? Я иду к папе домой.

- Возьмёшь меня с собой? Я быстро оденусь!

Я посмотрела на сестру сверху вниз. Можно было отказать и тут же уйти, но что-то шептало, что и она заслуживает спонтанной совместной прогулки.

- Ну пожалуйста, Тина! Я тебе помогу! – состроила она щенячьи глазки.

- Жду на улице. – Я уже открывала дверь, когда услышала её довольный взвизг.

Мы шли по длинной улице, ведущей в центр города. Вокруг нас прямо на наших глазах жизнь быстро приводилась в движение: на улицах появлялись дети на самокатах, велосипедах и скейтах, громко крича. Я не могла поверить, что наш маленький городишко приспособился к такой ситуации: организовали пункты помощи, поддерживали производства еды и интернет, в процессе разработки была специальная всемирная социальная сеть для того, чтобы люди могли находить друг друга через неё. Я надеялась, что однажды так найду Джастина. Конечно, я не была бы собой, если бы не облазала весь интернет вдоль и поперёк ещё прошлой зимой в его поисках. И Кира, надо отдать должное, принимала в этом активное участие. Но всемирная сеть наотрез отказывалась давать нам возможность отыскать друг друга.

В нашем городке была одна девочка шестнадцати лет, которая вместе со своей сестрой организовала булочную. Мы с Ксюшей, так её звали, хорошо сдружились, а иногда я даже оставалась в булочной помочь ей с выпечкой.

- Тина, Ника, привет! – послышался её жизнерадостный голос. – Куда идёте?

- На другой конец города. Там квартира моего отца, я наконец-то решила прийти туда и посмотреть, что от неё осталось.

- Это не близко. Ой, подождите! – крикнула она и вихрем залетела назад в лавку, хлестнув себя волосами по лицу. Я всегда удивлялась её способности вечно оставаться весёлой и беззаботной. Я внезапно поняла, что ни разу не видела её грустной.

Ксюша вернулась спустя минуту и протянула мне свёрток со свежей выпечкой.

- Вот, только испекли. Возьми, проголодаетесь же.

Сколько я ни сопротивлялась, мы с Никой всё равно остались с пирожками и с большим ещё горячим багетом.

Недалеко от булочной была мастерская одежды, где девочки день и ночь шили вещи. Там работало несколько десятков человек. На удивление, это было одно из самых востребованных мест после завода. На этом самом заводе производились продукты. Там работало больше половины населения нашего маленького городишки, но дело пошло настолько успешно, что у нас стали обменивать товары и из других, более крупных городов. Со временем под заводы начали переделывать торговые центры и прочие большие помещения. Я как-то и сама подумывала пойти работать на завод, ведь там всем работникам выдавали минимальный набор еды на месяц на человека. «Скорее всего так и сделаю, может быть даже завтра пойду и всё узнаю», - сказала я сама себе.

У нас также была мастерская обуви. Там были в основном мальчишки. Они взяли книги из библиотеки ещё до того, как одна девочка устроилась туда библиотекарем, и по этим книгам стали изготавливать обувь.

Благодаря книгам и интернету мы получали много полезной информации. Всё свободное от забот время все проводили за чтением, потому что понимали, что теперь нам самим надо содержать этот мир. Нам крайне необходимо было не только поддерживать всё то, что было создано до нас, но и стараться развиваться дальше.

Вместе с сестрой нудная дорога сократилась вдвое, мы шли и рассказывали друг другу разные весёлые истории. Вскоре мы добрались до дома моего отца.

Вокруг было тихо. Дверь подъезда снизу придерживалась дощечкой, позволяя без труда пройти внутрь. Папина квартира была запрета, цифры на двери покосились каждая в свою сторону. Пришлось обойти дом и отыскать нужное окно.

- Похоже, это оно. – Я, уперевшись ногой в стену и схватившись за оконную раму, заглянула внутрь помещения. – Точно. – Голос слегка дрогнул от того, что я соскочила на землю, грубо приземлившись на сухую ветку.

Я скинула с плеч рюкзак, чтобы не мешал, и попробовала толкнуть форточку. Разбивать окно мало хотелось, но рама после нескольких моих попыток лишь противно скрипнула.

- Тина, смотри! – послышался за моей спиной голос сестры.

- Говори, что такое? Не хочу просто так спускаться. – Я максимально развернула голову назад, пытаясь понять, что она от меня хочет.

- Ну слезь оттуда!

Я снова спрыгнула вниз, на этот раз чуть не налетев на Нику, которая, как оказалось, подошла ближе.

- Ну чего? – Я стала отряхиваться от поднявшейся пыли.

Сестрёнка показала пальцем на соседнее окно.

- Разбито. Это та же квартира?

- Да ты маленький гений. А вот мне надо научиться смотреть внимательней. – Я отбила остатки мешающего стекла, после чего перегнулась через оконную раму. На подоконнике и на полу валялись осколки, но можно было перелезть сразу на спинку кресла. Я подсадила Нику, закинула рюкзак и забралась сама.

Внутри всё покрылось слоем пыли. Вещи лежали так, будто их использовали только вчера. Солнечный свет впервые за долгое время пытался пробиться через запылённые стекла, оставляя причудливые лучи на всём, до чего мог дотянуться. Я открыла все окна и стала осматриваться.

Я стояла в гостиной с большим диваном. Напротив него был маленький кофейный столик, на котором одиноко стояли недогоревшая ароматическая палочка на специальной подставке и папина любимая огромная кружка из-под недопитого чая, который полностью испарился, оставив на краях следы плесени. Я представила, как папа сидит на диване, слушает свою любимую группу, пьёт чай и тихонько насвистывает. Сейчас же жизнь будто застряла где-то глубоко в будущем.

Дальше была спальня. Около аккуратно заправленной кровати на тумбочке на зарядке лежал папин телефон. Я осторожно взяла его. Экран ярко засветился, показывая полный заряд батареи. Я решила проверить, кто ему последний раз писал и звонил. В истории звонков наткнулась на незнакомый номер, но не предала этому особого значения – папе часто звонили по работе. Одно из последних СМС было отправлено на мой номер: «Всё хорошо, выкарабкаемся!»

Открыв шкаф, я стала разглядывать его вещи. В нос сразу ударил папин запах. Он был смешан с бензином из-за постоянной работы с машинами, а также одеколоном. Он выделялся из всех, я бы узнала его из тысячи других. Недолго думая, положила несколько его футболок к себе в рюкзак.

На кухню заходить не стала – просто заглянула, проходя мимо. Уже из коридора можно было почувствовать сильный и противный запах пропавшей еды. Неисследованной осталась только прихожая. Я зашла в неё и встала, как вкопанная. Там лежала сумка, та, что мы потеряли в аэропорту год назад. Я стояла с широко открытыми глазами, не решаясь пошевельнуться, будто от малейшего движения моё видение могло испариться.

- Всё хорошо? – Голос сестры, которая уже стояла сзади меня, заставил меня вздрогнуть.

- Ты меня напугала!

- Прости, – смущённо извинилась Ника, опустив голову вниз и сложив маленькие ручки вместе.

- Это она. Та сумка.

- Так открой, – настояла сестра.

Я на негнущихся ногах подошла к сумке и стала искать записку от Джастина. Засунув руку в один из внутренних карманов, я нащупала маленький свёрнутый листочек. Я не верила своим глазам, ощущениям, да и вообще всему происходящему. Всё это время она лежала тут! Мне надо было только прийти и взять её. Наверное, папа забрал её незадолго до своей смерти, но не успел сказать мне об этом.

Я быстро достала из рюкзака свой телефон и, присев на край дивана, трясущимися руками набрала номер. В тишине гудки телефона казались очень громким, продолжительным сигналом. Вдруг они резко прекратились, заставив меня замереть. Сердце, похоже, остановилось в ожидании, чтобы и ему не нарушать стеклянной тишины.

- Здравствуйте?

Тук-тук. Сердце бьётся, а значит, я жива. Быть такого не может. Английская речь на другом конце перевернула пространство в какое-то пятое измерение.

- Джастин? – робко и тихо, еле слышно произнесла я.

И снова тишина. Предательская, адская тишина. Я могла набрать не тот номер? Или это и не Джастин вовсе? Может, связь оборвалась? Почему он молчит? С каждой долей секунды кишащих в голове вопросов становилось всё больше.

- Тина?

Молчание.

- Тина, это ты?

- Я…

Молчание.

Чириканье птиц за окном.

Шум ветра из динамика телефона.

- Как ты? Что произошло? Почему не позвонила?

- О Боже… Джастин, я… – Дыхание мешало говорить.

- Всё хорошо; спокойно, это же я. - Фразы стрелами впивались в голову.

- Я… Я просто не знаю, что сказать. – Слова автоматически, но тем не менее медленно вытекали наружу, прежде чем я успевала их проанализировать. – Твой номер телефона остался в сумке, которую потеряли в аэропорту. Только что она попала ко мне, и я… В общем, раньше я просто не знала, как с тобой связаться. Мне правда жаль, что так вышло, я места себе не находила всё это время.

Тут я поняла, что сказала слишком много. Очень уж откровенное признание человеку, с которым не общался больше года.

- С тобой всё хорошо? – Американский акцент стал ещё мягче, чем обычно. Телефон создавал небольшие помехи, но это не мешало узнавать нотки Его голоса.

- Я в порядке. А ты?

- Живу вдвоём с братом, на жизнь вроде хватает, поэтому всё нормально.

Повисло новое молчание. Молчание, через которое можно было почувствовать роящиеся мысли в головах у обоих.

Разговор оказался более коротким, чем я себе изначально представляла. Мы обменялись всеми возможными контактами на всякий случай, поговорили ни о чём, но разговор дальше не шёл. Я была уверена, что мы будем болтать без умолку, но всё закончилось на обещании созваниваться каждый день.

По дороге я пересказала сестре разговор. К моему великому удивлению, Ника не стала пытать меня вопросами, и я спокойно погрузилась в пелену раздумий.