Глава 15
Глава 15
Олег ошалело обвел взглядом беспорядочную груду дерева, что осталось от построек, разбросанные валуны, каждый в рост человека, изуродованные тела. Почти у всех в руках были зажаты топоры, на перекошенных лицах застыл ужас.
— Агимас? — предположил Таргитай. — Лискин жених... Савиджак?
Слышалось только частое дыхание амазонки. Мрак медленно пошел к руинам, повернул на спину человека в богатой одежде. В крепко стиснутом кулаке был нож, глаза безумно вытаращены. Грудь и живот были сплошной кровавой раной, словно там вырубывали тупым топором куски мяса.
— Не Агимас, — сказал Мрак угрюмо. — Что-то хуже.
— Что может быть хуже? — спросил Таргитай безнадежно. — Разве что этот неведомый Савиджак.
— Поживешь... если поживешь, увидишь.
— Тогда стоит ли жить?
Все разбрелись по разоренному капищу. Неведомая сила разметала глыбы и бревна, как щепочки, на стенах остались свежие царапины. Похоже, та же неведомая сила в ярости зачем-то била острием меча или копья, высекла глубокие бороздки. Мрак зябко сдвинул плечами: в плотной как гранит древесине он бы такую бороздку вырубывал полдня. Здесь же, судя по царапине, кто-то лишь взмахнул мечом... Мечом?
— Нам повезло, что не схлестнулись с этим парнем, — сказал он хмуро.
— Как утопленникам, — согласился Олег, он вытягивал шею, вслушивался в далекий шум. — Агимас с его сбродом уже у входа!
— А другого выхода нет?
— Здесь вообще нет выхода. Один вход, — объяснил Олег. Он отстранил Лиску себе за спину, взял посох в обе руки, шире расставил ноги. — Придется встречать здесь.
Мрак вытащил секиру. Уши шевельнулись, шум стал громче.
— Когда Лиска сварила в супе лягушку, у тебя вход враз стал и выходом, да еще каким! Агимас жаждет встречи, так пусть же получит!
С секирой на уровне пояса он ринулся в темный провал. Таргитай, не раздумывая, он вообще редко раздумывал, бросился следом. Олег опешил лишь на мгновение, но Таргитай уже исчезал, его Золотой Меч выскользнул из ножен с радостным свистом, рассыпал красные искры, а Лиска едва успела метнуться следом.
Дорогу знали, успели одолеть две трети пути, когда топот десятков бегущих ног превратился из легкого шороха в грохот. Зажатое эхо в страхе металось между стенами. Таргитаю, а особенно Лиске, враги казались бегущими даже по стенам и своду.
Волчьи глаза Мрака не подвели во тьме. Он без крика и воплей рубил направо и налево, в самом деле похожий на матерого волка в овечьем стаде.
Таргитай и Олег дрались тоже молча; кое-как различали надвигающиеся силуэты — догорающий огонь светил врагам в лицо. Те не успевали поднять оружие — падали как под ударами молнии. Лиска уже отдышалась, ее меч иногда поблескивал как одинокая искорка: старалась держаться между Таргитаем и Олегом, те почему-то упорно оттесняли ее назад.
Мрак прорубывался словно косарь в густой траве. Ослепленные враги двигались плотно, грозили задавить массой. Пещера наполнилась криками, лязгом и хриплыми командами.
Уже не скрываясь, Мрак рявкнул:
— На выход, хлопцы! Там эта расцарапанная жаба. Прибьем — в вирые нас ниже спины поцелуют. А Ящер от тоски удавится!
Впереди блеснул и начал приближаться яркий свет. Нанося удары во все стороны, они прорвались к выходу. Мрак уже был залит кровью, на лбу зияла широкая рана, правая рука беспомощно висела, а секиру неловко держал в левой. Теперь свет бил им в глаза, ослепляя и высвечивая их врагам. Таргитай вскрикнул предостерегающе:
— Берегись, зашибу!
Мрак поспешно бросился вниз лицом. Таргитай пробежал по его спине, перед ним и по бокам блистала стена из бронзы, а воздух наполнился вжиканьем и холодным посвистом. Таргитай был мокрый от крови, часто поскальзывался и падал на колени. Олег спешно подхватывал: где проходил Таргитай, сражаться посохом не приходилось.
Яркий свет больно ударил по глазам. Агимас и дюжина телохранителей ожидали в десятке шагов. Там был гребень, сотни его воинов пробегали по вытоптанной до блеска тропе, исчезали в черном разломе.
— Он! — закричал Мрак страшным голосом. — Бей дураков!
Таргитай в три прыжка взлетел на гребень, снес заслон, увидел совсем близко расширенные глаза Агимаса: узнал его Меч, проклятый, не погасло воспоминание о Золотом оружии, священной реликвии киммерийцев!
Таргитай прыгнул к Агимасу, тот отшатнулся, сделал шаг назад. Таргитай невольно протянул руку: ноги предводителя тюринцев оказались на самом уступе коры. Агимас отчаянно взмахнул руками, словно пытался взлететь, вскрикнул, начал падать... Он сам видел, что сорвался в самую глубокую пропасть на свете. Лицо стало белым, а глаза едва не лопнули — обречен, а враг, за которым гонялся по всему свету, цел и смеется!
Таргитай не смеялся: хотя от Агимаса остался только удаляющийся крик, но тюринцев не посеять всех, не стоптать, а кисть уже распухла, Меч вот-вот вывалится из слабеющих пальцев.
— Все влево! — услышали они отчаянный вопль Олега. — Там ветка!
Таргитай не знал, зачем ветка, но без раздумий ринулся влево. Сверкающая стена двигалась перед ним, под ногами было мокро, а красное и мокрое двигалось, корчилось и хватало за ноги.
Мрак остался, где был, сверкающее лезвие слилось в сплошной мерцающий диск, откуда летели капли крови. Амазонка поднырнула, избегая удара, ухватила его обеими руками.
— Быстро! За Олегом!
— Зачем? — рыкнул Мрак люто. — Если бы бегство спасло, заяц был бы бессмертным!
Она едва не повалила, спасла от брошенных дротиков. Еще один клюнул в правое плечо, но следующий щелкнул в воздухе и разлетелся в щепу: Таргитай вернулся, закрыл собой, а Лиска отчаянно утаскивала упирающегося оборотня.
Мрак задыхался, кровь бежала ручьем из рассеченного плеча, на лбу зияла рубленая рана. Красное лицо пожелтело. Он был страшен как смерть, губы посинели.
— Умрем здесь... окружены... видно же...
— Умрем, но позже, — крикнул Олег торопливо.
— Тебе не... все... одно?
— Ой, не все! — воскликнул Олег. — Еще как не все!
Впереди раздавался сиплый отчаянный рев. Умолкал, словно неведомый зверь набирал в грудь воздуха, снова ревел, прерывая себя пыхтением и тяжелым сопением.
Когда выбежали на уступ, навстречу блеснуло янтарное море — оранжевое, бескрайнее. Огромные валы медленно надвигались друг на друга, подминали, вдавливались, застывали желтыми как мед наплывами. С края, касаясь хвостом серого древесного берега, барахтался Змей — передние лапы и белесое пузо влипли в янтарный сок. Правое крыло приклеилось когтистым краем, а когда люди подбежали ближе, приклеилось целиком. Голову Змей держал высоко, ревел тоскливо, в грозном реве не было надежды на избавление.
— Это что? — крикнул Таргитай пораженно. — Глянь туда...
Разделенное древесным гребнем справа искрилось прозрачное море застывшего янтаря. На разной глубине просвечивали застывшие Змеи — гигантские и совсем крохотные, зеленые и с радужными крыльями, а помимо Змеев были существа совсем немыслимые: многолапые, с крыльями, как у гигантских стрекоз, но с длинными зубастыми клювами...
— Мир гораздо старше, чем я думал, — пробормотал Олег пораженно. Он даже забыл трястись и лязгать от ужаса зубами. — Этих зверей нынче нет...
— Были в старину герои, — оценил Мрак. — Перебили, как вшивых гусей. Может быть, простыми палками.
Змей взревел так, что заколыхались желтые волны. В последней отчаянной попытке дернулся изо всех сил, приподнялся. За ним тянулись липкие оранжевые струи, тут же его рвануло обратно, звучно шлепнулся. Влип весь — оба крыла, лапы, даже голова пристыла нижней челюстью.
— Гузно влипло — хана птичке, — бросил Мрак на бегу. — Ну и хрен с таким гузном.
Сзади нарастали крики — их заметили. Змей пытался вывернуть шею, достать страшной зубастой пастью людишек. Олег внезапно остановился, словно налетел на невидимую стену, подбежал к Змею, что-то крикнул.
Мрак бешено заорал:
— Не отставай, дурень!..
— Сейчас-сейчас, — ответил Олег торопливо. Он снова что-то сказал на странном щелкающем языке Змею. Налитые кровью глаза зверя погасли. Пытался оторвать рогатую голову, но липкий сок держал. Олег задергался, словно его раздирали надвое, закричал:
— Лезьте ему на спину!.. Все!
— От высоты свихнулся? — ахнул Мрак.
Лиска послушно ступила на толстый хвост, усеянный шипами. Сразу изорвала сапоги, но как белка пробралась на спину, ухватилась обеими руками за гребень. Таргитай бездумно полез следом, он всегда делал то, что говорили, а Мрак остался один — разъяренный, красный, с секирой в руке.
— Мрак! — закричал Олег отчаянно, как раненый заяц, — у нас нет выбора! Мы и так уже погибли!
Мрак, ругаясь, полез по хвосту на спину обездвиженного Змея. Олег взобрался последним. Из-за поворота выскочили преследователи. В невров и Лиску полетели стрелы, но не долетели — расцветили липучку белым оперением. Олег срывающимся голосом прокричал длинную фразу на том же щелкающем языке.
Над головой страшно загремело. Блеснул яростный свет. Мрак вскрикнул и зажмурился. В ноздри ударил удушающий запах, расчихались Лиска и Таргитай. Олег прокричал, расчихался тоже.
Мрак приоткрыл глаз, отшатнулся. Огромное янтарное море застывающего сока кипело, возносилось плотными желтыми струями. Змей барахтался, едва не скидывая людей, пятился на твердый берег. Липкая масса под лапами растеклась желтой водой. Неожиданно крылья с чмоканьем оторвались от внезапно разжиженного сока, взметнулись, разбрызгивая желтые капли.
Олег закричал:
— Цепляйтесь крепче!..
Порывами ветра от крыльев едва не сбрасывало, два дротика ударили в круглые щиты плотных чешуек. Одно древком стукнуло Мрака по голове. Он выругался:
— Куда эта летучая мышь прет?
Змей тяжело побежал по гребню расщелины, все убыстряя и убыстряя бег. Навстречу, спотыкаясь и падая, неслись стражи, метали дротики, тыкали короткими мечами. Змей смял их, как медведь мышей, на бегу присел и мощно оттолкнулся.
Борясь с внезапно наступившей тяжестью, Мрак с трудом повернул голову. Его защемило между длинными иглами гребня — тупыми, вытертыми, а внизу за округлым боком Змея, с выпирающими как у голодной коровы ребрами, проплывала далекая земля. Ноги Мрака упирались в чешуйку, больше похожую на каменную плиту, иначе соскользнул бы вниз. С трудом оторвал взгляд, чувствуя, как отчаянно колотится сердце, поднял голову и зажмурился.
Ветер свистел в ушах, толчки подбрасывали, прижимали к угловатым пластинам-чешуйкам. Олег протянул Лиске и Таргитаю из мешка веревку, мол, привяжитесь. Мрак вроде бы держится цепко.
— Мрак, у тебя глаза острее... Мы летим к северу или к югу?
— Восток, — выкрикнул Мрак сквозь порыв ветра. Глаз он не открывал.
— Да?.. Мрак, а что вон там внизу — стадо или конники Агимаса?
Мрак лежал на дергающейся спине Змея, как застывший на зиму клещ, вцепился всеми четырьмя. Не открывая глаз, подвигал носом, ловя далекие запахи, прохрипел:
— Стадо.
— Да? — повторил Олег встревоженно. — Ты по запаху? А это не от Таргитая? А где Агимас? Тебе не видно? А что видно?
— Тебя, дурня, видно, — ответил Мрак зло. Он приоткрыл один глаз, но вниз не смотрел. — Я волк, понимаешь? Не дурная птаха с уродливыми крыльями и голыми лапами.
Олега словно палкой по темени шибанули. Мрак впервые выказал страх, да еще где! На спине Змея совсем не страшно, разве что чуть боязно. Вон даже Таргитай вовсю лялякает с Лиской, правда, смотрит ей в глаза, но Таргитай не умеет чувствовать страх.
Мрак медленно открыл другой глаз, взглянул, тут же голова вздернулась кверху, словно конь лягнул в подбородок, но опять же замедленно и с натугой отпустил, будто сворачивал шею быку, на этот раз смотрел долго, а затуманенные глаза обрели прежнюю ясность.
— Мрак, — сказал Олег, — ты вон сразу привыкаешь... А я чуть не умер от страха, когда меня подняло в воздух. А подняли ж свои крылья, и то перепугался до свинячьего визга!
— Куда этот сарай с крыльями прет? — спросил Мрак, отводя глаза.
— Знать бы...
— Ты же Вещий, увидь, догадайся, пойми!
— Куда может лететь Змей? Баб красть, как говаривают, но, думаю, это брехня. Лучше корову сопрет — мяса больше. Да и каких баб ему сейчас, не до баб — худой, дрожит, не верит, что вырвался...
— А как он сумел?
— Знаю заклятие, разжижающее смолу. Правда, ненадолго.
Мрак с опаской смерил взглядом расстояние до рогатой головы Змея. Теперь видел, что это не рога — костяные выступы под глазами. Мощные надбровные дуги, голова как бочка, а шея хоть и коротковата, но позволит дотянуться до спины.
— Эта гадюка хоть понимает, — спросил он с надеждой, — что его спасли?
Олег подумал, пожал плечами:
— Вряд ли. Древние, если верить старым книгам, умели разговаривать, но этот, судя по шерсти на лапах и костяным мозолям на гузне, — из новых, подурнее.
— Когда есть сила, — согласился Мрак, — то ум зачем? Вон Громобой силен, как этот летающий уж, а ума вряд ли больше.
Змей растопырил крылья, застыл, вытянул морду. Теплые токи поддерживали в воздухе, несли. Змей скользил как стрела между зеленым небом и желтой от сухости землей. Мрак толкнул Олега, указал на крылья: мол, вот так надо и тебе учиться летать, когтем не шелохнет, скотина, летит сам по себе. Приловчился, это тебе не конем управлять без поводьев, уметь надо.
Лиска храбро улыбалась, хоть и пожелтела. Разговаривала с Таргитаем, зубы стучали, ее трясло, а Таргитай с восторгом свесил голову, повизгивал, указывал пальцем на проплывающих внизу крохотных всадников, стада.
Змей подвигал спиной словно конь, сгоняющий слепней, повернул голову. В вытаращенных глазах крылатой рептилии появилось тупое изумление. Змей словно бы только сейчас обнаружил на спине чужое присутствие. А может, и в самом деле только сейчас — одурел в смоле, приходит в себя с трудом.
Олег выставил перед собой кулак с белым кольцом, но Змей лишь страшно лязгнул огромной пастью, чуть промахнулся, а Мрак с размаха, держа секиру одной рукой, ударил. Удар пришелся плашмя по ноздре. Змей взвыл, из ноздри вылетела гигантская сопля, Олег едва увернулся. Мрак снова занес секиру. И их прижало к спине, тела отяжелели. Ветер свистел в ушах, кожаные крылья хлопали часто, щелкали в воздухе, как деревенский пастух щелкает кнутом, подгоняя коров.
В выси Змей снова попытался стащить зубастой пастью непрошеных седоков. Мрак отчаянно колотил секирой, стараясь бить по нежным ноздрям. С другой стороны Олег с размаха тыкал острой палкой в глаза. Лиска завизжала: ослепнет, все упадем, как спелые груши, но глаза Змея оказались под прозрачной кожей — даже не мигнул. Не умеет, как объяснил Олег.
Их швыряло в воздухе, прижимало. Мрак дважды хватал Таргитая почти на лету, руки онемели, а секира едва не выпала из ослабевших пальцев.
— Ну и жизнь, — прохрипел он. — Жили себе в Лесу, жили...
— А в Болоте? — ответил Олег тоскливо. — Дурни, еще жаловались.
Змей внезапно захлопнул голодную пасть, снова вытянулся в струну, но пошел резко вниз. Мрак, которого едва не снесло вверх, с проклятиями уцепился крепче. Внизу на далекой желтой земле двигались крохотные коровы — некрупное стадо в две-три сотни голов, сзади ехали конные пастухи.
— Жратаньки восхотел, — сказал Мрак с ненавистью. — Не мог смолы нажраться, там же ее на сто Змеев, да еще и гадюкам хватит!
— А мы?
— Что мы? У Таргитая в мешке мясо и лепешки.
— Да нет, Змей сейчас кинется на коров...
Воздух свистел в ушах. Змей шел вниз как сапсан, бьющий уток на лету. Таргитай зачем-то щупал мешок, лицо было недоумевающее. Мрак криво усмехнулся: наивный волхв думает, что у Таргитая в мешке залежится что-то съестное. Он скоро сам мешок начнет жевать.
Огромная уродливая тень упала на стадо. Коровы тревожно замычали, начали разбегаться. Пастухи, воинственно хлопая бичами и крича, пустили коней во весь опор. Хищников надлежит отгонять, будь это волки или крылатые твари. Змей хлопал крыльями, перешел в стремительный полет над самой землей, догнал крупную коровенку с раздутыми боками.
Олег надеялся, что Змей схватит ее и поднимет в воздух, унесет, но огромная туша рухнула прямо на бедное животное. Корова даже не мукнула, Змей прижал к земле, огромные крылья опустились на землю.
Таргитай от внезапного толчка скатился с шипастой спины, оказался на странно толстом кожистом одеяле, натянутом на изогнутые сухие кости. Из шкуры торчали редкие вытертые волоски, просматривалась сеточка с пульсирующей кровью. Кое-как сообразил, что лежит на растопыренном крыле, уткнувшись носом в кожистую перепонку между крючковатыми пальцами.
Змей жадно рвал корову, заглатывал, сопя и давясь, огромные куски с брызжущей кровью. Пасть была в крови, красные слюни текли и капали на землю.
Пастухи примчались с криками, отважно метнули дротики. Кони храпели и пятились. Дротики упали, не долетев. Пастухи схватились за луки, а Мрак заорал:
— Стойте! Вы рехнулись? Вы ж своих коней кормите?
Пастухи торопливо пустили стрелы. Таргитай охнул, схватился за плечо. Лиска уворачивалась, а Мрак зло ловил стрелы, ломал, остро жалея, что с ним нет его лука: посшибал бы с седла, как спелые дыни. Олег шептал заклятия, тер кольцо и чертил в воздухе знаки. Две стрелы пронеслись рядом, одна задела волосы, еще три ударили у ног в костяные чешуйки.
Таргитай укрылся за широким костяным гребнем, вернее — защитила Лиска. Олег присел рядом, спрашивал торопливо:
— Что делать, а? Что делать? Вон там мчатся всадники Агимаса! Тот и на Змея полезет, зубами стащит...
— Озверел почище Змея. Чем так допекли?
Змей жрал корову, ни на что не обращая внимания. Таргитай наконец вскарабкался, а Мрак, напротив, соскочил, секиру держал обеими руками. Один из всадников отважно ринулся на него, в руке блеснул меч. Мрак в последний миг качнулся в сторону, секира со страшной силой ударила наискось — конь всхрапнул, сделал судорожный прыжок вперед и упал: тяжелое лезвие рассекло грудь пополам.
Всадник перелетел через голову, ударился. Мрак во мгновение ока оказался рядом, сорвал колчан, тут же наложил стрелу на тетиву. Три стрелы вылетели одна за другой. Два всадника зашатались в седлах, а третий, раненный в ногу, поспешно повернул коня.
Оглушенный попытался подняться, лапнул отлетевший меч. Мрак пинком отправил его обратно, оскалил зубы в злой усмешке:
— Кто поспеет раньше: Агимас или Змей?
— Агимас погиб, — крикнул Олег со Змея.
Змей чавкал, давился. Кости трещали, кровь брызгала, текла по жуткой пасти. Пыльное облако заблистало бликами на металле, вперед вырвались всадники на бешено скачущих конях. Мрак отбросил секиру и снова наложил стрелу на тетиву.
— Нажрется, — сказал Таргитай с тревогой, — не взлетит. Целую корову!
— Здоров пожрать, — буркнул Мрак. — Ты да Змей — едоки не угонишься! Оттяни его за уши, надо уносить ноги.
— А где у него уши?
— Тогда за хвост.
Таргитай едва не пошел тащить Змея за хвост, Олег перехватил, загнал наверх и велел держаться за гребень. Лиска торопливо привязывала к костяному частоколу мешки, себя перехватила за пояс, в руках появился ее костяной лук.
Мрак прицелился. Впереди несся невредимый Агимас, в опущенной руке блестела кривой меч. На смуглом обезображенном лице, покрытом свежими ссадинами, проступила хищная радость. За ним из пыльного облака вынырнуло около сотни всадников.
Змей забеспокоился, поднял голову. Крылья пошли в стороны. Олег закричал отчаянно:
— Мрак! Быстрее к нам! Сейчас взлетит!
Мрак в недоумении повернул голову:
— Драться не будет?
— Он дурак, но не такой же! Уже знает стрелы, копья, а то и мечи. Такая добыча кусается сама. Быстрее!
Змей побежал неожиданно резво. Крылья захлопали по воздуху, пузо сперва волочилось, вздымая сухую пыль, но Змей вскоре подобрался, скачки стали шире.
— Быстрее!
Мрак бежал уже сбоку, пытался ухватиться за лапу, промахнулся. Змей толчком сбил, Мрак перекувыркнулся через голову. Невры и Лиска со страхом глядели на распростертое тело, на которое уже набегали всадники с занесенными над головами мечами.
Мрак извернулся, цапнул проносящийся рядом кончик хвоста. Его протащило по сухой земле, душегрейка разогрелась и едва не задымилась, едкая пыль забила горло. Внезапно взметнуло в воздух, опора ушла из-под ног. Сцепив зубы, отгоняя картины удаляющейся земли, он начал подтягиваться на руках, переползать выше.
Когда залез на хвост, похожий на старое бревно, с засохшей кровью, застыл, приходя в себя, но глаз все равно не открывал. Его трясло, как Олега, а руки стали ватными, как у Таргитая после обеда. Смутно слышал сквозь шум крови в ушах крики, грохот копыт и хлопающие удары по воздуху.
Шероховатое бревно начало терять жесткость, изогнулось. Проклиная все на свете, едва не всхлипывая, Мрак пополз вверх, уверяя себя, что всего-навсего взбирается по хрупкой ветке на вершину дерева в разгар урагана.
Удары по воздуху прекратились, бревно — заметно утолщившееся — снова вытянулось, а ветер дул только в лицо. Мрак открыл глаза, сжал челюсти, потихоньку двинулся дальше, цепляясь за чешуйки и гребень. Трое на спине Змея привязались веревкой, никто даже руки не протянет, бесчувственные. Для них Мрак — несокрушимая скала, а у этой несокрушимой — в животе льдина с сарай размером! Как бы сам не дрогнул в заднице...
Когда кое-как из последних сил втянулся на горбатую спину, Таргитай сразу пожаловался:
— Холодно, Мрак!.. У меня от этого проклятого Змея зуб на зуб не попадает. Сам как лягушка, да еще ветер...
Мрак отер дрожащей рукой крупные капли с распаренного лица, прохрипел:
— Шелудивому свиненку в червень зябко.
— Куда летим? — спросила Лиска.
— Спроси у Змея, — предложил Мрак.
— Наверное, купаться, — предположил Олег. — Что делать, хорошо пожравши?
— Известно что, — сказал Таргитай наивно.
— Эт дело нехитрое, можно и на лету.
— Пчела на лету не может, — сказал Таргитай. — У нее живот такой.
— Думаю, что у этой пчелы живот другой, — заметил Олег. — Не завидую тем, кто сейчас под нами.
— Да, — сказал Мрак странным голосом. — Зато нам совсем хорошо.
Змей летел тяжело, часто растопыривал крылья и подолгу парил. Его медленно вздымало вверх, оттуда он по наклонной быстро скользил вперед, а когда оказывался у земли, снова распахивал гигантские крылья во всю ширь, вздымался на невидимых тепловых струях.
Таргитай устал таращить глаза ввысь — надеялся узреть небесную твердь, за которой хранятся несметные массы воды, именуемые за неизмеримость хлябями. Даже шляпок золотых гвоздей не рассмотрел, а те должны быть немалыми — ведь небесную твердь ковали боги!
Лиска потеряла интерес к небу — им не интересовался Олег. Мрак суетливо ощупывал мешки, перебирал оружие. Несмотря на раззяв-изгоев, почти ничего не утеряно. Волхв кроме мешка с волховскими зельями захватил и сверток с одеялом. У него, подумать только, даже секира торчит на перевязи, когда и успел, видать, душа трепещет как рыба на сковородке, а руки свое делают!
Однажды Змей повернул голову, чем-то раздраженный, попытался ухватить седоков. Мрак уже оклемался, тут же ткнул обеими руками секиру. Тонкая кожа лопнула, каплю черной крови сорвало ветром. Олег успел пригнуться, кровь попала на костяной гребень, кость зашипела и потемнела, запахло горелым. Змей обиженно взревел, больше не поворачивался.
К вечеру впереди начали вырастать горы. Огромное зеленое облако Прадуба осталось позади, ствол казался тонким, как у подсолнуха. Горы приближались быстро. Змей усиленно работал крыльями, даже шею вытянул, торопился.
Олег пытался вытащить книгу, но ветер едва не вырвал из рук. Перекинул мешок через плечо, прищурился:
— На Авзацкие горы мало похоже... Агриппейские?.. Или Агапские? Как тебе кажется, Мрак?
— Когда мне кажется, я плюю через левое плечо.
— Да, я тоже попадаю на бедного Таргитая. Но ежели эти горы Авзацкие, то нам придется делать крюк, чтобы попасть к Гольшу.
— А стоит ли? — сказал Мрак безнадежно. — От бедного Гольша наверняка одни косточки...
Змей лупил по воздуху остервенело, несся как выпущенная стрела. Свирепый ветер продувал до костей. Олег наконец обхватил дрожащую Лиску, сдавил, согревая. Таргитай горбился за их спиной, укрываясь от ветра, ладони сунул под мышки, заодно прижимая к груди дудочку. Мрак щурился, высматривал впереди. Он же первым напрягся, не глядя, нащупал рукоять секиры.
Змей начал снижаться, полетел над самыми вершинами гор. Мрак похолодел, старался не опускать глаза — прямо под пузом Змея проносились острые гребни.
— Глядите! — вскрикнул Таргитай запоздало.