X часть. Инопланитянеееее! |конец|.
— Это не ты. Убирайся из моей головы. /Ванесса.
Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли искры, а челюсти свело от напряжения. Слова фальшивого Блейна всё еще набатом отдавались в ушах, выжигая изнутри остатки самообладания. Но внезапно ледяной холод, исходивший от него, сменился резким толчком в грудь. Пространство вокруг дрогнуло, картинка старой квартиры пошла трещинами и осыпалась серым пеплом, обнажая мертвые декорации Белфроста.
Первым из тумана, тяжело дыша и спотыкаясь, вывалился Бобби. Следом за ним материализовалась я, а затем и остальные — нас выплюнуло обратно в реальность Изнанки, словно переваренные остатки чьего-то кошмара.
— Какого хрена это сейчас было?! Что за комната пыток на выезде?! /Бобби.
— Я видела Сару... Господи, это было так реально! Она кричала, что я сбежала, пока та тварь рвала её на куски. А потом набежала толпа, они хватали меня за руки и орали, что я предательница! /Кэсси.
— А у меня был гребаный морг! Бесконечный зал, ряды ледяных столов, а на одном из них... там лежала Элли. А потом она встала. Подошла ко мне вплотную и выдала, что я её бросил! Что пока её нужно было спасать, я пил и флиртовал со Стейси! Но я же говорил вам, что так будет! Я не хотел с ней заигрывать, вы меня заставили в это ввязаться! /Бобби.
— Бобби, успокойся! Элли не могла этого знать, она уже была здесь. И делал ты это только ради неё, чтобы вытянуть хоть какую-то зацепку. /Лена.
— Да какая разница, что она знала?! В том бреду это выглядело так, будто она правда меня ненавидит... Лена, а у тебя? Что ты видела? /Бобби.
— Мама и папа... Они стояли в тумане и винили меня в своей смерти. А потом появился Чейз... настоящий Чейз, как мне тогда казалось. Он сказал, что я использую его и всех вас только ради своей выгоды. Что мне плевать на чувства, лишь бы добиться своего. /Лена.
— Это был не я, принцесса. Даже не думай в это верить. /Чейз.
— Я знаю. Теперь знаю. /Лена.
Чейз собственническим жестом притянул Лену к себе, а я украдкой взглянула на Блейна. Он стоял чуть поодаль, бледный как полотно, с плотно сжатыми губами. Его взгляд был направлен куда-то сквозь нас, в самую гущу тумана, где всё еще мерещились призраки прошлого.
— Блейн, Несса... А вы что видели? У вас же тоже был этот коллективный глюк? /Бобби.
— Горящее здание. Просто старое здание в огне. /Блейн.
— И всё? Серьёзно? Просто пожар и никакой драмы? /Бобби.
— Просто здание, Бобстер. Больше ничего. /Блейн.
Голос Блейна звучал ровно, почти безразлично, но я видела, как побелели его костяшки пальцев, когда он сжал кулаки. Он лгал. Или, по крайней мере, чертовски сильно недоговаривал. Я всё еще чувствовала фантомную боль от его слов о Рейн.
«Она намного лучше тебя». Эта фраза застряла в моем мозгу, как заноза. А что, если это не просто морок? Что, если Изнанка лишь озвучила то, что он скрывает за своей заботой? Возможно, я и правда лишь жалкая замена, тень той, настоящей... И мне сейчас на это очень прозрачно намекнули.
— Несс? А у тебя что за триллер был? /Бобби.
— Не знаю, что это было... Какое-то темное закрытое помещение. Стены давили, дышать было нечем. Больше ничего. /Ванесса.
Я соврала так же легко и естественно, как дышала. Сказать им правду — значило признать, что я была киллером. Признать, что Полина сгорела из-за меня. И, что самое невыносимое, признать: я до смерти боюсь услышать эти слова от реального Блейна. Боюсь, что он посмотрит на меня и увидит не Ванессу, а монстра, который приносит только смерть.
— Чуваки, у вас даже кошмары скучные! Пожары, стены... Скукотища. Чейз, а у тебя что? /Бобби.
— Темнота. /Чейз.
— Темнота? Серьезно? Ты чё, темноты боишься? Может, тебя за ручку подержать, когда стемнеет? А то вдруг бабайка из-под кровати вылезет? /Бобби.
— А ты прям нарываешься сегодня, Бобовый. /Чейз.
Голос Чейза прозвучал пугающе низко, но Бобби, окрыленный тем, что его собственный кошмар с моргом закончился, кажется, потерял инстинкт самосохранения.
— Не, ну реально! Может, ты ещё пауков боишься? Или клоунов с красными шариками? /Бобби.
— Еще одно слово, и я покажу одному конкретному клоуну, чего в этом мире реально стоит бояться. /Чейз.
— Понял! Молчу-молчу, оценил серьезность момента! /Бобби.
— Фу, пауки. Терпеть их не могу. /Ванесса.
— Хах, так ты у нас пауков боишься, Ведьмочка? /Блейн.
Блейн впервые за последние десять минут посмотрел прямо на меня, и в его взгляде промелькнула тень той привычной теплоты, которую я так отчаянно искала.
— Ну да. Есть такое. /Ванесса.
Внутри всё сжалось.
А вдруг он подумает, что я трусиха? Что я слабая и бесполезная? Рейн бы наверняка не испугалась какой-то мелкой многоножки...
— Ну, то есть, они мне просто противны. Мерзкие, волосатые твари. Не то чтобы я прям в обморок падала от страха, просто... эстетически не одобряю. /Ванесса.
Я попыталась придать голосу безразличия, но пальцы всё равно нервно теребили край куртки. Это место продолжало шептать мне на ухо, что я недостаточно хороша, и даже обсуждение пауков превращалось в испытание.
— Эстетически не одобряешь, значит? Ладно, буду иметь в виду. Если увижу паука — героически спасу тебя от этого «эстетического шока». /Блейн.
— Хах. Спасибо, герой. /Ванесса.
Я постаралась улыбнуться, но внутри всё равно скребло. Этот короткий момент тепла от Блейна был как пластырь на открытую рану — приятно, но кровь всё равно просачивается.
— Чейз — псих ненормальный. Официальное заявление. /Бобби.
Бобби картинно поправил воображаемый галстук, явно пытаясь сбросить остатки липкого страха после своего видения с моргом.
— Брат, у тебя рот явно не закрывается по заводским настройкам. Угомонись, пока он тебе его принудительно не захлопнул. /Ванесса.
— Я, вообще-то, всё слышал. /Чейз.
— Я знаю, что ты слышал! В этом и весь прикол. /Бобби.
Бобби вызывающе вскинул подбородок, но при этом предусмотрительно сделал полшага за спину Блейна, используя его как живой щит.
— Дядь, а чего ты так Чейза не любишь? Прям искры летят каждый раз. /Неля.
Неля подошла ближе, кутаясь в свою куртку. В этом мертвом Белфросте даже её голос звучал как-то приглушенно, будто город впитывал звуки.
— «Не люблю»? Да я его обожаю! Просто у нас с ним разные взгляды на жизнь. Я за позитив и выживание через юмор, а он за «я угрюмый альфа-самец, бойся моей тени». Разве нет? /Бобби.
Чейз лишь тяжело вздохнул и покачал головой, даже не удостоив Бобби ответом. Его молчание было тяжелым, как могильная плита, но Бобстеру, кажется, было жизненно необходимо заполнять эту звенящую пустоту хоть каким-то шумом.
— Мне до сих пор плохо от того, что я увидела... Сара сказала, что я нашла ей замену сразу, как только она умерла. Будто её жизнь для меня ничего не значила. /Кэсси.
Кэсси подняла на нас полные слез глаза. В этом сером мареве её лицо казалось почти прозрачным.
— Кэсс, послушай меня. Этот туман... он явно играет на наших чувствах, на самом сокровенном страхе. Он вытаскивает наружу то, в чем мы боимся признаться даже самим себе, и бьет под дых. Вот из-за этого мы и стоим тут как на иголках, дергаясь от каждого шороха. Это не реальность, это просто гадкая проекция. /Ванесса.
Я говорила уверенно, почти жестко, пытаясь привести подругу в чувство. Но внутри меня всё дрожало.
Вот я всё это прекрасно понимаю, головой осознаю, что это ловушка... но схуяли я тогда так нервничаю?
Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Образ сгоревшей Полины всё еще стоял перед глазами, а ледяной тон фальшивого Блейна пропитал кожу насквозь. Если я такая умная и всё понимаю, почему мне хочется сорваться на крик и бежать отсюда, пока этот пепел не забил мне легкие?
— Согласна с Нессой. Это была не Сара. Настоящая Сара никогда бы так не сказала, даже в шутку. /Лена.
— И всё же... кто это был тогда? Откуда эта хрень вообще знает про Сару? Откуда она вытащила её голос? /Кэсси.
— Интересный вопрос, Кэсс... Над этим надо серьезно подумать. А я, как вы заметили, думать сегодня решительно не умею. Мозги в режиме энергосбережения. /Ванесса.
— Слышали, да? Моя мама — непризнанный гений. Иногда выдает такие философские вещи, что хоть записывай, а сейчас — «я думать не умею». Удобная позиция. /Неля.
— Может, этот мир как-то копается прямо в наших мозгах? Находит самое больное, самое гнилое и провоцирует это, заставляя нас верить в худшее? /Лена.
— Скорее всего, так и есть. Я ведь... я и правда до сих пор виню себя за смерть Сары. Каждую ночь прокручиваю тот день. Изнанка просто дала этому чувству голос. /Кэсси.
Чейз резко остановился, прислушиваясь к мертвому штилю улицы. Его взгляд сканировал пустые окна домов, затянутые паутиной пепла.
— А никто больше ничего странного не замечает? Кроме наших спецэффектов в голове? /Чейз.
— Дай-ка я подумаю... Мы находимся в каком-то потустороннем мире, в компании жутких анонимов, которые только и делают, что пялятся на нас из углов. Тут повсюду чудо-юдо спецэффектный туман, который выжимает из нас страх, вину и желание вскрыться. Ну, даже не знаю, Чейз. Вроде всё в пределах нормы, ничего странного не вижу. Обычный вторник. /Ванесса.
— А тут что-то, кроме странного, вообще осталось? Единственное, что меня сейчас может реально впечатлить, это если у Блейна хер на лбу вырастет. Вот тогда я скажу: «Ого, вот это поворот!» /Бобби.
— Чего?! Что у меня вырастет? А ну иди сюда, юморист недоделанный, я тебе сейчас сам что-нибудь выращу! /Блейн.
Бобби, издав ультразвуковой писк, пулей метнулся за мою спину, хватаясь за куртку.
— Че-е-ейз! Не-е-есса! Спасайте! Псих на охоте! /Бобби.
— Даже не смотри на меня. Я тебя защищать не буду. Аист, как бы сильно я тебя ни любила, но тут уж извини — сам виноват. Фильтруй базар, пока тебе его не отфильтровали физически. /Ванесса.
— Сестра ещё называется... Предательница! Своих сдаешь в лапы деспоту! /Бобби.
— Бобовый, будешь фантазировать о Блейне и его анатомических особенностях потом, а сейчас разуйте глаза. Эти странные твари... они пропали. /Чейз.
— Слушайте, давайте мы им хоть какую-то кличку дадим? А то «эти», «странные», «твари» — как-то несерьезно. Ну типа... Смотрящие? Ходящие? Или просто — Пустые? /Ванесса.
— Точно! А где все? Только что же стояли, как на параде! /Кэсси.
— Вот и мне интересно. С чего такие резкие перемены в расписании? /Чейз.
— Это не к добру. В Изнанке ничего не исчезает просто так. Нужно осмотреться и понять, что произошло, пока нас не застали врасплох. /Блейн.
— Да у нас, если честно, всё пребывание тут изначально было не к добру. Одним странным явлением больше, одним меньше... Какая разница? /Ванесса.
— Слушайте, вам не угодишь! То вам не нравилось, что «Пустые» тут ошивались и на нервы капали. Челы ушли, освободили жилплощадь, а вас и это не устраивает? Вы уж определитесь, мы за мирное сосуществование или за одиночество! /Бобби.
— Аист, у них вообще с этим плохо — с принятием решений. Они едва могут определиться с цветом носков, а ты хочешь, чтобы они в другом измерении логику нашли? Смирись, это безнадежно. /Ванесса.
— Кстати, помните, я говорила, что дядя Бобби не любит Чейза? Так вот, я официально заявляю: я ошиблась. На самом деле это мама не любит Чейза... ну и папу заодно. Живите с этим теперь. /Неля.
— Неправда! Ладно, правда. /Ванесса.
— Ого! Прямое включение из зала суда! Чистосердечное признание получено! /Бобби.
— Бобстер, прикрой рот. Она шутит. По крайней мере, я на это очень надеюсь ради твоего же спокойствия. /Блейн.
— Специфическое у тебя чувство юмора, Несс. В такой-то обстановке. /Чейз.
— Какая обстановка, такой и юмор. А что, мне начать рыдать? От этого Пустые не вернутся и чаем нас не напоят. /Ванесса.
— Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, что если нас тут прихлопнут, то мама уйдет в мир иной с чистой совестью. /Неля.
— И вообще, мне до жути стремно. Когда такая толпа Пустых резко испаряется — это не к добру. Затишье перед бурей? /Лена.
— Вот именно! Неизвестность пугает больше всего. И что нам теперь делать? Стоять и ждать, пока они передумают и вернутся? /Кэсси.
— Сейчас нам не остается ничего, кроме как бродить по этому городу и искать наших. Заодно осмотримся, попробуем понять правила этого места. /Чейз.
— Нам бы и припасы найти не помешало... Кстати, плохие новости: еда, которую мы взяли с собой, испортилась. /Блейн.
Блейн выудил из рюкзака пакет, от которого даже на расстоянии потянуло чем-то кислым и затхлым.
— Чего?! В смысле? Блейн, мы же всё свежее упаковывали, а тут находимся максимум час! Ну, полтора от силы. /Ванесса.
— Сама посмотри. Вода в бутылках зацвела и стухла, банки с консервами вздулись и проржавели насквозь, будто пролежали в сыром подвале лет десять. /Блейн.
— Что за черт?! Как такое возможно за час? /Чейз.
— Помните, что Волк нам вдалбливал? Время здесь течет иначе. Видимо, вот оно — это «иначе». Для нас прошел час, а для бутербродов в сумке — целая вечность. /Ванесса.
— Мы что... остались без еды?! В мире, где даже воздух состоит из пепла?! /Бобби.
Бобби выглядел так, будто у него только что отобрали смысл жизни. Мы переглянулись. Если органика гниет здесь с такой скоростью, то что Изнанка сделает с нами через те самые семьдесят два часа?
— Ладно, не паникуем. Идем к аптеке. /Чейз.
Мы двинулись в сторону покосившейся вывески с зеленым крестом. Я так до конца и не поняла, какую именно информацию Чейз надеялся там найти — рецепт от безумия или карту города, — но спорить не стала. Внутри аптеки пахло пылью и старыми лекарствами, которые превратились в бесполезный порошок. Мы обыскали стеллажи, надеясь найти хоть что-то уцелевшее, но Изнанка была безжалостна ко всему, что пришло из нашего мира.
Спустя десять минут бесплодных поисков мы вышли обратно на улицу. Воздух стал заметно тяжелее, а пепел — темнее.
— Ладно, план такой: нам нужно найти Эвана, Элли и кассира. Разделимся, так будет быстрее. /Чейз.
— Ещё чего! Я в фильмах ужасов видел, с чего это начинается. Никаких «разделимся». /Бобби.
— Ой, Аист, расслабься. Ты же видишь: наше мнение их очень «интересует». Примерно так же, как мнение муравьев об асфальтоукладчике. /Ванесса.
— Так мы охватим больше территории. У нас всего семьдесят два часа, а время здесь, как мы выяснили, летит по своим садистским законам. Нам нельзя задерживаться. /Блейн.
— Ну конечно, Блейн предсказуемо согласен с Чейзом! Эти двое всегда заодно, спелись на почве сурового героизма. А потом еще удивляются, почему их в приличных компаниях никто не любит. /Бобби.
— Ну, если уж совсем душнить и приводить факты, то Лена любит Чейза, а мама — Блейна. Так что как минимум два человека в этой компании их вполне себе котируют. /Неля.
— А тебя-то кто любит, Бобстер? /Блейн.
— Чейз. Всем сердцем и душой. /Бобби.
— Мы знакомы? /Чейз.
— Ха-ха, очень смешно, оценил юмор высшей пробы! Напомни-ка мне, великий и ужасный, кто тут у нас темноты боится? /Бобби.
— Я люблю Аиста. Приходится, знаете ли, он всё-таки мой брат. Иногда ведет себя как законченный дурак, но кровь — не водица. /Ванесса.
— Я тоже люблю Бобби. /Лена.
— А вот это ты сейчас зря сказала. Плохая идея. /Чейз.
— Лена, быстро забери свои слова назад! Видишь, у человека уже искры из глаз от ревности! /Бобби.
— Спокойно, я люблю его как друга! А так — только Чейз мой краш, вне конкуренции. /Лена.
— Ого, Чейз ревнует уже второй раз за час. Многовато для одного дня в параллельном измерении. /Ванесса.
— Фух, аж вся жизнь перед глазами пронеслась. Думал, Чейз меня прямо здесь в пепел закатает. /Бобби.
— Всё, закончили балаган. Мы с Принцессой проверим школу. /Чейз.
— Ого, школа! Там, кстати, библиотека есть, в которую Бо так рвался, чтобы спросить у той тетки дорогу. Помнишь, Бобстер? Твой звездный час. /Неля.
— Бібліотека, бібліотека. Найкраще місце для хорошого.. кхм. Не важно что там дальше. /Ванесса.
После того как мы ещё немного попиздели языками, разгоняя липкий страх, судьба (в лице Чейза) всё-таки нас раскидала.
Лена и её «принцесса» — ой, простите, Чейз и его Принцесса, как и планировали, двинули в сторону школы. Кэсси и Бобби... ну, эти двое вообще хз куда ушли, но с таким энтузиазмом, будто там раздают бесплатную пиццу, а не путевки в один конец.
Ну а мы... Я, Неля и Питер Петтигрю из «Гарри Поттера» (прости, Блейзер) выбрали самый «оптимистичный» маршрут — в полицейский участок. Логика железная: если где и искать зацепки по пропавшим, то в архивах. Хотя в Белфросте даже закон, кажется, давно сдох и разложился.
Неля шла впереди, задорно подпрыгивая на каждом шагу. Серьезно, со стороны могло показаться, что ребенок гуляет по залитому солнцем парку, а не по выжженному измерению, где пепел забивается в ноздри и скрипит на зубах.
— Нель, ты бы потише... А то Смотрящие решат, что ты слишком жизнерадостная для этого кладбища. /Ванесса.
— Мам, ну ты чего? Тут же атмосферно! Как в тех хоррор-квестах. Смотри, я выдерживаю! Ты обязана потом меня туда повести. /Неля.
— В квестах есть кнопка «стоп» и оператор, который выведет тебя к чаю с печеньками, а тут у нас из бонусов только Петтигрю, то есть.. Блейн со своим сложным лицом и полные карманы пепла. /Ванесса.
— Эй, я всё слышу. И я не Петтигрю. Тот хотя бы крысой прикидывался, а я просто пытаюсь понять, почему от этого участка несет гарью сильнее, чем от моего кошмара. /Блейн.
Блейн шел чуть позади меня, его рука постоянно лежала на рукоятке ножа. Он был напряжен, как натянутая струна, и это его состояние передавалось мне гораздо быстрее, чем показное спокойствие Нели.
Мы свернули за угол, и перед нами выросло серое бетонное здание. Окна полицейского участка были разбиты, а изнутри вырывались густые клубы того самого «умного» тумана. На входе висела табличка, на которой вместо привычных надписей кто-то коряво выцарапал: «ВСЕ УШЛИ НА ФРОНТ.».
— Слушай, Блейн... А Петтигрю ведь тоже до последнего делал вид, что он на стороне хороших парней. /Ванесса.
— Намекаешь на то, что я могу оказаться крысой? /Блейн.
— Просто делюсь наблюдениями. В Изнанке всё не то, чем кажется. /Ванесса.
Блейн остановился и посмотрел мне прямо в глаза. В этом взгляде не было той издевательской жути из видения, но была какая-то глубокая, застарелая усталость. Он хотел что-то сказать, но Неля уже доскакала до входа и замерла, указывая на доску объявлений
Мы покрутились в этом бетонном склепе ещё минут пятнадцать, заглядывая в пустые обезьянники и перерывая стопки пожелтевших бланков, но участок словно вымер дважды: сначала в реальности, а потом здесь. Ни кассира, ни ответов — только противный скрип крошек стекла под подошвами. Пришлось разворачиваться и топать назад к точке сбора.
Неля всё так же шла впереди, стараясь сохранять лицо и делая вид, что вся эта крипота её вообще не трогает. Такая вся взрослая, независимая, «атмосферная». Но я-то свою дочь знаю.
— Слушай, Нель, ты такая спокойная, я прямо не могу. Настоящая расхитительница гробниц. /Ванесса.
— Ну а что? Страх — это просто химическая реакция, мам. Я выше этого. /Неля.
— Ой, ли? А напомни-ка мне, кто пять минут назад в архиве чуть потолок не пробил головой, когда я просто из-за угла вышла? /Ванесса.
— Мам! Это был эффект неожиданности! /Неля.
— Ага, эффект неожиданности с ультразвуковым сопровождением. Я думала, у Блейзера барабанные перепонки лопнут. Ты так орала, будто за мной как минимум армия Пустых гналась, а не просто материнское желание спросить, не нашла ли ты чего интересного. /Ванесса.
— Я просто... я проверяла твою реакцию! И вообще, в этом тумане все тени выглядят как монстры. /Неля.
— Конечно, конечно. Запишем это в протокол как «тактический крик для дезориентации противника». /Ванесса.
Я мельком глянула на Блейна. Он шел чуть в стороне, и на его губах впервые за долгое время промелькнула слабая, но настоящая усмешка. Видимо, наши семейные перепалки действовали на него получше любого успокоительного.
— Не переживай, Нель. Бобби на твоем месте, скорее всего, еще бы и в обморок упал для полноты картины. /Блейн.
— Вот-вот! Дядя Бобби — вообще эталон трусости, на его фоне я — герой боевиков. /Неля.
— Герой боевиков со звонким голосом. Ладно, «героиня», прибавь шагу. Пепел начинает засыпать дорогу, нам нужно найти остальных, пока мы тут окончательно не заблудились в этих трех соснах. /Ванесса.
Неля демонстративно фыркнула, сложила руки на груди и снова прибавила ходу, возобновив свою «прогулку по парку», хотя спина у неё была напряжена, как струна. Блейн поравнялся со мной, чуть задев плечом, и я почувствовала, как от него исходит едва уловимый запах табака и холода.
— Эй, ведьмочка, чего ты её достаешь? Ребенок и так на грани, а ты еще и про архив припоминаешь. /Блейн.
— Какая я мать, если не подколю своего же ребенка при каждом удобном случае? Это мой священный долг и единственное развлечение в этом сером аду. /Ванесса.
— Жестокая ты женщина. /Блейн.
— И ты всё равно меня любишь. /Ванесса.
— И всё равно тебя до безумия люблю. /Блейн.
Он произнес это так просто, почти обыденно, но в его голосе прозвучала та самая хрипотца, от которой у меня всегда мурашки по коже. Блейн на секунду сжал мою ладонь — его пальцы были ледяными, но хватка — уверенной и собственнической.
«А вдруг врет?» — пронеслось в голове ядовитой змеей. — «Вдруг это просто привычка? Или он говорит это, потому что здесь, в Изнанке, страшно остаться одному? Вдруг Рейн всё еще занимает все его мысли, а я — просто способ не сойти с ума от тишины?»
Так, стоп. Почему я его вечно подозреваю? Понятно же, что мой мозг просто пытается найти во мне изъяны, вот так и накручиваю себя. Блейн бы не стал встречаться со мной «по приколу». Он не из тех, кто тратит время на фальшь, особенно когда мир вокруг буквально рассыпается в пепел. Изнанка бьет по самому больному — по доверию. Если я сейчас поддамся этим мыслям, этот город сожрет меня без остатка.
Я покрепче сжала его пальцы в ответ, пытаясь передать всё то, что не могла сказать вслух.
— Мам, пап! Хватит там нежности разводить, мы почти пришли! /Неля.
Мы дотопали до центра, где наш «совет мудрецов» постановил: идем в супермаркет. Тот самый, из которого они в прошлом драпали сверкая пятками — там еще какой-то Джош фигурировал и куча мутных личностей. Я стояла в сторонке и честно пыталась вдуплить в их разборки, но выходило туго. Короче, выяснилось, что никто ничерта не нашел, так что выбора особо не было — попёрлись в этот магазин.
Заходим. И кого мы видим? На посту, как верный Хатико, застыл кассир Гарольд. Ну, я его сразу окрестила Гешей — так роднее. Выглядел он, мягко говоря, паршиво: типичный представитель тех тварей, что ошивались на улице. Ребята решили его пока не трогать, хотя я от таких новостей была не в восторге. Моё предложение было простым и элегантным: связать его к чертям собачьим, чтобы пока он там барахтался, мы успели эффектно свалить в закат. Но кто меня — такую гениальную, шикарную, неповторимую, красивую, умную и самосовершенную — вообще слушает в этой компании? Правильно, никто. Обидно, досадно, но ладно.
Мы прошли в глубь магазина, и тут выяснилось, что Лена с Чейзом всё-таки не просто так по углам шарились. Они нашли видеокамеру Эвана.
Мы сгрудились вокруг маленького экранчика. Эван снимал свои будни в этом аду — видимо, пытался сохранить остатки кукухи, фиксируя реальность. Из видео стало ясно: когда их троицу затянуло сюда, их раскидало по разным углам, и он вообще никого из своих не видел. А еще этот «зоопарк» оказался куда разнообразнее, чем мы думали. Тут тебе твари на любой вкус и цвет: маленькие и шустрые, огромные и неповоротливые, те самые снежные уроды, что кошмарили наш мир год назад, и наши старые знакомые — Пустые. Просто шведский стол из кошмаров, честное слово.
И тут нас осенило окончательно. Наш «сон» — это не просто глюк, это Изнанка целенаправленно вскрывает тебя, как консервную банку. Страх, вина, старое доброе сожаление — она жрет всё. Если дашь слабину и поведешься на её провокации, ты застреваешь в этом цикле, пока не превратишься в одну из этих теней. Скорее всего, бедный Эван сейчас как раз в таком личном Аду, из которого выхода нет — только бесконечный повтор худших моментов жизни.
И пока я предавалась этим жизнеутверждающим мыслям, два наших главных гения — Биба и Боба, два долбоеба, а по паспорту Блейн и Чейз — решили заняться «наукой». Экспериментаторы хреновы. Они решили вскрыть Гешу, чтобы посмотреть, что у него там внутри тикает!
— Блейн, как насчет того, чтобы вскрыть нашего друга и посмотреть, из чего же он состоит? /Чейз.
— Вы спятили?! Вы оба реально спятили! Мы в чертовом зазеркалье, а вы решили устроить кружок патологоанатомов-любителей?! /Бобби.
Бобби выглядел так, будто сам сейчас упадет в обморок прямо на грязный кафель супермаркета. Но наши «альфа-самцы» даже ухом не повели.
— Слушайте сюда, Биба и Боба... Вы вообще в курсе, что анатомию можно изучать по учебникам? Ну, или хотя бы не на мутантах в другом измерении? /Ванесса.
— Ведьма, это не ради фана. Нам нужно понять, остались ли у них жизненно важные органы или эта дрянь перестроила их полностью. Если мы будем знать, куда бить, шансы выжить вырастут. С одним Гешей мы точно справимся, кем бы он ни был. /Блейн.
— Ага, конечно. Оправдывайтесь теперь тактическим преимуществом. Я всё поняла: вам просто по душе расчлененка. Один — угрюмый мясник, второй — его верный подмастерье. Идеальный дуэт для фильма ужасов категории «Б». /Ванесса.
— А если он какой-то ядовитый?! Или кинется на вас?! Это опасно, вы же даже не знаете, что у него вместо крови! /Лена.
— Скоро стемнеет! Эван на видео ясно сказал, что ночью тут вылезают твари пострашнее Пустых! /Кэсси.
— Этого ещё не хватало для полного счастья. Ночной безлимитный тариф на кошмары открыт. /Ванесса.
Я устало прислонилась к стеллажу с просроченными хлопьями. Атмосфера накалялась быстрее, чем гниют консервы в этом месте. Чейз, не обращая внимания на панику девочек, кивнул Блейну на нашего неподвижного «друга» за кассой.
— Ну, вариантов нет. Давай отнесем Гарика в подсобку и разберем его на запчасти. Там тише, и если он начнет орать, звук не так далеко разлетится. Заодно поймем, с кем вообще связались. /Чейз.
— Слушай, Чейз, тут и полному дураку понятно, что мы связались с тварью. Чтобы это осознать, необязательно устраивать из подсобки филиал скотобойни. /Ванесса.
— Боже, меня сейчас стошнит... Бедный Гарольд. Он же просто хотел пробивать чеки, а закончит как экспонат в кунсткамере. /Бобби.
— Ты тут Бога зовешь, Аист? Серьезно? Мне кажется, или это занятие абсолютно бесполезно даже в нашем мире, а здесь — и подавно? Тут если кто и откликнется, то явно не ангелы с арфами. Скорее что-то с лишним набором челюстей. /Ванесса.
— Пошли. /Блейн.
— Знаете, ребята... Мне официально кажется, что в нашей компании завелись Дьяволы. Целых два экземпляра. Один вскрывает людей ради интереса, второй — ради «тактики». /Ванесса.
— Три. /Бобби.
— А чё так? Кто это у нас внезапно стал третьим в списке падших ангелов? Неужели Лена решила захватить мир своим обаянием? /Ванесса.
— Ты. /Бобби.
Я на секунду поперхнулась воздухом. Бобби медленно повернул голову ко мне, и в его глазах, обычно полных паники, промелькнула странная, почти серьезная искра.
— Я? С какого перепугу? Я тут, между прочим, единственный голос разума, который против превращения супермаркета в анатомический театр! /Ванесса.
— Несс, ты подкалываешь нас даже тогда, когда нас собираются сожрать. Ты стоишь посреди ада с невозмутимым лицом и шутишь про Бога и дьяволов. Обычные люди так себя не ведут. Ты либо абсолютно бесстрашная, либо у тебя внутри сидит что-то похлеще, чем у этих двоих. /Бобби.
— ... Осуждаю. И вообще, Бобстер, предъявлять мне за отсутствие страха, когда ты сам дрожишь как осиновый лист на ветру — это как минимум неэтично. /Ванесса.
— Подождите, подождите, подождите. Вы сейчас реально собираетесь это делать? Прямо сейчас?! /Бобби.
— А когда? На Рождество? У нас счетчик тикает, Бобовый. Семьдесят два часа — это не отпуск в Турции. /Чейз.
— Кстати, а когда тут Рождество будет? Или в Изнанке вечный Хэллоуин? /Неля.
— Эм... Неля, ты, конечно, очень вовремя про Рождество вспомнила. Самое время обсуждать подарки и индейку, пока папа с дядей Чейзом готовят Гарика к разделке. /Ванесса.
— Ну, умею, практикую. Надо же как-то разряжать обстановку, а то у дяди Бобби скоро пар из ушей пойдет от праведного гнева. /Неля.
— Прости, Господи... Помилуй нас грешных... /Бобби.
Бобби реально начал креститься, глядя на то, как Блейн проверяет остроту лезвия о край металлического стола. Звук «вжик-вжик» в тишине пустого магазина звучал максимально неуютно.
— Ну, Аист, опять ты со своим «Господи». Нету тут Бога, Бобби. Смирись. Мы в месте, которое он, видимо, забыл стереть из черновиков. Так что отвали от него, у него и в нашем мире дел полно, а тут мы сами по себе. /Ванесса.
Блейн бросил на меня быстрый взгляд — в нем читалось что-то среднее между одобрением моей «черствости» и сочувствием к Бобби.
— Блейн, хватаем его и тащим в подсобку. Девушки и Бобби, оставайтесь здесь. /Чейз.
Чейз скомандовал это таким тоном, будто раздавал указания на зачистку сектора, а не предлагал устроить вивисекцию кассиру в отделе кулинарии. Блейн молча кивнул, перехватывая Гешу поудобнее.
— Есть, мой генерал. Развлекайтесь там, а я, пожалуй, пас. Не горю желанием смотреть, как вы Гарика на запчасти разбираете. У меня на сегодня лимит по кровавым зрелищам исчерпан. /Ванесса.
— А почему это сразу «Девушки и Бобби»?! Чейз, ты серьезно? Я что, теперь официально в одной категории с ними? /Бобби.
Бобби возмущенно всплеснул руками, на мгновение даже забыв, что его только что чуть не стошнило от вида серой кожи кассира. Он переводил взгляд с Чейза на нас, ожидая справедливости, но наткнулся только на мою ехидную ухмылку.
— Слушай, братец, а тебе наша категория чем-то не нравится? Ты сейчас намекаешь на то, что быть в компании шикарных, умных и — в моем случае — практически идеальных женщин — это какое-то наказание? Или ты считаешь, что мы тут слишком хрупкие, чтобы слушать твоё нытьё? /Ванесса.
— Да я не про то! Просто... почему он меня отделил от «мужиков с ножами»? /Бобби.
— Потому что «мужики с ножами» сейчас будут заниматься грязной работой, а ты, Аист, будешь работать нашим доблестным телохранителем. Ну, или хотя бы послужишь живым щитом, если из подсобки вылезет что-то, что не захочет препарироваться. Гордись, это ответственная миссия. /Ванесса.
Парни ушли в подсобку с Гешей, оставив нас один на один с тишиной супермаркета. Но тишина длилась недолго. Стоило мне бросить взгляд в панорамное окно, как сердце пропустило удар.
На улице, прямо перед входом, стояли сотни серых фигур. Они окружили здание плотным, безжизненным кольцом, плечом к плечу. Сотни голов, повернутых под неестественными углами, и все смотрят на нас сквозь стекло.
— Господи помилуй. Мне пофиг, что Бог тут вряд ли существует, но вдруг он просто отвернулся на минуту? /Неля.
— Хах. Мило. Кажется, у нас аншлаг, а я даже билеты не продала. /Ванесса.
— Нет, нет, нет, нет, нет... Этого не может быть. /Бобби.
— Что они делают?! Почему они просто смотрят?! /Кэсси.
— Разве не ясно? Окружают нас. Хотят убедиться, что мы не сбежим с этого праздника жизни раньше времени. /Ванесса.
— Но пока они просто стоят. /Блейн
— Это «пока» — вряд ли надолго. В Изнанке вежливость заканчивается быстро. /Ванесса.
— «Пока». Мне нравится это слово. Очень обнадеживающее/Чейз.
— Стойте. Геша же сквозь стену прошел, правильно? Значит, и эти тоже, возможно, так умеют. Стены для них — просто декорация. /Ванесса.
— Ой, мамочки... Нам конец. /Кэсси.
Одна фигура сделала механический шаг вперед. За ней еще одна. Синхронно, будто по команде невидимого дирижера.
— Бегом баррикадируйте двери! Живо! /Блейн.
— Да Гарольд сквозь стену прошел! Че им даст эта ваша баррикада из тележек?! /Бобби.
— Мы не знаем, умеют ли остальные так делать, или Геша был «особенным». Давайте, шевелитесь! /Блейн.
— Главное — не паникуйте!!! Помните камеру? Иначе вас в ваш личный ад засосет прямо сейчас! /Лена.
— Аист, пожалуйста, не паникуй! Слышишь? Дыши! Мне второй инфаркт за твою шкуру не нужен, я еще первый не оплатила. /Ванесса.
— А я уже даже не знаю, что лучше! В личном аду хотя бы стены знакомые, а здесь — черт знает что! /Бобби.
Твари приближались к супермаркету. Их шаги не издавали звука, и это пугало больше всего.
— Что будем делать? Мы в ловушке!!! /Бобби.
— Для начала — не ори. Помните, Эван говорил, что есть разные твари? Может, некоторые реагируют на звук. Лучше вообще не шуметь на всякий случай. /Ванесса.
Вдруг сзади, из густой темноты складских помещений, раздался шорох и появился нечеткий силуэт.
— Черт! Они уже в здании! Мы пропустили их! /Бобби.
— Не. Кричи. /Ванесса.
Чейз среагировал мгновенно. Он сорвался с места и, не раздумывая, нанес силуэту сокрушительный удар в голову. Послышался глухой вскрик, и человек — настоящий, костлявый человек — рухнул на пол.
— Вот блин... Это же Брендан! /Бобби.
— Кто? Какой еще Брендан? /Ванесса.
— Ну... Элли и Эвана ты знаешь. А Брендан — это еще один человек, за которым мы пришли. Тот самый кассир! /Бобби.
— Тот самый «Геша №2», который настоящий? /Ванесса.
— Да! /Кэсси.
Я посмотрела на лежащего без сознания Брендана, потом на Чейза, который явно не ожидал такого поворота, а потом на сотни Пустых, которые уже вплотную подошли к стеклу.
— Поздравляю, Чейз. Ты только что вырубил единственного свидетеля, который мог нам что-то объяснить. /Ванесса.
Сотни безликих фигур за стеклом — зрелище не для слабонервных. Они просто стояли и впитывали каждое наше движение, словно мы были какими-то зверушками в зоопарке. Кэсси в панике предложила рвануть через черный ход, но, сюрприз-сюрприз, там всё заперто наглухо. Бежать некуда.
По стеклу поползли трещины, напоминающие паутину. Ситуация — дрянь. Лена внезапно выдала идею: «А что, если замереть? Вдруг они нас не видят, если мы не двигаемся?». Сначала все такие: «Ты серьезно? Мы будем стоять как истуканы, пока нам головы отрывают?». Ну, я в своем репертуаре ответила, что мы просто посмотрим, кому первому голову открутят, и тогда остальные уже точно начнут сваливать. В итоге план «статуи» приняли за неимением лучшего.
Стекло лопнуло с оглушительным звоном под напором этой серой массы. Мы все замерли. Я инстинктивно заслонила Нелю собой, стараясь даже не моргать. Лена вцепилась в Чейза, Бобби застыл рядом с ними, а Блейн с Кэсси затаились за стеллажами. Я дышать перестала, клянусь.
Твари обтекали нас, как холодная вода. Но одна, самая любопытная, остановилась прямо перед Бобби. Я уже чувствовала, как пальцы сжимают рукоять ножа — еще секунда, и я бы всадила его этой твари в глотку. Но тут произошло то, от чего даже у меня челюсть чуть не отвисла: тварь открыла пасть, и оттуда вылез длинный, склизкий язык, точь-в-точь как у Венома. И она... она просто облизала лицо Бобби! Снизу доверху. После чего, видимо, не найдя в Аисте ничего вкусного, потеряла интерес и ушла вслед за остальными.
Когда последняя тварь покинула магазин, у Бобби просто подкосились колени, и он рухнул на кафель. Вид у него был такой, будто его не облизали, а через мясорубку пропустили. Чейз, этот мастер неуместных шуток, не удержался:
— Бобстер, я искренне надеюсь, что это был не первый твой поцелуй. Хотя техника у него специфическая, признаю. /Чейз.
Я же перевела взгляд на Блейна и Кэсси.
— Кэсс, солнышко, пожалуйста, отпусти уже руку Блейна. Ему она еще пригодится, да и мне спокойнее будет. Спасибо. /Ванесса.
— Ага. Вцепилась в меня как пиранья, я думал, руку оторвет быстрее, чем те твари. /Блейн.
— Да я испугалась, кирпич ты бесчувственный! У меня шок был, понятно?! /Кэсси.
— Синяк на полруки поставила... /Блейн.
— Ой, не умрешь. Заживет как на собаке. Бобби, ты как? Слюна мутанта не жжется? /Ванесса.
— Иди лесом, Несс! Тебя бы эта хрень языком по лицу проехалась, я бы посмотрел, как ты шутишь! Меня какая-то тварь облизала, а ты издеваешься! /Бобби.
Бобби продолжал яростно вытирать щеку, едва ли не снимая верхний слой эпителия. Его колотило так, что зубы стучали громче, чем трещало разбитое стекло под ногами.
— Ну... Считай, что ты здесь самый популярный. К тебе зато подкатывала настоящая серая мадама. Прикинь, какая честь? Остальных она даже взглядом не удостоила, а в тебе разглядела «того самого». /Ванесса.
— Да пошла ты со своими «подкатами»! У неё язык был как наждачка в слизи! Чейз, скажи ей! /Бобби.
— А что я? Я согласен с Мелочью. Ты теперь официально первый парень на Изнанке. Можешь гордиться. /Чейз.
— Предатели... Все вы предатели. /Бобби.
— Так, закончили балаган. Чейз, займись тем, что приведи этого подкидыша в чувство. А мы пока залатаем эту дыру, пока сюда не набилось еще больше «поклонников» Аиста. Несите всё, что может подойти: стеллажи, доски, вон те холодильники. /Блейн.
— Чё за фигня? Почему у нас внезапно образовалось сразу два командира? «Чизкейк» и «Петтигрю» в одном флаконе. Шикарно живем, ребят, просто люкс. Один режет, другой командует, а нам пиздец с ними обоими. /Ванесса.
— Несс, не ворчи. Чем быстрее забаррикадируемся, тем меньше шансов, что следующая «мадама» решит облизнуть тебя. /Блейн.
— Ой, напугал ежа... Бобби, хорош страдать, твоя слюнявая подруга ушла, хватай вон ту полку, герой-любовник! /Ванесса.
— Так, стоп. Если эти твари такие, как Эван описывал, то разбитое окно — это как пригласительный на ужин, где мы — основное блюдо. /Чейз.
— И чем мы его закроем? Тут же супермаркет, а не строительный магазин. Нам что, чипсами дыру затыкать? /Ванесса.
— По старинке, собачьим кормом? /Блейн.
— Или стеллажами можно. /Кэсси.
Блейн скептически оглядел ряды товаров, его взгляд зацепился за тяжелые мешки в отделе для животных.
— Стеллажи не герметичные, между полками щели, так что мелкие твари могут пролезть. А вот мешки с собачьим кормом, наполнителем для туалетов — самое то. Тащи всё, что весит больше десяти килограммов. Будем укладывать мешки прямо на битое стекло, один на другой, как мешки с песком в окопах. /Блейн.
Бобби, который всё еще пытался оттереть с лица невидимый след языка «серой мадамы», замер с открытым ртом.
— Я только что пережил домогательство от серой мумии, а теперь должен таскать собачий корм?! Ребят, вы издеваетесь? У меня ПТСР развивается в геометрической прогрессии! /Бобби.
— Аист, меньше нытья — больше мышц. Работай давай, а то в следующий раз я тебя не от этой твари спасать буду, а сама ей скормлю, чтобы не слушать твои жалобы. /Ванесса.
— Вы с Блейном ужасны. Стоите друг друга... Два сапога — пара, честное слово. Один режет, вторая скармливает. Идеальная пара для конца света. /Бобби.
— Бобстер, либо дыру залатаем, либо готовься к новой встрече со своей дамочкой. У неё, кажется, остались к тебе вопросы. /Блейн.
— Я за мешками! Всё, ушел! /Бобби.
Бобби подорвался так, будто у него под пятками загорелся пол.
— Один? Нам еще штук сорок таких надо. /Блейн.
— Сорок?! Ты издеваешься?! /Бобби.
— Бобби, ты же качался. /Кэсси.
— Значит, слушай сюда... /Бобби.
— Бобби, давай мы в тебя верим наш Лев, наш тигр, наш титан. /Лена.
— Вот когда ты так делаешь... /Бобби.
— Что тогда? /Ванесса.
— Я боюсь, что уже стою на прицеле Чейза. /Бобби.
— Бобовый, сюда. /Чейз.
Я хмыкнула, глядя на то, как Бобби после слов Лены потащил мешок с таким видом, будто он не корм несет, а спасает человечество (или хотя бы свою репутацию в глазах дам).
— Ленок, неплохо. Титан, говоришь? Главное, чтобы наш титан не надорвался на тридцатом мешке, а то Чейз его точно пристрелит из милосердия, чтобы не мучился. /Ванесса.
Через несколько минут Брендана наконец-то привели в чувство. Вид у него был такой, будто его пропустили через промышленный шредер, а потом склеили скотчем. Неудивительно — прожить год в личном аду, где тебя бесконечно убивают и воскрешают, — это вам не в санатории отдыхать. Кукуха там явно улетела в теплые края и возвращаться не планировала.
— Мы тут, Брендан! Мы пришли за вами! Всё хорошо, мы тебя вытащим! /Кэсси.
— Вообще-то, лично я пришел за Эваном. Кстати, насчет этого... Где он? /Чейз.
Чейз навис над ним как грозовая туча. Его прямолинейность сейчас была полезна так же, как вилка при поедании супа.
— А... Я... Оно... /Брендан.
— Брендан, у тебя что, аллергия на внятные ответы? Соберись! Где Эван? /Чейз.
— И где Элли?! Куда вы её дели?! /Бобби.
Бобби, подстегиваемый паникой, схватил беднягу за плечи и начал трясти так, что у того голова болталась как у китайской собачки на торпеде авто.
— Бобби... не тряси меня... меня сейчас вырвет прямо на твой крутой прикид... /Брендан.
— ГДЕ ОНА?! ТЫ ЕЁ ВИДЕЛ?! /Бобби.
— А ну, двое, брысь отсюда! Дебилы, честное слово. Так вы от него нихера не получите, кроме порции завтрака на ботинки. Он только в сознание пришел, у него мозг еще на загрузке стоит. /Ванесса.
Я бесцеремонно отодвинула парней в сторону и присела перед Бренданом на корточки. Постаралась сделать лицо максимально дружелюбным, насколько это вообще возможно для человека, который только что завалил вход в магазин мешками с собачьей едой.
— Брендан, верно? /Ванесса.
— Да... А ты кто? Ты тоже... из этих? Которые не умирают? /Брендан.
— Я Несса. Рада знакомству, хотя обстоятельства могли быть и посимпатичнее. Слушай меня внимательно, никто тебя больше не тронет. Что ты помнишь последнее? До того, как Чейз решил проверить твою голову на прочность? /Ванесса.
— Я... не знаю. /Брендан.
— В смысле ты не знаешь?! Ты там был целый год! Как можно не знать?! /Бобби.
— Бобби, заткнись уже, а? Твое «радио паника» мешает работать. Иди лучше проверь, плотно ли лежат мешки, и долатай дыру. Брендан, посмотри на меня. Почему ты не знаешь? Что произошло? /Ванесса.
Брендан обхватил себя руками, его начало мелко трясти. Он уставился в одну точку на пыльном полу, будто заново проживая те моменты.
— Нас разбросало в разные стороны. Я очнулся на какой-то заправке, один. Ни Эвана, ни Элли рядом не было... только пустые канистры и этот проклятый пепел. /Брендан.
Он замолчал на секунду, сглотнув ком в горле.
— Потом меня накрыл туман и перенес в супермаркет, где я работал... Каждый раз туда ломились какие-то твари, я умирал, но потом снова оживал, и всё повторялось заново. Это была бесконечная смена, Несса. День за днем, смерть за смертью. Я видел Эвана мельком, в перерывах между кошмарами, но он был... другим. Он искал выход, а я просто пытался не сойти с ума от боли. /Брендан.
— То есть ты хочешь сказать, что Изнанка заперла тебя в «дне сурка», пока остальные были где-то еще? /Ванесса.
— Да. /Брендан.
— Значит, ты всё это время был в личном аду? /Чейз.
— Что за личный ад? /Брендан.
Бедняга посмотрел на Чейза так, будто тот заговорил на суахили. Похоже, когда ты варишься в этом котле год, ты перестаешь называть это «адом» — для тебя это просто паршивый вторник, который никогда не кончается.
— Алло! Брендан, мы тут меньше суток, а уже знаем больше тебя. Ты чем вообще занимался? Кроме того, что изображал бессмертного кассира? /Бобби.
— Брендан, а ты Эвана и Элли вообще не видел? /Лена.
— Нет. Извините, мне очень плохо. /Брендан.
— Ничего страшного, главное, что ты жив. /Кэсси.
— Согласна с Кэсс. Уже хорошо, что ты жив. Хотя.. "жив" тут понятие растяжымое. /Ванесса.
— Блейн, ты чего у окна стоишь? /Бобби.
— Стемнело. Похоже, это и есть ночь. /Блейн.
Блейн замер у баррикады, вглядываясь в щели между мешками. Снаружи мир окончательно утонул в чернильном киселе, где даже пепел перестал быть серым.
— О боже. Что теперь будет? /Кэсси.
— Ничего, если будем сидеть тихо. Эван же говорил. А утром сходим в церковь. /Чейз.
— В церковь? Зачем вам туда? Вы что, решили массово покаяться перед финалом? /Брендан.
— Потому что мой брат там прятался. Если хотим найти хоть какие-то зацепки или понять, куда он делся, нам нужно в церковь. /Чейз.
Брендан подпрыгнул на месте, будто его током ударило. Его и так пошатнувшаяся психика явно не одобряла туристические маршруты по святым местам Изнанки.
— Я не пойду! Я только что выбрался из одного кошмара, а вы хотите, чтобы я вышел туда?! К этим?! Я обычный кассир, а не какой-то там герой из Marvel! /Брендан.
— Брендан, мы не можем тут остаться. Нас рано или поздно вычислят. Мы должны найти ребят. /Кэсси.
— Я не хочу туда идти! /Брендан.
— Меня не волнует, чего ты хочешь, чудик. /Чейз.
— Либо ты идешь с нами, либо остаешься здесь один на один с Гешей в подсобке. Выбирай. /Блейн.
Брендан схватился за голову, его начало трясти еще сильнее.
— О господи, у меня сейчас сердце остановится... Мне нужна вода. Срочно. /Брендан.
— Так, успокойся! Иначе сейчас в свой личный ад попадешь. /Лена.
— Брендан, давай помогу. /Кэсси.
— Не надо, я сам успокоюсь... Мне просто нужно прогуляться и перевести дух. Где вода? Я найду воду. /Брендан.
Я посмотрела на то, как Брендан, спотыкаясь о собственные ноги, уходит в темноту торговых рядов. Потом перевела взгляд на парней — Чейз стоял с каменным лицом, а Блейн методично проверял снаряжение. В груди шевельнулось что-то, отдаленно напоминающее совесть, или просто раздражение от того, насколько все вокруг стали бесчувственными чурбанами.
— Знаете, извините, конечно, но мне становится противно. Да, я понимаю, что многие из вас потеряли друзей, семью и так далее. У каждого свой список потерь. Но что вам этот паренек-то сделал? Вы на него насели так, будто он вам лично миллион задолжал. Вы будто его даже понять не пытаетесь.
Я сделала паузу, поправляя куртку.
— Он прожил год в личном аду. Год, Карл! Где его убивали и воскрешали на завтрак, обед и ужин. А вы хотите от него невозможного — чтобы он прямо сейчас взял автомат и пошел штурмовать цитадель зла? У любого бы кукуха поехала так, что не догонишь. Я не психолог, но даже мне понятно, что это не норма. Прекращайте вести себя как инквизиторы. Всё, хватит. Пойду я, пройдусь по магазину. Аист, не скучай, пока меня нет, и смотри, чтобы твоя серая подружка не пробралась через вентиляцию. Если что — зовите. /Ванесса.
Я развернулась и зашагала в ту же сторону, куда ушел Брендан. Свет фонарика выхватывал из темноты пустые полки и груды мусора. Атмосфера в отделе напитков была еще более гнетущей, чем на кассе. Тишина здесь казалась какой-то... липкой.
Я шла по темному залу, когда тишину разорвал оглушительный грохот. В пятом ряду рухнул стеллаж — жестяные банки с горошком и кукурузой посыпались на пол, разлетаясь со звоном, который в этой гробовой тишине звучал как взрыв гранаты.
Брендан вскрикнул и забился под полку, а я замерла, вскидывая фонарик. И тут я услышала это. Шорох в вентиляции. Быстрый, сухой, мерзкий звук, будто тысячи маленьких ножек бегают по металлу прямо над нашими головами.
— Вот черт... /Ванесса.
Вспомнились слова Эвана: мелкие твари. Главное — не дать им себя окружить. Но, похоже, у этих ребят были свои планы на вечер. Вентиляционная решетка не выдержала и с мясом вылетела из потолка. Из дыры посыпались они.
Размером не больше кошки, тощие, серые, они приземлялись на лапы с глухим стуком и тут же скалились. Когда одна из них открыла пасть, я увидела сотни игольчатых зубов, расположенных в несколько рядов.
— Брендан, беги к ребятам! Живо! /Ванесса.
Но он застыл, парализованный ужасом. Твари начали прыгать вперед, перебирая лапами с невероятной скоростью. До ребят было слишком далеко, и я понимала: судя по звукам из торгового зала, до них тоже добрались.
— Поиграем, мелочь пузатая? — я перехватила нож, чувствуя, как адреналин затапливает вены.
Одна из тварей прыгнула, целясь мне прямо в лицо. Я увернулась, сбивая её в полете тяжелым фонариком, и тут же пнула вторую, которая пыталась вцепиться мне в лодыжку.
Пока мы отбивались от этой зубастой мелюзги, я уже прикидывала, сколько шрамов останется на память об этом супермаркете. Но тут произошло нечто странное: твари синхронно замерли, поджали свои облезлые хвосты и с утробным писком рванули назад в вентиляцию, будто за ними гнался сам дьявол с пылесосом.
Я, не теряя ни секунды, рванула к ребятам.
— Мама! /Неля.
— Еще раз так напугаешь — я тебя от себя на метр не отпущу. Поняла, Ведьмочка? Будешь за руку ходить, как первоклашка. /Блейн.
Блейн выглядел злым, но я видела, как у него дрогнул желвак — переживал, значит.
— Но я же жива, как видишь. Почти не надкусанная. Кстати, а почему они ушли? У них что, обеденный перерыв закончился? /Ванесса.
— Может, они испугались? Нас-то вон сколько. /Лена.
— Ага, конечно! Что может напугать стаю бессмертных зубастых крыс, которые жрут всё на своем пути?! У них инстинкт страха атрофирован вместе с совестью! /Бобби.
— Не знаю, Бобстер. Только если... не пришла тварь побольше их. /Ванесса.
— Бессмертная крыса побольше. /Чейз.
— Только не говорите, что это их мамочка. /Бобби.
— Это скорее всего одиночка! Помните, Эван говорил? /Лена.
— Точно!!! Так, что он там говорил... Что они на звук идут! Если встретим её, то нужно сидеть тихо. /Кэсси.
— Слышал, чудик? Это не кастинг на «Битву экстрасенсов», это твой шанс не стать ужином. Рот на замок. /Чейз.
В проёме виднеется огромная морда. Тварь медленно, с каким-то механическим хрустом в шее, поворачивает голову в нашу сторону.
— Твою же мать! Это что, динозавр из отдела заморозки?! /Бобби.
— Она доберется до нас, она сожрет нас! Нам конец! Мы все умрем! /Брендан.
Голос Брендана сорвался на визг. Он забился в угол между стеллажами, пытаясь стать частью металлической конструкции.
— Блейн, заткни его! Быстро! До того, как эта махина решит, что он — свисток к началу банкета! /Чейз.
— Закрой рот, придурок! Дыши носом, если жить хочешь! /Блейн.
Блейн навис над Бренданом, зажимая ему рот рукой.
— Не надо с ним так! У него паническая атака, вы что, не понимаете?! Ему плохо! /Кэсси.
— Кэсс, у нас за окном херня под три метра, и если он не заткнется, нам всем конец через три... две... /Ванесса.
— Что делать-то будем?! /Бобби.
— Прятаться. Ищите любое место, любой лаз, главное... /Чейз.
Но не успел Чейз договорить, как окна разлетелись вдребезги. Стеклянный дождь посыпался на пол, и в супермаркет ворвалась эта огромная тварь с клыкастой пастью. Я видела много дерьма в Изнанке, но это... На её теле сидели какие-то паразиты. Это худшее зрелище, которое я видела. Черви извивались из кожи твари и пускали смердящую слизь, которая, попадая на кафель, начинала шипеть, будто кислота.
Она не смотрела на нас. У неё не было глаз. Но её пасть, полная гнилых зубов и червей, медленно открылась, и из неё вырвался оглушительный, вибрирующий рев. Изнанка приветствовала нас в полную силу.
Я с Нелей быстро спрятались за кассой. Неля прижалась ко мне всем тельцем, я чувствовала, как её бьет крупная дрожь. Я лишь прижала палец к губам, призывая к абсолютной тишине, и начала мерно гладить её по волосам, стараясь передать ей хоть каплю своего спокойствия, которого у меня самой почти не осталось.
Бобби и Кэсси забились за стойку с журналами чуть поодаль. Тварь медленно втягивала своё огромное тело внутрь магазина. Она была слепая, вместо глаз — только гладкая серая кожа, но огромная пасть, усеянная рядами острых зубов, постоянно принюхивалась. Существо водило башкой из стороны в сторону, и каждый её вдох звучал как хрип астматика, разлетающийся по пустому залу.
— Тсс... сиди тихо. Если повезет, она уйдет, — прошептал Чейз, едва шевеля губами.
— Господи, мы все умрем... — Брендан снова начал скатываться в истерику.
— Закрой свой рот. Если ты ещё раз пискнешь, я сверну тебе шею быстрее, чем это сделает она, — прошипел Блейн, чьи нервы уже были на пределе.
— Бобби, не трясись так сильно, ты всю стойку шатаешь, — Кэсси едва слышно умоляла брата собраться.
Тварь медленно пробиралась между рядами. Она остановилась прямо возле укрытия Блейна и Брендана. Слышно было, как существо шумно втягивает воздух, выискивая малейший намек на запах живого тепла. Блейн медленно достал нож, его мышцы напряглись для самоубийственного прыжка. Но, к нашему общему облегчению, существо потеряло интерес и начало разворачиваться к выходу.
— Оно уходит, слава богу! — одними губами проговорила Кэсси.
Бобби с облегчением выдохнул и попытался сесть поудобнее. Его нога скользнула по рассыпанным на полу консервам. Жестяная банка с грохотом покатилась по плитке, ударившись о ножку стеллажа. Дзынь! Звук разнесся по всему залу, как выстрел в тишине.
— Ой... /Бобби.
Тварь мгновенно развернулась на сто восемьдесят градусов и издала оглушающий визг, от которого заложило уши. Не раздумывая ни секунды, она бросилась прямо на Бобби.
— ТВОЮ МАТЬ! БЕЖИМ! ВСЕ К ВЫХОДУ! /Чейз.
— О БОЖЕ МОЙ! /Бобби.
Всё произошло в считанные секунды. Тварь одним мощным ударом снесла кассовую стойку, за которой мы прятались с Нелей. Дерево и пластик разлетелись в щепки. Мы неслись к разбитой витрине, буквально выпрыгивая на улицу в густой, удушливый туман.
Блейн бежал последним, прикрывая наш отход. Тварь сделала резкий, неестественно быстрый для своих размеров прыжок к нему. Огромная когтистая лапа с хрустом сомкнулась на правой ноге Блейна. Он упал на битое стекло, и монстр, издав торжествующий клекот, потащил его обратно вглубь супермаркета.
— БЛЕЙН! /Лена.
— Бежим! Мы не сможем ему помочь! /Брендан.
— Я не собираюсь его бросать! Мы идем за ним! /Ванесса.
— Уходите, я вас догоню. /Чейз.
Чейз перехватил винтовку, его лицо превратилось в застывшую маску. Он явно собирался устроить там бойню в одиночку.
— Еще чего! Один ты никуда не пойдешь! /Лена.
— Вот именно! Мы либо все выходим, либо никто! /Ванесса.
— Бобби, уведи их. Спрячь в безопасном месте и ждите нас. /Чейз.
— Брат... /Бобби.
— Уведи, сказал! Это приказ! /Чейз.
— Аист, только посмей нас тронуть. /Ванесса.
— Бобби, я тебе глаз выцарапаю. /Лена.
— Зато этого кошмара не буду видеть. /Бобби.
— Мы все вместе ее убьем. /Лена.
Но Бо уже не слушал. Он схватил нас с Леной и утащил прочь от супермаркета.
Внутри супермаркета разверзся настоящий ад. Пока я пробиралась сквозь стеллажи, Чейз, действуя на чистом адреналине, сумел перехватить Блейна. Он вытащил его, истекающего кровью, на улицу, буквально вырвав из лап разъяренной твари, которая в бешенстве начала сносить остатки стен.
— Вот они! Почему Блейн хромает? /Бобби.
— Он ранен. Сюда, парни, во дворы! В тумане оно нас потеряет! Брендан, иди помоги им! /Кэсси.
Брендан, пошатываясь, бросился на помощь, и мы все рванули прочь от проклятого магазина. Но Изнанка не собиралась нас отпускать. Внезапно земля ушла из-под ног. Асфальт начал вздыбливаться и ломаться, а здания вокруг поползли, наезжая друг на друга.
— Что происходит?! /Кэсси.
— Город меняется! Помните, что Эван говорил?! Девочки, держитесь за меня! /Бобби.
В этот момент прямо из тумана выехала огромная кирпичная стена. Она с оглушительным скрежетом врезалась в асфальт, разрезая улицу пополам и разделяя наш отряд.
— Вы целы? /Бобби.
— Они остались на той стороне улицы! /Кэсси.
— Чего??? ЧЕЙЗ! БЛЕЙН! /Лена.
— ЛЕНА! /Чейз.
— Я ТУТ!!! /Лена.
— Чейз, хватит орать на кирпичи. Лучше обернись. /Блейн.
Я стояла рядом с Бобби, Кэсси, Леной и маленькой Нелей, прижавшись к холодному кирпичу стены. Сердце колотилось в горле. Мы были отрезаны от парней. В тумане за нашими спинами что-то зашелестело. Я даже не успела обернуться, как ледяная, склизкая хватка сомкнулась на моих плечах.
Это не было похоже на «Хозяина смены». Что-то бесшумное, длинное и стремительное выдернуло меня из круга света фонарей. Я не успела даже вскрикнуть — воздух выбило из легких, когда меня на огромной скорости потащили вглубь тьмы, прочь от стены, прочь от Аиста и девочек.
Меня швырнуло на бетон где-то в темном переулке. Я попыталась нащупать нож, но тварь — длинная, многосуставчатая тень с голодным хрипом — навалилась сверху. Я била её, пыталась выцарапать глаза, которых не было, но острый, как бритва, коготь с легкостью распорол мою одежду и кожу.
Боль была такой острой, что мир вокруг мгновенно померк. Я чувствовала, как жизнь уходит вместе с теплом, вытекающим на холодный асфальт Изнанки. Перед глазами всплыло лицо брата, вечно испуганного Бобби...
— Прости, Аист... кажется, я всё-таки долеталась.
Кровь быстро растеклась по белому снегу и асфальту, окрашивая холодную землю в багровый цвет. Наступила темнота. Вот такая смерть? Просто бесконечная, липкая темнота вокруг?
Перед моими глазами, словно на кинопленке, вспыхнули воспоминания с ребятами. Все теплые, родные, пропитанные тем странным уютом, который мы умудрялись находить даже в этом аду. Жаль, что больше я не смогу их увидеть... Жаль, что не увижу, как Чейз снова ворчит, или как Лена пытается всех помирить.
Как говорится: после смерти мозг еще 7 минут вспоминает лучшие моменты жизни. Моими лучшими моментами — были ребята. Пусть я была не лучшим человеком, колючим и вечно недовольным, зато я рада, что они у меня есть. Или... были.
Они меня запомнят. Я знаю. Пусть даже мое тело никогда не найдут в этих бесконечных лабиринтах Изнанки, так им будет легче. Неля не увидит, как её «мама» истекает кровью на грязном бетоне. Бобби — мой глупый, добрый Аист — не увидит бледное, застывшее лицо сестры. Блейн не увидит, как его «Ведьмочка» больше никогда не сможет видеть мир, который она так отчаянно пыталась защитить.
Я их очень люблю.
Только вот смерть разделила нас. Неужели я больше не смогу их видеть? Почему жизнь иногда такая несправедливая..
Конец.
(ПОЖАЛУЙСТА НЕ БЕЙТЕ ТАПКАМИ. ДА, ОБЕЩАЛА ХОРОШИЙ КОНЕЦ. НО ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ.)
если хотите больше обо мне, зарисовках, спойлерах и персонажах - подпишитесь на мой канал.
его можно найти по ссылке: https://t.me/Nessa_fans
или названию: записи Мирель.
буду рада вас там видеть!