Рожденна во тьме. /Пропавшие.

Я сидела в кабинете Блейна — в том самом, где, по его словам, он пережил Апокалипсис вместе со своей стаей. Странно было представлять его здесь не с оружием в руках, а с людьми, за которых он действительно переживал.
Никогда бы не подумала, что он вообще способен... помогать. Я крутилась на его стуле, лениво отталкиваясь носком ботинка от пола. Кабинет жил своей тихой жизнью: стол завален бумагами, на стене карта с пометками и жирными линиями маршрутов, в рамках — старые фотографии.
Всё выглядело слишком... по-человечески.
Слишком спокойно для человека, который, между прочим, похищает людей.
Я до последнего была против. Предлагала просто поговорить с ребятами, попросить помощи, объяснить ситуацию. Но Блейн — это Блейн. Упрямство у него вшито в ДНК. Он даже слушать не стал. Похоже, единственная причина, по которой меня не утащили в мешке на плече, — это его личная прихоть. Я тихо фыркнула и откинулась на спинку стула. В этот момент дверь за моей спиной скрипнула.

— Скучаешь? /Блейн.

Я даже не повернулась сразу. Дала себе секунду.

— Думаю, стоит ли благодарить за «гостеприимство» или всё же обидеться за методы. /Ванесса.

Он прошёл внутрь, шаги спокойные.

— Эх, какая жалость. Я надеялся, что ты ответишь, что скучала по мне. /Блейн.

Я медленно повернулась к нему, прищурилась, словно прицеливалась.

— Эй, старпер, не зазнавайся тут. /Ванесса.

Он усмехнулся — лениво, почти довольно. Уголок губ дрогнул так, будто я только что сыграла по его правилам.

— Ладно, ладно. Ребята уже внизу. Спят, правда, пока что. /Блейн.

— О! Тогда я пойду к ним. /Ванесса.

Я резко поднялась. Стул тихо скрипнул, когда я оттолкнула его назад. Проходя мимо Блейна, я почувствовала его взгляд — тяжёлый, внимательный. Он всегда так смотрел, будто пытался просчитать меня наперёд. У самой двери я остановилась. Медленно, почти театрально обернулась.

— И всё же... ты в детстве детей других воровал? /Ванесса.

Он замер. На секунду. Этого хватило.

— Что? Нет. /Блейн.

Я склонила голову набок, разглядывая его так, будто передо мной редкий экземпляр с сомнительной репутацией.

— Тогда откуда такая мания людей похищать? /Ванесса.

— Они бы просто так не пошли. /Блейн.

— Но это не повод их похищать! /Ванесса.

— Я сделал то, что считал правильным. /Блейн.

— А если кто-то однажды решит, что «правильно» похитить тебя? /Ванесса.

— Попробуют — посмотрим, чем это закончится. /Блейн.

Я закатила глаза.

— Ты невозможен. /Ванесса.

— Зато предсказуемо невозможен. /Блейн.

Я тихо цокнула языком.

— Цц.. /Ванесса.

И, не удостоив его больше ни взглядом, вышла из кабинета.

Коридор встретил меня полумраком и запахом старого дерева. Лампа под потолком лениво мерцала, будто тоже устала от нашего вечного словесного фехтования. Я направилась к лестнице, всё ещё прокручивая разговор в голове.

Предсказуемо невозможен.
Ну конечно.

Я начала спускаться, и, видимо, слишком увлеклась внутренним спором, потому что лестница внезапно решила объявить мне войну. Нога соскользнула, и мизинец с размаху встретился с углом ступеньки.

Мир на секунду побелел.

Боль вспыхнула ярко, резко, будто кто-то включил прожектор прямо в нерв.

Я замерла посреди лестницы, вцепившись в перила.

— Да ты издеваешься... /Ванесса.

Голос прозвучал сдавленно. Я медленно втянула воздух сквозь зубы, пытаясь не выругаться на весь дом. Гордость — страшная вещь. Особенно когда наверху стоит один самодовольный «спасатель» и вполне может услышать.
Когда боль наконец перестала пульсировать так, будто мне ампутировали полстопы, я доковыляла до гостиной.

В комнате было тихо. Тепло от камина мягко разливалось по полу. На диване спали Бобби и Лена. Бобби раскинулся так, будто защищал собой половину комнаты.
На кресле у окна сидела Кэсси. Уже проснулась. Она медленно потирала запястье — то самое, которое, видимо, не слишком нежно перехватывали при «приглашении». Когда её взгляд поднялся и встретился с моим, в глазах мгновенно вспыхнуло облегчение.

— Несса! Блейн тебя тоже похитил? /Кэсси.

Я фыркнула и прислонилась плечом к стене, стараясь выглядеть максимально невозмутимой. Даже если мизинец всё ещё ныл из принципа.

— Ну как тебе сказать... /Ванесса.

Я прошла ближе, опустилась на край стола.

— Он спросил, пойду ли я с ним. Я пошла. Не хотела быть похищенной. /Ванесса.

Кэсси приподняла бровь.

— То есть тебе дали выбор? /Кэсси.

— Формально — да. Практически — он бы всё равно нашёл способ затащить меня сюда. Просто сделал вид, что это было моё решение. /Ванесса.

— Да я ему!.. /Кэсси.

Она уже собиралась разразиться гневной тирадой, но диван тихо зашевелился. Лена поморщилась, приоткрыла глаза, будто возвращалась из слишком глубокого сна. Я повернулась к ней.

— Открывай глаза, спящая красавица. /Ванесса.

Лена села, растерянно оглядывая комнату.

— Что происходит? /Лена.

Кэсси скрестила руки на груди.

— Добро пожаловать в наш новый уютный плен, дорогая. Ты же помнишь нашего общего друга психопата? /Кэсси.

— Хаха. Блейзера тут, я смотрю, фан-клуба нет. /Ванесса.

С дивана донеслось глухое мычание. Бобби перевернулся на спину, потер лицо ладонями и резко сел.

— Где я... что происходит? /Бобби.

— О, ещё один проснулся. Ну что, как спалось, братец мой драгоценный? /Ванесса.

Он прищурился, пытаясь сфокусироваться.

— Несса?.. Это сон? /Бобби.

— К сожалению, нет. /Ванесса.

В этот момент в гостиную вошёл Блейн — спокойный, как будто это обычное утро, а не собрание его «похищенных».

— Ещё раз здрасьте. Я вашу еб#чию лестницу в рот еб#ла. Я на ней чуть бы мизинец не сломала к х#ям собачим. Чтобы её снесли бл#ть /Ванесса.

— Ого... я думал, ты не ругаешься. /Бобби.

— Я многогранная личность. /Ванесса.

Блейн усмехнулся, прислонившись плечом к дверному косяку.

— Она может и похлеще. Просто сегодня у лестницы был плохой день. /Блейн.

Я бросила в него подушку. Он поймал её одной рукой.

— Смешно? /Ванесса.

— Немного. /Блейн.

— Да ты издеваешься?! Ты что, опять нас похитил?! /Кэсси.

— Я, между прочим, могу похвастаться. Меня пригласили, а не похитили. Лохи. /Ванесса.

— Несса... /Кэсси.

— Что? Факт остаётся фактом. /Ванесса.

— Блейн, нормальные люди после годовалого отсутствия приходят с тортиком! С тортиком! А не носятся за тобой по лесу и не вырубают! /Лена.

— Тортик был бы менее эффективен. /Блейн.

— О, конечно, прости. Следующий раз захвати ещё шарики и мешки для удобства. /Ванесса.

— А я вообще был в душе! В душе, мать твою! /Бобби.

— Бобрян, у нас одна мать. /Ванесса.

— Спасибо, что хоть в штанах. Стоп... Ты меня одел?! /Бобби.

Все взгляды синхронно переместились на Блейна. Он даже не моргнул.

— Я отказываюсь это комментировать. /Блейн.

— Мужик, нас ждёт серьёзный разговор. Очень серьёзный. /Бобби.

— Поддерживаю. Желательно с объяснительной и публичными извинениями. /Кэсси.

Я задумчиво оглядела их всех и вздохнула.

— Слушайте, вы неправильно завидуете. /Ванесса.

— Мы уже поняли, что должны завидовать. /Кэсси.

— Нет-нет. Завидовать нужно масштабу. Меня поймали в переулке. Романтика. Минимум унижений. /Ванесса.

— Минимум? /Лена.

— Ну... без верёвок. Почти. /Ванесса.

Бобби уставился на Блейна.

— Ты серьёзно вырубил меня в душе? /Бобби.

— Ты был слишком шумный. /Блейн.

— Я мылся! /Бобби.

— Вот именно. /Блейн.

— Господи, я чувствую, что после этого разговора мы все станем героями какого-нибудь сомнительного реалити-шоу. /Ванесса.

— Даже не продолжай. /Бобби.

— Я просто уточняю. Нам потом ждать внезапной славы на каком-нибудь чёрно-оранжевом сайте? /Ванесса.

— Несса, умоляю... /Кэсси.

Лена уже смеялась в голос. Блейн устало потер переносицу.

— Я начинаю жалеть, что связал не всех. /Блейн.

Блейн вернулся через минуту. В руках у него был металлический разнос. На нём — стаканы с водой и блистеры таблеток. Он поставил всё это на журнальный столик с тихим звоном стекла.

— Пейте. Это от головы. /Блейн.

— Блейзер, признайся, там яд? /Ванесса.

— Ведьма, не преувеличивай. /Блейн.

— «Не преувеличивай» — говорит человек, который вырубает людей в душе. /Ванесса.

— Это была вынужденная мера. /Блейн.

— Угу. Как и яд — чисто профилактика? /Ванесса.

Бобби осторожно понюхал таблетку.

— Если я умру, я буду тебя преследовать в виде духа. /Бобби.

— Ты и так меня преследуешь. /Блейн.

— Это скорее ты нас преследуешь. Два года не появлялся, а тут — бац — и свалился на нашу голову. /Ванесса.

— Факт. Эффект внезапного босса уровня. /Бобби.

— Это мне сейчас говорит человек, который сам угрожал мне ножом и одновременно пытался обнять? /Блейн.

Кэсси резко повернулась ко мне.

— Что?! /Кэсси.

Я даже не моргнула.

— Не было такого. Это у тебя от старости уже галлюцинации. /Ванесса.

— У меня отличная память. /Блейн.

— У тебя отличное воображение. /Ванесса.

— Хах, ладно. Думай так. /Блейн.

Бобби демонстративно прочистил горло.

— Кхм. Напоминаю! Она меня даже не обняла, когда увидела. /Бобби.

— Ты охренел? Я тебя обнимала! Просто не сразу. /Ванесса.

— «Не сразу» — это через десять минут и после трёх оскорблений. /Бобби.

— Это называется эмоциональная выдержка. /Ванесса.

— И всё же. Нахрена нас было похищать? Мы бы сами пошли! /Лена.

Бобби скептически покосился на неё.

— Да ну? /Бобби.

— Я бы пошла. /Лена.

— Ты бы пошла, если бы тебе сказали «пойдём чай пить». /Кэсси пробормотала.

Блейн выпрямился. Веселье в его взгляде погасло.

— Слушайте сюда, чайки. Вы мне нужны, чтобы вытащить Чейза из той задницы, в которую он вляпался. /Блейн.

В комнате стало тихо. Я медленно подняла голову.

— Во-первых, за «чайки» можно и в еб#ло получить. Во-вторых, ставлю сотню, что Бобрян и Кэсс не согласятся. В-третьих... сходить подальше не хочешь? /Ванесса.

Блейн молчал.

— Я уважаю Чейза. Старый друг, всё такое. Но я не хочу за ним носиться, особенно если он в розыске на четырёх континентах. Нам где его искать? В какой дыре? В Сибирь рванём? Или сразу в Антарктиду, с термосом и флагом? /Ванесса.

— Подожди... он реально в международном розыске? /Бобби.

— Более чем. /Блейн.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Я проснулся в душе, меня вырубили, а теперь я ещё и соучастник мирового масштаба. /Бобби.

— Что он натворил? /Кэсси.

— Он не справился один. Полез туда, куда не стоило. Теперь за ним охотятся не только власти. /Блейн.

— Ты можешь хоть раз говорить без загадок? /Ванесса.

— Если скажу всё вслух, у вас станет меньше желания соглашаться. /Блейн.

— О, то есть сейчас оно ещё есть? /Ванесса.

Лена перевела взгляд на меня.

— Несса... если это правда серьёзно... /Лена.

— Серьёзно — это когда нас предупреждают, а не тащат в багажнике. /Ванесса.

— Я знал, что если попрошу — ты начнёшь спорить. /Блейн.

— Я и сейчас спорю. /Ванесса.

— Но ты всё равно здесь. /Блейн.

Тишина. Чёрт бы его побрал. Бобби посмотрел на меня, потом на Блейна.

— Если мы в это впишемся, ты расскажешь всё. Без недомолвок. /Бобби.

— Расскажу. /Блейн.

— И без похищений в следующий раз. /Кэсси.

— Постараюсь. /Блейн.

— Это худший способ собрать команду в истории человечества. /Ванесса.

— Но ты всё ещё не ушла. /Блейн.

— Я ещё думаю, как тебя ударить. /Ванесса.

— Значит, шанс есть. /Блейн.

И вот это меня раздражало больше всего — он слишком хорошо знал, что если дело касается своих... я никогда не остаюсь в стороне

— И всё же, что он сделал за год, пока мы его не видели? /Бобби.

Блейн молча достал планшет, провёл пальцем по экрану и развернул его к нам.

— Вот. Сводка за последнюю неделю. Три нападения на оружейные склады контрабандистов. Шесть трупов. У всех либо сломана шея, либо выстрел в упор... либо перерезано горло. /Блейн.

В комнате стало тихо. Даже слишком. На экране мелькали фотографии с мест — тёмные помещения, разбросанные ящики, кровь на бетоне. Без лишней романтики. Без прикрас. Сухая, жёсткая реальность.
Кэсси резко отвернулась.

— Фу... что это?.. Господи, меня сейчас стошнит. /Кэсси.

Бобби побледнел.

— Жесть... /Бобби.

А я не шевельнулась. Взгляд скользнул по кадрам — спокойно, без спазма в горле, без дрожи в руках. Я уже видела подобное. И не раз. Внутри — пусто.
Не было ни тошноты, ни отвращения, ни вспышки сочувствия. Только тишина. Глухая, вязкая.
Где-то глубоко, под слоями этой тишины, сидела маленькая девочка. Та самая, которая когда-то пыталась провести чёткую линию — «вот здесь я останавливаюсь». Которая верила, что сможет не перейти грань. Но грань стёрлась раньше, чем она успела это понять и тьма поглотила её с головой, пытаясь удалить все, что было раньше.

— Я это уже видела. /Ванесса.

Лена, всё ещё бледная, но упрямо сжатая в плечах, отвела взгляд от экрана.

— Мне всё равно. Значит, сами виноваты. /Лена.

Я посмотрела на неё чуть дольше, чем следовало.

— Мда... влюблённость плохо влияет на людей. /Ванесса.

— Причём тут это? /Лена.

Я пожала плечами.

— Ты защищаешь его не головой. Но это значит, что ты готова пойти на многое ради него. Надеюсь, когда мы найдём Чейза, он хотя бы извинится перед тобой. /Ванесса.

Она ничего не ответила. И в этом молчании было больше признания, чем в любом крике.
Я отвернулась, будто меня больше интересовала трещина на стене. Но внутри уже шевелилось то самое неприятное осознание.
Как бы я ни отрицала — я права.
Любовь делает человека уязвимым. Она как яркая метка на спине: «бей сюда».
Скому-то узнать, что у тебя есть слабое место — и мир начинает целиться именно туда.
Примеров было достаточно. Даже слишком.
Я видела, как людей ломали не болью, а угрозами. Как сильные становились покладистыми, стоило упомянуть чьё-то имя. Как хладнокровные теряли контроль, когда трогали их «личное». И самое страшное — это работало.
Маленькая я пару лет назад яростно спорила бы со мной. Кричала бы, что любовь — это сила. Что это причина бороться. Что это то, что делает нас людьми.
А сейчас... Сейчас мои мысли звучали иначе. Словно меня подменили. Та девочка, которая когда-то заявляла миру «Я справлюсь сама», теперь молча считала риски. Взвешивала. Просчитывала.
Я понимала, почему Блейн и Чейз тогда отдалились. Они не хотели, чтобы со мной что-то случилось. С той семнадцатилетней девчонкой, которая решила играть во взрослую жизнь и была уверена, что её не сломают.
Но мир не щадит уверенных. Хотя... нет. Не мир. Люди. Слишком сгнившие. Слишком напуганные. Слишком готовые ударить первыми.
«Будьте мягче», — говорили нам в детстве. А теперь каждый живёт так, будто за спиной уже прицел.
Родился с зубами — живи хищником. Иначе тебя сломают раньше, чем ты успеешь моргнуть.
И я вдруг почувствовала её внутри себя — ту маленькую девочку. Она сидела глубоко, тихо, наблюдала. Не понимала, почему мы стали такими. Почему вместо веры — расчёт. Вместо тепла — броня.
Хотя... возможно, глупо рассуждать о слабости любви, когда сама влюблена в человека, с которым никогда не смогу быть вместе. До чего же иронично. Я усмехнулась своим мыслям. Вот бы как в детстве — просто забыть обо всём.
Воспоминание всплыло само.
Школьный двор. Холодный ветер. Я иду домой с Бобби. Рюкзак бьёт по спине, солнце светит прямо в глаза.

— Ну что, поэтесса, опять стих забыла? /Бобби.

— Отстань. /Ванесса.

— «Отстань» — не рифмуется. Плохая из тебя литература. /Бобби.

Я толкаю его в плечо. Он смеётся. Громко, беззаботно. Подумаешь, забыла стих. С кем не бывает?
Несса и Бо в детстве:

Тогда самой большой катастрофой был плохой ответ у доски. Самой большой трагедией — обидная шутка.
И никто не охотился. Никто не оставлял трупы как сообщения. Никто не исчезал на два года.
Тогда любовь казалась чем-то светлым. Простым. А сейчас... Сейчас я стою посреди гостиной, где обсуждают международный розыск и переломанные шеи, и думаю о том, как когда-то боялась получить двойку. Как же всё перекосилось. И, может быть, та маленькая девочка всё ещё права. Просто я слишком долго живу среди хищников, чтобы позволить себе быть слабой. Из мыслей меня выдернул голос Блейна. Он больше не шутил. Ни капли.

— Я не хочу его убивать. Но и не позволю ему взорвать этот город. Он не оставил мне выбора. Завтра вечером детонаторы перевезут через доки. Чейз там будет — он точно не упустит шанс их перехватить. /Блейн.

В комнате повисла тяжёлая пауза.

— А мы кто?  Придём к нему и скажем: «Чейзик, давай не надо?» А он такой: «Ой, точно, спасибо, что напомнили»? /Бобби.

Я медленно выдохнула.

— К слову. А если он уже их перехватил? А? Мы просто тратим время. Ты проверял, что детонаторы ещё у них? Зная Чейза, он мог забрать их раньше. /Ванесса.

Блейн задержал на мне взгляд.

— Не совсем. /Блейн.

Я приподняла бровь.

— Юху. Меня игнорят. Обожаю. /Ванесса.

Вместо ответа он спокойно достал из куртки металлические наручники и положил их на стол. Звон металла прозвучал слишком громко. Я уставилась на них.

— Окак. У нас будет БДСМ-вечеринка? /Ванесса.

— Мужик, ты чё... /Бобби.

— Наручники? /Кэсси.

— Хулиганка, тебе нужно будет подобраться к нему и застегнуть их на вас обоих. /Блейн.

Тишина. Я моргнула.

— Прости... что? /Ванесса.

Бобби расплылся в улыбке.

— Оу, вечер перестаёт быть томным. Как там говорила рыжая бесстыжая, БДСМ вечеринку заказывали? Блейн, у тебя в подвале есть плётка? Или латексный костюмчик для Лены? /Бобби.

— Во-первых, за «рыжую бесстыжую» я тебе в глаз дам. Сколько раз говорила — не называть меня так. Во-вторых, мы тебе сейчас такой костюмчик подберём, что будешь благодарить судьбу за душ. /Ванесса.

— Эй, ну систр... /Бобби.

— Молчи. /Ванесса.

— Бобби, ты афигел? /Лена.

— Это не простые наручники. Внутри них установлен мощный танквилизатор. Система реагирует на резкое повышение пульса или попытку взлома. Если он дернется, чтобы ударить тебя, он вырубится. Если попробует сломать цепь, вырубится. Ты будешь его якорем. Пока он с тобой, то будет бессилен. /Блейн.

— А есть ещё таки экзепляры? /Ванесса.

— А тебе зачем то? Лилипут, я начинаю тебя бояться. /Бобби.

— Да я тебе щас! Ты меня бесишь, бобер. /ванесса.

— Так ты не ответила зачем. /Бобби.

— Есть противные особы, которых можно дома посадить, чтобы перед глазами не мелькали. /Ванесса.

— А если он выстрелит в Лену до того, как она их наденет? /Кэсси.

— Значит, я ошибся, и в нем не осталось ничего человеческого. /Блейн.

— Хах, позитивно /Ванесса.

— А ну офигеть! Это вообще звучит как план? /Лена.

— Так. Давайте я просто вслух озвучу всю идиотичность этой ситуации. /Кэсси.

— Давай. Иначе я начну скоро биться головой о стенку. /Ванесса.

— Мы сидим в логове парня, который похитил нас. Дважды. И сейчас он раскладывает на столе какие-то чудо-наручники для садо-мазо косплей-вечеринки? /Кэсси.

— Хахаха, да, Кэсс, именно так. Стоп. Он вас уже второй раз п#здил? Я же говорила! Сто процентов в детстве воровал чужих детей, если они не делились игрушками. /Ванесса.

— Ведьма, я уже второй раз повторяю: никого я не воровал. /Блейн.

— Пока не доказано не еб#т что сказано. У нас нет алиби, нет свидетелей... Очень подозрительно, мистер "Я-не-похищаю-людей". /Ванесса.

Бобби прыснул.

— Всё, я верю Ванессе. У неё интуиция маньяка. /Бобби.

— Интуиция жертвы твоих глупых шуток, бобёр. /Ванесса.

— Эй! /Бобби.

— Вы можете хоть на секунду быть серьезными? /Кэсси.

— Дай ка подумать.. нет, не можем. /Ванесса.

— Я согласна быть приманкой. Я знаю Чейза — он мне ничего не сделает. /Лена.

— Даже я в нём так не уверена. Особенно после всего, что он натворил за последний год. /Ванесса.

— Лен, я бы не был таким уверенным. /Бобби.

— Ты его не знаешь. Ты знаешь парня, который прикинулся пай-мальчиком, таскался за тобой за ручку и строил замки на розовых облаках. А я знаю оперативника, который способен убрать соперника зубочисткой. И не поморщиться. /Блейн.

— Подождите... Я такое кино пропустила? Кто-нибудь это снимал? Мне срочно нужна режиссёрская версия! /Ванесса.

— Зубочисткой?.. /Бобби.

— Почему он стал таким? Мы же... мы же были семьёй. /Кэсси.

— Видимо, он так не считал. /Ванесса.

— Семьёй? Девочка, ты даже не представляешь, с кем связалась. Думаешь, мы просто крутые парни с пушками? Наёмники? Охранники? /Блейн.

— Нет. Я так не думаю. /Ванесса.

— Ведьмочка, ты — да. Ты не думаешь. /Блейн.

— А кто вы тогда? /Бобби.

— Мы дорогой и опасный инструмент. Нас не выбирали по объявлению. Нас выращивали. С детства. /Блейн.

— Ну раз дорогой... вас на чёрном рынке по акции продают или без скидок? /Ванесса.

— Стрелять может и обезьяна. Агентство учит другому — отключать ту часть мозга, где живут страх, жалость и сомнения. Они ломают тебя. Методично. Разбирают на детали. А потом собирают заново. Только лишнее — выбрасывают. /Блейн.

— Как вдохновляюще. Я даже не знаю, аплодировать или плакать. /Ванесса.

— Лишние детали — это типа что? Аппендицит? /Бобби.

— Чувства. Привязанности. Сомнения. Чейз научился отключать себя быстрее всех нас. Сейчас у него включился режим «Тень». Это защита. Когда боль становится слишком сильной, а психика не выдерживает — он просто выключает личность. Его мир сузился до одного имени — Эван. Всё остальное перестало существовать. Сейчас он, по сути, машина, которая будет идти к цели любой ценой. /Блейн.

— Знаешь что, Блейн? Пошёл ты в жопу! Я к нему не пойду. /Бобби.

— Как это — выключает? /Лена.

— Хотите узнать, как это работает? Как из человека делают оружие? Я расскажу. /Блейн.

— У меня детская, неокрепшая психика. Пожалуйста, не устраивайте ей капитальный ремонт. /Ванесса.

Тишину разрезал резкий звук моего телефона. На экране — неизвестный номер.

— Я щас приду. Начинайте без меня. /Ванесса.

Я вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, обжёг щёки, будто хотел привести мысли в порядок. Небо было тяжёлым, серым, и даже фонари казались тусклее обычного. Я провела пальцем по экрану и приняла звонок. В трубке раздался женский голос — спокойный, немного усталый.

— Ванесса Слейд, правильно? /Женщина.

— Здравствуйте, да. А вы, собственно, кто? /Ванесса.

— Я опекун Нели. Она просила передать, чтобы вы завтра приехали. Сказала, что очень скучает. /Женщина.

Сердце на секунду сбилось с ритма.

— Хорошо. Завтра приеду. Спасибо. До свидания. /Ванесса.

— До свидания. /Женщина.

Я сбросила вызов и ещё пару секунд смотрела в потухший экран. В груди стало как-то тесно. Тепло и больно одновременно.
Рука привычно нырнула в карман за сигаретой. Пусто.
Я выдохнула сквозь зубы. Блейн. Ну, конечно. Забрал всё-таки.

Спросите, кто такая Неля? Это девочка из детского дома.
Я впервые попала туда случайно — вместе с Лией. Она старше меня на три года. Красивая, сильная, упрямая. Уже тогда она была замужем за Эмилем и мечтала о ребёнке. Но врачи поставили крест на её планах. После долгих разговоров и бессонных ночей они с мужем решили взять малыша из детского дома.
В тот день Эмиль не смог приехать — работа. И Лия позвала меня.
Я думала, что это будет обычный визит.  Но всё пошло иначе.
Лия почти сразу выбрала девочку лет пяти — светловолосую, с огромными глазами. Та улыбалась так, будто уже знала, что её заберут домой.
А я стояла в стороне. И тогда ко мне подошла она. Неля.
Ей было лет четырнадцать. Слишком взрослая для «удобного» возраста усыновления. Тонкая, с аккуратно заплетённой косой. Она не улыбалась. Просто смотрела — внимательно, изучающе. Будто проверяла, стою ли я её времени.

— Ты не из соцслужбы. /Неля.

— Нет. Я просто за компанию. /Ванесса.

Она кивнула.

— Тогда можно просто посидеть? /Неля.

И мы сидели. На старой лавке во дворе. Почти молча. Она рассказывала короткими фразами, я слушала. Без жалости. Без фальши. Когда я уходила, она не спросила, вернусь ли. Она сказала:

— Ты всё равно придёшь.

И я пришла.
Теперь я бываю у неё раз в неделю. Иногда — раз в две. Привожу книги, сладости, иногда просто себя и пару часов тишины. Мы говорим о школе, о музыке, о том, как она хочет когда-нибудь увидеть море.
Она не просит многого. Только не пропадать. Когда-нибудь я её заберу. Обязательно.
Я уже начала оформлять документы. Медленно. Сложно. Бюрократия кусается больнее, чем холодный воздух. Но я справлюсь.

Потому что если этот мир однажды сделал из людей оружие — значит, кто-то должен научиться быть для кого-то домом.
И пусть этим домом буду я для Нели.
Я ещё немного постояла во дворе. Холод медленно пробирался под кожу, но внутри было неожиданно тепло. Потом я развернулась и пошла обратно.
Когда я зашла в гостиную, Блейн как раз закончил фразу:

— Тогда приготовьтесь. Мы идём за ним. /Блейн.

— Так вы всё-таки решили, что мы едем за ним? /Ванесса.

Бобби дёрнулся так, будто я материализовалась из тумана.

— ААА! Ты откуда тут появилась-то?! /Бобби.

— Из воздуха родилась. Я же призрак. Плод вашей фантазии. Коллективная шизофрения. /Ванесса.

— Кто звонил? /Бобби.

— Опекун Нели. Она просила передать, чтобы я приехала к ней завтра. Сказала, что скучает. /Ванесса.

— А кто такая Неля? /Лена.

Я на секунду задумалась, потом невозмутимо пожала плечами.

— Дочь моя. /Ванесса.

— ЧТО??? /Кэсси.

Бобби закатил глаза.

— Не начинайте. /Бобби.

Я усмехнулась.

— Шучу. Это девочка из детдома. Долгая история. Но я решила её забрать. /Ванесса.

В комнате повисла тишина. Лена смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты серьёзно? /Лена.

— Более чем. Документы уже в процессе. /Ванесса.

— Ванесса... это же огромная ответственность. /Кэсси.

— Спасибо, капитан Очевидность. /Ванесса.

— Я не это имела в виду. Просто... с нашей жизнью... /Кэсси.

— Именно поэтому. /Ванесса.

Блейн внимательно наблюдал за мной. Не насмешливо. Не язвительно. Почти изучающе.

— Ты уверена, что хочешь впустить кого-то в этот бардак? /Блейн.

— Я не впускаю её в бардак. Я собираюсь вытащить её из него. /Ванесса.

— Она уже всё решила. Ещё месяц назад. /Бобби.

Лена перевела взгляд на него.

— Ты знал? /Лена.

— Конечно знал. Я с ней в опеке сидел три часа, пока она ругалась с тёткой из комиссии. /Бобби.

— Я не ругалась. /Ванесса.

— Ты назвала их систему «древним пыточным механизмом для нормальных людей». /Бобби.

— Это было метафорично. /Ванесса.

— Ладно, если ты так решила, то пусть будет так. Но ты обязана нас потом познакомить. /Кэсси.

— Хорошо. Но для начала спрошу у Нели, а потом как пойдет. /Ванесса.

Продолжение следует..
Вот такая часть. Да, я говорила, что беру перерыв, но иногда я буду писать зарисовку.
Так как в этой части немного оставалось дописать, то решила её выпустить.
Надеюсь она вам понравится.