Я в мире Часодеев II

"Не буду рассказывать про приключения, потому что нечего менять"

В Часовой Зале царила сонная, ленивая тишина, прерываемая лишь равномерным цоканьем напольных часов. Василиса глянула на часовой браслет: с ума сойти, да ведь почти полночь!

Василисе пришлось подождать минут пятнадцать, пока не произошло ее увеличение до обычного размера и роста. Кажется, она все-таки выпила несколько больше «меньшевраза», чем следовало. До этого девочка пыталась выдвинуть ящичек под часами, где лежала заветная часограмма, но увы — у нее, маленькой, просто не хватало сил.

Вдруг что-то скрипнуло на лестнице — той самой, что вела в покои Астрагора и его старших учеников. Сердце девочки замерло от испуга. Она застыла, уподобившись статуе затерянного во времени, и прислушалась. Но звук не повторился, и Василиса, прикрыв глаза, расслабленно выдохнула.

В следующий миг началось ее увеличение. Достигнув нормального роста, она быстро присела на корточки, чтобы вытащить часограмму.

Вдруг кто-то положил ей руку на плечо и, крепко ухватив за ткань свитера, заставил подняться. Василиса медленно повернулась, готовая ко всему, даже к встрече с Фэшем.

На лице мальчика не промелькнуло ни малейшей тени удивления, словно он знал, что увидит здесь Василису. Она же чуть сознание не потеряла, когда встретила суровый взгляд ярко-голубых глаз друга — столь знакомый и чужой одновременно.

— Что ты здесь делаешь? — растерянно пробормотала она, хотя этот вопрос, конечно, резоннее было бы задать ему.

— Тебя все ищут, — едва слышно прошептал Фэш. — Черная Королева подняла всю Эфлару на ноги, даже Захарре написала письмо. Все решили, что ты пропала… Или тебя украли. А ты пробралась к нам в замок. Кстати, интересно, каким образом?

— В твоем капюшоне, — пробормотала Василиса.

— Что, прости?! — недоверчиво переспросил Фэш. И тут же сам себя перебил: — Впрочем, сейчас это вообще неважно… Как ты собираешься уйти, а? Тебе конец!

— Не ори на меня, — прошипела Василиса. — Вспомни мои слова, ты должен сейчас меня выдать

Василиса смотрела в глаза друга и не увидела что-то

—Тебе даже всё равно на меня. Зря я тебе помогла на гонках —у Василисы прокатилась слеза на щеке и сразу её убрала.

Раздался долгий, пронзительный свист, прямо-таки разрывающий барабанные перепонки.

Фэш глухо зарычал, словно превратился в треугла.

Фэш крепко схватив Василису за руку, проорал: — Посторонние в башне!

Словно во сне она наблюдала, как откуда-то появились Рок и Войт, что-то сказали Фэшу, а Войт даже потрепал его по затылку… А затем они все вместе полетели один за другим вверх, по долгим, нескончаемым лестницам. Все это время Фэш крепко держал Василису, завернув руки ей за спину, как пленнику. Она и не вырывалась, понимая, что это бесполезно. За всю дорогу они не проронили ни слова. Лишь ее сердце гневно и учащенно билось.

Наконец ее привели в комнату с черными бархатными шторами. На стенах висели картины — абстракции с часами из разных времен… Кажется, Василиса бывала здесь раньше.

Она очнулась от безучастного состояния, лишь когда увидела перед собой лицо Мортиновой, какое-то невероятно спокойное, и от этого особо зловещее.

— Как жаль, что Астрагора нет сейчас в замке, — пропела Елена. — Ох, как он не любит, когда по его владениям ходят без спросу… Он не щадит даже самых преданных ему… Помнишь, Войт, когда ты самовольно залез на крышу? Тебя чуть не скинули вниз, несмотря на то что ты один из старших.

На лице Войта появилось странное надменно-брезгливое выражение: ему явно не понравилось, что Елена вспомнила об этом неприятном для него инциденте. А может, ему не нравилась и сама Елена.

— Я думаю, этой нахалке, которая вечно лезет везде, — в голосе Мортиновой прозвучала настоящая ненависть — холодная, застарелая, давно сдерживаемая, — постоянно грубит, не подчиняется правилам, вмешивается в дела, которые вообще ее не касаются! — Чтобы продолжить, ей пришлось перевести дух, так она разозлилась от собственных слов. — Девчонке надо присудить сильное наказание. Действенное. Например, пороть плетьми, пока сознание не потеряет. Астрагор наверняка одобрит…

Василисе хранила безразличный вид.

— Великий Астрагор не одобряет, когда решения принимают без его участия, — сухо произнес Войт. — Девчонку следует запереть в нижних подземельях на несколько дней… До его возвращения.

— Всецело с вами согласна, любезный Войт Драгоций, — вновь пропела Елена. — Но пусть ее хотя бы не кормят. Должно же быть своевременное наказание.

— Не переживайте, уважаемая госпожа, — подал голос Рок. — Находиться внизу — уже достаточная кара. В наших камерах не предусмотрено каминов.

Войт схватил Василису за локоть, причем довольно грубо, и потащил за собой. Девочка не сопротивлялась, а Фэш даже не смотрел на нее.

И вот она здесь, в тесном, холодном и сыром помещении, лежит на охапке соломы, накрытой заплесневелым от постоянной сырости пледом неопределенного цвета. От каменных стен тянет холодом, сводящим мышцы рук и ног до судорог. Если она не будет двигаться, то обязательно замерзнет.

Василиса встала и принялась делать махи руками и ногами — получалось вяло, зато ей стало немного теплее. К сожалению, у нее появился сухой, неприятный кашель, и с каждым разом он звучал все надрывнее.

Еще через несколько часов у нее повысилась температура: пребывание в холодном помещении не прошло даром. Запылали щеки, нос, лоб, а горло будто сжало тугой плетью, — ее залихорадило.

Василиса поднялась на ноги и, шатаясь, подошла к самой решетке своей камеры. Прикоснувшись к прутьям, девочка тут же отдернула пальцы — кованое железо оказалось ледяным. Наверное, она могла бы просунуть через любое отверстие между прутьями руку, даже две сразу, но голова точно бы не пролезла.

На противоположной стене, едва мерцая, нещадно чадил единственный факел. С правой стороны находилась крепкая стена, едва различимая при плохом освещении. Уже в который раз Василиса вгляделась в темноту коридора, уходившего куда-то далеко влево. Куда он ведет? Даже если она выберется отсюда каким-то чудесным образом, то все равно заплутает в подземном лабиринте Змиулана.

Где-то в глубине коридора послышалось тихое, приглушенное мяуканье. В следующее мгновение что-то мягкое осторожно дотронулось до ее лодыжки. Ноги у нее подкосились от страха. Не в силах даже как следует испугаться, девочка упала, ощутимо ударившись коленями.

Перед ней сидел на задних лапах маленький черный кот — треугл, сжимая в зубах что-то большое… Василиса протянула к нему руку, и нежданный посетитель поделился своей добычей — на ее ладони лежал изрядный кусок хлеба. Ноздри затрепетали, уловив аромат свежей выпечки, и Василиса без раздумий вонзила зубы в хрустящую корочку.

Пока она ела, треугл молча наблюдал за ней. Василиса тоже не спешила благодарить, занятая поглощением столь долгожданной еды. Да еще такой вкусной — хлеб оказался с орехами и семечками.

—Ты можешь идти.

Треугл издал короткое, надменное «мяу».

— Вот, ты даже не раскаиваешься, — беспощадно продолжила Василиса.

Кот презрительно фыркнул.

— Настоящий ученик Астрагора.

Еще одно фырканье.

— Неудивительно, что он тебя выбрал! — Василиса уже не могла остановиться. — Ты становишься таким же, как он!

Треугл встал на лапы и, вложив все свое презрение в еще одно «мяу», развернулся к Василисе хвостом.

Не, ну поиздеваться я тож хочу :подавшись вперед, девочка схватила этот злосчастный черный хвост и дернула изо всех сил.

Треугл издал громкий, обиженный вопль и, мигом очутившись по ту сторону решетки, зашипел на нее, обнажая длинные зубы-иглы.

— Так тебе и надо, безчувственный, — дополнила Василиса и отвернулась.—Если не ушёл, то лучше уходи сейчас должна прилти Мортинова и типо Астрагор, фе

Через несколько секунд она не выдержала и вновь взглянула за решетку, но треугла в коридоре уже не было.

В коридоре раздались шаги — сюда шло двое или трое. Погрузившись в невеселые думы, Василиса не сразу осознала, что решетка вдруг исчезла и кто-то вошел в камеру.

Но вот из полумрака подземелья выплыла знакомая фигура, похожая на черную трость.