Ночь

Вилли легла на широкую кровать. Ужасно хотелось провалиться в необъятный сон и остаться там навсегда, не смотря на то, что она проспала до этого часов пять, не меньше. Сказывалась усталость и неприятное ощущение вечной напряжённости.

Часы тихо тикали, создавая мелодию времени, а в душе Севиллы звучал громкий навязчивый речетатив ненависти. Люцифер раздражал её своими выходками и лицемерием. В одну минуту он заботился о тебе, а в другую берёт и стирает память. Вилли не была против плохих, а иногда и ужасных поступков демона; просто её поставило в тупик и, соответственно, разозлило то, что он сделал такое с ней. С другими - пожалуйста, это его работа. Севилла же считала себя особенной, не столько необходимым порталом, сколько подругой. В общем, выискала она что-то в Люцике хорошее, думала - дружба у них. Забыла только - в дьяволе априори не может быть чего-то хорошего, а дружбы у тех отродясь не существовало.

Веки сомкнулись, Севилла провалилась в царство Морфея.

Быстро пролетело утро, наступил полдень. Буквально через шестьдесят минут приходило время встречи с Александром, а девушка всё спала.
Лишь спустя полтора часа она разомкнула глаза и, резко встав, посмотрела на часы. Севилла мигом выбежала из дома, про себя чертыхаясь и ругаясь на свои непунктуальность и безалаберность. Она надеялась, что парень до сих пор не ушёл, что он ждёт её.

Ступая босыми ногами по песчаной тропе, Севилла подходила к северной части кладбища. Вдалеке она заметила одинокую фигуру Алекса. Он стоял к ней спиной, о чём-то размышляя.

Тихо подкралась, положила руку на его плечо, как тогда. Вилли снова накрыло дежавю.

- Боже, Вилли, ты меня так в могилу сведёшь.

- Тебе не привыкать.

Майерс развернулся, посмотрел на девушку. После её слов он как-то криво улыбнулся, пытаясь унять воспоминания о своей недавней смерти. Александр помнил всё: страх, ужас и боль. Он простил Севиллу, но не забыл, ничего не забыл. И это было тяжело. Как для него, так и для неё.

Посмотрев на скорчившийся рот парня, Севилла рассмеялась. Так она хотела разрядить обстановку, убрать неловкость. И, кажется, у неё даже получилось. У Алекса наконец-то вышла нормальная улыбка.

- Куда пойдём?

Майерс протянул свою нежную ладонь, приглашая в путь. Ему было неприятно находиться здесь, рядом с могилой возлюбленной. Сразу же вспоминалась другая боль. Боль от потери Вилли, её похороны; как Марта безутешно ревела, осознавая, что дочь всё-таки умерла, не пропала. До похорон она надеялась, что Севилла всё-таки жива, несмотря на то, что пропала без вести. Но прошло полтора года, поиски прекратили. Люди настойчиво твердили, будто девушки больше нет. Марта, в конце концов, поверила. Только спустя полгода закопала пустой гроб, выплакала последние слёзы. Горечь утраты тогда жгла нестерпимо сильно, но Алекс продолжал верить наперекор всему и вся - Вилли вернётся, она жива. Как оказалось, не напрасно.

- Можем прогуляться здесь. Люблю кладбища.

Тёрнер проигнорировала поданную руку, подмигнула. Она не понимала, что чувствовал Алекс. Девушка разучилась различать чьи-либо чувства, кроме своих собственных. Она утратила всякую способность к эмпатии. Слишком давно не было практики да и нужды. Зачем? Севилла общалась только с теми людьми, которых намеревалась пустить на мясо. Для чего лезть им в душу, если всё равно нужно будет их убить? Она забыла, что существуют радость, милосердие, раскаяние, любовь и смущение, горечь утраты. Так с чего бы ей знать, что именно ощущал сейчас Алекс?

- Может, сходим в город?

Вилли уставилась на него как на полного болвана.

- Издеваешься? Во-первых, меня похоронили. Ладно ещё одна схожу под заклятьем неузнаваемости; но если пойдем вдвоем, боюсь, всех людишек хватит удар. Во-вторых, мне нельзя покидать границы леса.

- Почему?

Пара начала постепенно двигаться, удаляясь от могилы Севиллы, и Алекс облегчённо вздохнул.

- Люцифер узнает, что я покидала дом. А сейчас, как ты знаешь, на меня объявлена охота. Он переживает.

Ага, за свой любимый портал.

- Но тот, кто должен тебя убить, находится рядом. В чём смысл?

Майерс, наверно, впервые за всё время их нового знакомства сострил. Севилла прыснула, прикрыла рот кончиками пальцев.

- Ну, он же об этом не знает. И знать не должен.

- Он прикажет тебе убить меня?

Севилла ухмыльнулась.

- Конечно.

Они вышли на поляну, которую полностью покрывала высокая трава и цветы, но границы леса не пересекли. То была приличная территория, окружённая могучими соснами.

- А ты этого не хочешь?

Александр остановился, сорвал растущий рядом ало-красный мак.
Севилла же отвела взгляд.

- Дело не в том, чего хочу я. Это никого не волнует.

- Меня волнует.

Он протянул ей цветок, и Вилли узнала, что собой представляет смущение. Майерс уверенно стал дарить ей чувства, как букеты. В одном были прощение и милосердие, показанные на собственном примере, в другом - смущение и... ощущение, что тебя любят, дорожат не как важным оружием для войны, а как человеком, которому можно открыть душу. Это всё было приятно, ослепляло разум, но Севилла одёрнула себя. Её жизнь никогда не станет прежней. Поддаваясь на неумышленные провокации Алекса, она сделает только хуже, и себе, и ему, а в итоге ничего не выйдет. Всё бессмысленно. Крест из ненависти и отстранённости Севилле придётся нести до самого конца.

- Возьми, пожалуйста. Он такой дурманящий и необыкновенный. Похож на тебя.

Вилли взяла, вплела его в свои длинные, как обычно спутанные, волосы. Улыбнулась, а мысленно лишь решила, что не хочет играть с Алексом.

- Ты же понимаешь, рано или поздно они прознают, что мы водим их за нос. Нам придётся исполнить приказ.

- Давай просто не будем думать об этом сейчас, хорошо?

И сказал он так успокаивающе, что Севилла невольно доверилась ему.

- Хорошо.

Но она и не подозревала, как скоро наступит это рано или поздно.