Ночь

Светало, а девушка ещё не ложилась спать. И, похоже, даже не собиралась этого делать.

Севилла копошилась у шкафа, который люди назвали бы рухлядью.
Гардероб её до невозможности скромен, и выбирать было, в принципе, не из чего. Но она, достав все вещи и делая выбор между чёрной юбкой в пол, чёрной водолазкой, чёрным плащом и чёрным платьем-балахоном, всё думала, как же стать хоть капельку похожей на нормального человека.
Люцифер не наградил Севиллу одеждой разнообразных цветов, оправдываясь тем, что в Аду другого не носят.

Вилли, всё-таки, надела платье. Оно более менее скрывало ужасающую худобу девушки. Только острые скулы и бледные губы спрятать было невозможно, но Севиллу это не смутило. Мысли у неё были о другом.

Она сбежала по лестнице, вышла из дома. В редком лесу пели птицы, раздражая Севиллу своим писклявым голоском.

Так что же та задумала? Куда собралась в ранее погожее утро? Ответа не знал никто, кроме неё самой.

Прошло три дня с проведения ритуала, три дня с её последней встречи с Люцифером. Он не приходил уже которую ночь, не смотря на все попытки Севиллы его призвать. Её это раздражало, бесило, пугало. Почему же его так долго нет? А что, если он больше никогда не придёт? И она всё-таки решилась осуществить свой безрассудный план.

Севилла петляла по тропинкам кладбища, когда её накрыло дежавю. Тот же самый крест, то же самое место, те же самые розы, правда, уже завядшие. Девушка вздрогнула, но уверенно пошла дальше — она должна узнать, кем являлся тот мужчина.

Небольшой городок вызывал у Вилли приятные и не очень воспоминания. Много воды утекло с тех пор, как она здесь бывала в последний раз, однако абсолютно ничего не изменилось. Всё те же одноэтажные здания, люди с тихо светящейся серой аурой, медленно бредущие по своим делам. Именно ради таких людей ангелы и демоны приходили на Землю. "Серые" совершали как хорошие, так и плохие поступки, и требовали особого обращения. Каждый из неземных существ пытался переманить их на свою сторону, а для этого требовался портал. Севилла была очень важной деталью сложного механизма — без неё ангелы бессовестно будут вербовать людей в свои ряды в огромном количестве. Ад опустеет.
Поэтому её жизнь так важна для всей Преисподни. На поиски нового портала могут уйти века, а то и тысячелетия.

Севилла проходила мимо домов и искала глазами знакомый, но пока безрезультатно. Неудачи медленно стали действовать на нервы, а дойдя до центра, она ещё и уловила на себе взгляды прохожих. В них крылся потаённый испуг и, конечно, любопытство. Куда же без него в маленьком провинциальном городишке? Волной накатила злость — нужно было усмирить свой гнев, иначе весь план пойдёт насмарку. Девушка сжала кулаки, вздёрнула голову.

Она не боится самого Люцифера, повелителя Ада! Ей не страшен какой-то мелкий безродный люд!

Все отвели взгляд и стали быстрее идти подальше от Вилли. Доброй, славной Вилли, что когда-то давно жила вместе с ними.

Двадцать лет назад она родилась в этом городе (я бы сказал, деревне). Ходила в школу, гуляла с друзьями, помогала бедной матери. Вилли выросла здесь. Но... Ей показалось, что она забывает. Воспоминания стали мутными и нечёткими, как будто в тумане или завесе дыма. Хорошие и плохие моменты стерались из памяти, что совершенно обескураживало Вилли. Явно побочное действие перехода на тёмную сторону. Да, пожалуй, самым ясным воспоминанием остался только день наступления её восемнадцатилетия, когда ночью к Вилли впервые явился Люцифер и поведал о великой мисии: стать порталом между Адом и Землёй. Теперь она в рядах вестников зла и от этого не убежать, не скрыться. Можно было только смириться.

На всякий случай Севилла навела заклятие неузнаваемости — ещё один дар Люцифера. Хотя и без него шансы, что кто-то её узнает, невообразимо малы. Она слишком изменилась.
Но, как говорится, — бережённого бог бережёт.

Вилли блуждала по улицам города долго, пока искала то самое жилище. Обошла каждый закоулок, так и не отыскав нужного здания. В конце концов, Севилла не выдержала — она подошла к безызвестному мрачному маленькому домику, который находился ближе остальных. Она верила в силу судьбы, и та в который раз не подвела Вилли.

Открыла её мать — полностью поседевшая, с глубокими морщинами и мешками под глазами. Она куталась в шерстяной шарф, шелестела подолом серой юбки, обнажала руки, покрытые старческими пятнами, и смотрела, смотрела на девушку. Сердце Вилли пропустило удар.

Не может быть, чтобы она узнала меня. Это невозможно. — Севилла встретила женщину ответным взглядом. Слегка неуверенным, но холодным, как обычно.

— Вы что-то хотели?

Не узнала. — Вилли выдохнула. — Конечно не узнала.

С одной стороны, это было хорошо, с другой — она была разочарована тем, что родная мать её не узнала. Пускай даже Севилла прекрасно понимала, что сделала всё возможное и невозможное для того, чтобы остаться инкогнито.

— Да. Могли бы мы поговорить? Я не займу много времени.

Марта, так звали её мать, открыла дверь и сделала шаг назад, давая Вилли пройти. Внутри пахло затхлостью и скорбью. Севиллу передёрнуло — на стене висел её портрет, а рядом с ним небольшая скульптура распятого на кресте Иисуса. На Христоса та лишь шикнула, отгоняя добродетельские навождения, а вот портрет она разглядела внимательнее. Севилла на нём была ещё совсем юна, красива и непорочна. Тогда она ещё не убивала людей и не пила их кровь, перед тем как отдать остатки трупа краснолицым демонам. Конечно мама её не узнала. Той Вилли больше нет.

Марта села на продавленный диван, указала на кресло, стоявшее напротив. Севилла бесшумно подошла к нему, опустилась. Начала перебирать пальцами ткань платья, пытаясь сформулировать мысль.

— Вы знаете молодого белобрысого мужчину лет восемнадцати, который живёт в этом городе?

Она чуть не сказала о нём в прошедшем времени и за это мысленно ударила себя по лбу. Нельзя было допустить даже малейшей ошибки.

— Возможно. Молодых здесь осталось не так уж и много, поэтому смею предположить, что знаю такого.

Севилла прикусила губу под внимательным взглядом Марты. Ей хотелось лишь раствориться, но из уст слетел другой вопрос:

— Не могли бы вы сказать, как его зовут?

— Девушка, а вы с какой целью интересуетесь?

Она готовилась к такому повороту событий и ответила быстро, без запинки, пытаясь надавить на жалость:

— Знаете, мне так неловко, на самом деле. Просто я встретила его на улице, и он мне ужасно понравился. А я только прибыла сюда, никого не знаю. Зашла в первый попавшийся дом, дура, чтобы спросить его имя. Извините, что доставила вам неудобства. Я сейчас же уйду.

— Что вы, не надо. Я прекрасно вас понимаю, у меня дочь вашего возраста. Гормоны, первая любовь.

— Да, вы правы. Так и есть.

Сработало. — Вилли робко улыбнулась. — И как же хорошо, что они считают, будто я жива. Это означает, что моих похорон ещё не было.

— Его зовут Александр. Кстати, вы верно определили возраст: сегодня ему исполнилось восемнадцать. Он живёт в соседнем доме. Можете постучаться к нему и поздравить с днём рождения.

Женщина подмигнула, улыбаясь в ответ. Правда, вышло у неё, мягко говоря, не очень. Давно не улыбалась, не радовалась. Чему радоваться, когда твоя единственная дочь пропала без вести? Правильно, не чему.

— Спасибо огромное за помощь. Обязательно зайду. — Севилла встала. — Не буду больше вас смущать. Прощайте.

— Да не за что. До свидания... а как вас-то, собственно, зовут?

На это Севилла не ответила. Быстро захлопнув за собой дверь, она побежала обратно в свое пристанище. Воспоминания возвращались.

Марта слегка опешила от стремительного побега незнакомки. Да и сам её приход дарил какие-то смешанные чувства. Рядом с ней она ощущала необъяснимую опасность, при этом в глубине души стало появляться успокоение. Женщина как будто вновь обрела потерянное.

— Вилли, доченька, представь, у тебя появилась соперница. Если бы ты только была жива, — она провела пальцем по портрету, и на этих словах по дряблой щеке Марты скатилась капля солёной воды, в народе именуемой слезой, — точно не допустила бы такого. Вы ведь так друг друга любили.