Глава 6
Первые сорок дней прошли тяжело. Акутагава не собирался носить траур, оплакивать умершего, ходить в места, чтобы вспомнить хорошие моменты, связанные с Джинко. Всё это казалось ему ни к чему, но, почему-то, теперь все места напоминают ему о нем. Эта чертова электричка, парк, снег. После его похорон снега не было, а мир стал до ужаса серый и невзрачный. Таким же он был до встречи с Ацуши – не интересным. Как бы Рюноске не противился, горечь утраты не проходила долгое время, а несколько простых слов крутились в его голове как назойливые мухи: «Ты ему нравился». Они выедали разум и сердце изнутри, заставляли его сжиматься, как только этот чертов голос эхом проносился в голове. С этими чувствами и мыслями он прожил год. Тревожно, мучительно – никак. Он не хотел вспоминать и даже думать об Ацуши, проживать хорошие и самые ужасные моменты, вспоминать его лицо. Ложась спать, иногда, он говорил себе, что мог бы всё исправить, но оставлял эти мысли, понимая, что сделать уже ничего не сможет. Так случилось и в эту ночь: прокручивание моментов, его слов, представляя, как Ацуши было больно всё это время, когда его душу разрывали на маленькие части одними лишь словами и грозными, укоризненными взглядами. Так же в эту несчастную ночь он думал, как бы Ацуши жил сейчас. Начал бы он писать свои песни и музыку? Начал бы сольную карьеру? На эти вопросы не было ответов, они растворялись в воздухе как утренний туман.- Вот бы всё это было не правда. – Говорил он себе под нос. Акутагава пытался себя убедить, что остыл, отошел от этой ситуации. Но, год, в этой ситуации – слишком малый срок, чтобы смериться. Рюноске пытался представить, как было тяжело или тяжело до сих пор парню Ацуши, но всё без толку. Ему казалось, что тот парень уже давным-давно забыл, нашел другого человека, которому клянётся в искренних и верных чувствах. А Акутагава не может так – не может забыть, не может смириться с суровой реальностью.
— Я хочу всё исправить. Прошу... — в полудреме бредит тот. — Если бог есть, пожалуйста. Я на всё согласен. Но, как всегда, бог и все святые молчали, не давая о себе знать. Рюноске уснул, зная, что следующий день будет такой же, как и остальные, за исключением одного. Завтра – год с того момента, как он познакомился с Ацуши. И всё, что он может сделать в этот день – еще раз его нарисовать, точнее, перерисовать с портрета, который рисовал когда-то.
***
Проснувшись от будильника, первое, что заметил Акутагава – снег. На улице шёл снег, навивало воспоминания. Нахмурившись, Рюноске пробормотал что-то грубое и неразборчивое себе под нос и начал собираться на учебу. Всё было ровным счетом так, как обычно, но чувство дежавю его не покидало. Казалось, он уже видел этих людей, на парах говорили о вещах, которые он уже знал и слышал сто тысяч раз за весь прошлый год. Его однокурсники выглядели иначе. Хотя он до сего момента не обращал на них внимания, но, всё равно, некоторые новые, или можно сказать старые, детали, бросались ему в глаза. Всё это не сулило ничего хорошего. Акутагава это прекрасно знал, и, за всё время, научился доверять своей интуиции. На всякий случай он ущипнул себя за руку, боль чувствовалась. Это давало и некое облегчение и в то же время настораживало. Постаравшись забить на это, Рюноске начал заниматься своими делами.
Так утро плавно перекатил в день, а затем и вечер. Снег все так же безмятежно падал, на темном небе уже появились звёзды. Он думал день так и останется таким же похожим, чертовски похожим, на другие, если бы не одно. Зайдя в электричку, он сел на то же самое, любимое им и Ацуши, место. У окна сидел молодой человек в капюшоне, сжима в руках гитару.
«Я схожу с ума» — думалось ему. Но, решив поддаться искушению, он захотел попытаться начать диалог, но парень начал первый.
— Художник? — Опять по сумке догадались? Акутагава тяжко вздохнул и кивнул.
— По сумке...? — он не смог продолжить. Воспоминания снова хлынули новой волной. Глаза щипало. Акутагава отвернулся. Но парень покачал головой.
— У вас желтая краска на щеке.
В голове Рюноске что-то звонко щелкнуло. Эти слова... Голос, до боли знакомый голос, от которого хотелось и кричать от радости и плакать от боли. Сердце билось быстрее с каждой минутой, оно готово было выпрыгнуть из груди. С огромными глазами от удивления Акутагава повернул голову к парню, который уже снял капюшон и внимательно смотрел своими большими смертельно уставшими глазами на странную реакцию художника. Глаза щипало с новой силой, пересекавшись взглядом с парнем
— Д-Джинко?..
~Продолжение следует~
Простите что долго не было главы. Стоит продолжать писать эту историю, как думаете?
Спасибо за прочтение❤