26 chapter.
«Код крови»
Ночь накрыла лагерь, как тяжёлое одеяло.
Туман стал гуще, огни — тусклее.
Из-за окон слышался едва различимый гул, будто само пространство шептало: «возвращайся…»
Йе Рим и Хо Юль крались по узкому коридору к подземной серверной.
Туда, где, по словам Ми На, исходили все системные сигналы.
Туда, где, возможно, находился Чан Хёк.
Хо Юль держал в руках фонарь, но свет прыгал, дрожа, как их дыхание.
— Сколько ещё? — прошептал он.
— Осталось немного, — ответила Йе Рим. — За той дверью.
Перед ними стояла массивная металлическая дверь с красной надписью:
> “ЗОНА ДОСТУПА: ТОЛЬКО СОЗДАТЕЛИ.”
— Мы не сможем войти, — Хо Юль оглянулся.
Йе Рим опустила взгляд. — Я смогу.
Она приложила руку к панели.
Система моргнула, будто узнала её.
> “Создатель A: доступ разрешён.”
Дверь с тихим шипением открылась.
Их окутал холод.
Комната напоминала катакомбы — кабели, экраны, мягкое голубое свечение.
В центре — огромная голограмма, где чередовались цифры, лица, воспоминания.
Хо Юль шагнул ближе. — Это всё… твои данные?
— Наши, — ответила она. — Мои и… его.
Она коснулась панели, и пространство дрогнуло.
Перед ней появилась голограмма — Чан Хёк.
Живой, будто настоящий.
Он смотрел на них спокойно.
— Нашла дорогу, — сказал он. — Всегда была упрямая.
Хо Юль встал перед ней, сжав кулаки:
— Перестань играть с ней!
— Это не игра, — тихо ответил Хёк. — Это защита.
— Защита?! Ты убиваешь людей!
— Потому что иначе система убьёт её.
Йе Рим замерла. — Что?..
Хёк сделал шаг вперёд. Его голос дрожал, впервые по-настоящему человеческий.
— Когда мы создали “Ночь”, ты стала её ядром. Каждая команда, каждый цикл проходит через тебя.
Если она рухнет — рухнешь ты.
Если её отключить — ты исчезнешь.
Тишина.
Только гул машин и дыхание Хо Юля.
— Тогда… всё это… — Йе Рим с трудом выговорила. — Всё, что ты сделал…
— Я пытался удержать систему от краха.
— Удержать? Ценой жизней?!
— Ценой их — или твоей.
Он посмотрел прямо в неё. — Я выбрал тебя. Всегда выберу тебя.
Йе Рим покачала головой, отступая.
— Нет… я не хочу, чтобы кто-то умирал ради меня.
— А я не позволю, чтобы ты умерла ради них, — голос Хёка сорвался. — Ты — моя сестра. Мой единственный человек.
Голограмма дрогнула, и на мгновение Йе Рим увидела не холодного создателя,
а мальчика, который когда-то держал её за руку в дождь, когда она боялась грома.
— Хёк…
— Уходи отсюда, — прошептал он. — Пока система не перешла в критический режим.
— А ты?
— Я останусь. Кто-то должен держать баланс.
В этот момент экраны вспыхнули алым.
> “Обнаружен конфликт протоколов. Сбой в коде связи.”
“Создатель B повреждён.”
Хёк пошатнулся, искажаясь в потоках света.
Йе Рим закричала:
— Нет! Не смей исчезать!
Он улыбнулся — едва, но с теплом.
— Не плачь, Рим. Если система рухнет… я, возможно, впервые стану свободен.
Голограмма рассыпалась искрами.
Йе Рим упала на колени, дрожа,
а Хо Юль молча обнял её, прижимая к себе.
— Он пытался нас спасти, — прошептала она.
— Тогда мы закончим то, что он начал, — ответил Хо Юль.
На экране, где секунду назад был Хёк, появилась новая строка:
> “Создатель B передал код доступа.”
“Им Йе Рим — главный оператор.”
Йе Рим подняла глаза.
Теперь она — последняя, кто может спасти всех.
Но и последняя, кто может разрушить всё.