9.«Полёт»
Утро четверга началось с сообщения, которое перевернуло всё. Камила как раз заканчивала свой двенадцатиминутный завтрак — йогурт, гранола, эспрессо, — когда в дверь её комнаты постучали. Не деликатно, как обычно стучала Марьяна, а коротко, требовательно — два удара.
Влад вошёл, даже не дожидаясь ответа. На нём был идеально сидящий костюм цвета тёмного графита, в руках — планшет и телефон, по которому он одновременно кому-то печатал. Его лицо было сосредоточенным.
— Собирайся, — сказал он без предисловий. — Через три часа вылетаем.
Камила замерла с чашкой кофе в руке.
— Куда?
— Париж. Вечером приём в честь закрытия крупной сделки. Присутствие обязательно. Моё — обязательно. Твоё — тоже.
— С какой стати моё присутствие обязательно на твоей деловой встрече?
Влад наконец оторвался от телефона и посмотрел на неё.
— Потому что ты моя невеста, Камила. По легенде, напоминаю. Мы уже две недели живём в особняке, и за это время наши отношения по версии для внешнего мира должны были дойти до логического завершения. Я сделал тебе предложение. Ты согласилась. Свадьбу пока отложили из-за моей загруженности.
Камила медленно поставила чашку на стол.
— Ты мог бы предупредить заранее.
— Не было возможности. Ситуация изменилась. Голубев затаился, и мне нужно понять, кто ещё в игре. В Париже будет много людей из моего круга. Ты нужна мне там.
— Я ненавижу самолёты, — сказала Камила ровно.
Влад моргнул.
— Что?
— Самолёты. Терпеть не могу. Закрытое пространство, турбулентность, невозможность контролировать ситуацию. И мероприятия в других странах я тоже ненавижу. Вообще мероприятия. Любые.
Он смотрел на неё с выражением, которое трудно было идентифицировать.
— Ты профессиональный убийца с моральным кодексом, который ненавидит летать на самолётах?
— Я не боюсь. Я ненавижу. Есть разница.
— Логично, — медленно сказал Влад. — Но это ничего не меняет. Через три часа мы вылетаем.
Он вышел, оставив её одну.
Марьяна появилась через пятнадцать минут — с чемоданами, платьями и спокойной уверенностью.
— Не волнуйтесь, Лилия, — сказала она, раскладывая на кровати вещи. — Я всё подготовлю. У нас есть чудесное платье от Шанель, очень подходящее для такого случая.
Камила смотрела на это всё и чувствовала, как внутри нарастает раздражение. Она подняла руку с бриллиантовым кольцом, которое носила с первого дня.
— Это кольцо, — сказала она. — Оно ведь не простое, да?
Марьяна замерла на секунду, потом продолжила раскладывать вещи.
— Я не знаю, Лилия. Я просто домработница.
— Но вы догадываетесь.
— Я догадываюсь, что Влад Куертов не делает ничего просто так. И он никогда не навредит тем, кого любит.
«–Конечно, Лиле он точно не навредит, её бале так то не существует, а вот Камиле пожалуйста.» — Про себя проговорила Камила, и закатив глаза с бессильным вздохом принялась наблюдать как Марьяна, словно мама маленькой девочки собирает ей её же вещи.
В аэропорт они ехали в полном молчании. Влад сидел, уткнувшись в планшет. Камила смотрела в окно.
Частный самолёт оказался меньше, чем она ожидала, но внутри — безупречно элегантным. Камила села у окна, пристегнулась и закрыла глаза. Внутри всё сжималось.
— Ты как? — спросил Влад, садясь напротив.
— Ненавижу, — коротко ответила она.
Самолёт начал разгоняться, и Камила вцепилась в подлокотники так, что побелели костяшки. Когда шасси оторвались от земли и наступила та страшная секунда невесомости, она зажмурилась и задержала дыхание.
— Всё, — сказал Влад спокойно. — Мы в воздухе. Можно дышать.
Она выдохнула и открыла глаза. За иллюминатором город медленно уменьшался.
— Ненавижу, — повторила она.
— Я понял.
Остаток полёта они провели, обсуждая детали. Кто будет на приёме, как себя вести, какие темы избегать.
— И ещё, — сказал Влад, когда самолёт начал снижаться. — На приёме будет один человек. Алексей Морозов. Он… когда-то мы были близки. Сейчас наши отношения сложные. Он может попытаться задеть тебя, чтобы задеть меня. Не реагируй.
— Что значит «были близки»?
— Друзья. Партнёры. Потом он выбрал другую сторону. Длинная история. Просто держись от него подальше.
Камила кивнула.
Париж встретил их серым небом и мелким дождём. Лимузин ждал у трапа. Пока они ехали в отель, Камила смотрела на проплывающие за окном улицы.
Отель оказался дорогим и большим, от Влада меньшего ожидать не стоит. Камила подняла бровь.
— Пафосно.
— Статус обязывает, — пожал плечами Влад.
Их номер представлял собой двухкомнатный люкс с видом на Вандомскую площадь. Камила осмотрела комнаты — входы, выходы, возможные точки наблюдения. Всё было чисто. Она подошла к окну и замерла.
— Влад.
— Да?
— Это кольцо. — Она подняла руку, и бриллиант сверкнул в сером свете парижского неба. — Что в нём?
Он подошёл ближе, посмотрел на её руку.
— Обычное кольцо. Ты же знаешь.
— Я знаю, что ты не делаешь обычных вещей. Что в нём?
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— Маячок, — сказал Влад наконец. — На случай, если тебе понадобится помощь.
— Маячок, по которому ты можешь отслеживать моё местоположение в любой момент.
— Да.
— И ты не сказал мне. Две недели.
— Я думал, ты понимаешь. Это стандартная мера безопасности для таких, как мы.
Камила смотрела на него. В её взгляде не было гнева — только холодное, ледяное осознание.
— Я не знала. Две недели я носила это и не знала, что ты можешь видеть, где я, когда захочешь.
— Я никогда не смотрел. Клянусь.
— Это не имеет значения. Важен сам факт.
Она отвернулась к окну. Внутри всё кипело. Она ненавидела, когда её контролировали.
— Ты злишься, — сказал Влад ей в спину.
— Я анализирую.
— Ты злишься. Имеешь право.
— Рада, что ты это признаёшь.
Она сняла кольцо, положила на подоконник. Посмотрела на него долго. Потом надела обратно.
— Я оставлю. Потому что сейчас мне нужно быть Лилией, а Лилия носит это кольцо. Но после того, как всё закончится, мы поговорим об этом. Серьёзно.
— Договорились.
Она кивнула, давая понять, что разговор окончен.
Платье от Шанель оказалось чёрным, длинным, с открытой спиной. Оно сидело идеально. Камила посмотрела на себя в зеркало — Лилия Воронцова, невеста Влада Куертова. Только глаза оставались прежними — зелёными, настороженными.
Влад, когда увидел её, замер на секунду.
— Ты готова?
— Да
Приём проходил в особняке на Елисейских Полях. Огромный зал, хрустальные люстры, море цветов и людей. Камила вошла под руку с Владом, чувствуя на себе десятки взглядов.
Она включила режим Лилии: лёгкая улыбка, сияющие глаза, рука на сгибе локтя Влада. Внутри же работал сканер — лица, жесты, интонации, возможные угрозы.
Первый час прошёл в бесконечных представлениях. Камила улыбалась, кивала, говорила нужные слова и мысленно считала минуты.
В какой-то момент Влад оставил её ненадолго — нужно было переговорить с кем-то из партнёров. Камила осталась одна у фуршетного стола.
— Мадемуазель одна?
Она обернулась. Рядом стоял мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и неприятным, оценивающим взглядом.
— Я жду жениха, — ответила она сухо.
— Ах, та самая знаменитая невеста! — Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Позвольте представиться — Алексей Морозов. Старый знакомый вашего будущего мужа. Мы вместе начинали бизнес много лет назад.
— Очень приятно.
— Взаимно. — Он взял с подноса бокал шампанского и протянул ей. — Выпьете со мной? За знакомство.
Камила взяла бокал из вежливости, но пить не собиралась. Она поставила его на стол, делая вид, что поправляет платье.
— Вы давно знаете Влада? — спросила она, чтобы поддержать разговор.
— О, очень давно. Ещё с тех пор, когда он был мальчишкой, который только начинал свой путь. — Алексей сделал глоток из своего бокала. — Я многое о нём знаю. Например, что он не слишком разборчив в средствах, когда дело касается денег.
— Это интересно, — сказала Камила ровно.
— И ещё я знаю, что он никогда не доверяет никому по-настоящему. Даже своим невестам. — Он посмотрел на её кольцо. — Красивое, правда? Интересно, что ещё оно умеет, кроме как блестеть?
Камила внутренне напряглась, но внешне осталась невозмутимой.
— Вы много знаете, господин Морозов.
— Я многое видел. — Он приблизился на шаг. — И я вижу, что вы не похожи на тех кукол, которых он обычно приводил. Вы другая. Интересная. Опасная.
— Я просто невеста.
— Не просто. — Он усмехнулся. — Но я не выдам ваших секретов. Мне нравится наблюдать за игрой. Особенно когда игроки не знают всех правил.
Он развернулся и ушёл, оставив Камилу с неприятным осадком. Этот человек знал что-то. Или просто играл в свои игры.
Через полчаса, когда Влад вернулся к ней, Камила уже собралась предложить уехать, как вдруг заметила движение в дальнем конце зала. Алексей стоял у окна, разговаривая с кем-то, и его собеседник выглядел взволнованным. Они говорили на повышенных тонах, хотя и старались не привлекать внимания.
— Мне нужно в дамскую комнату, — сказала Камила Владу и скользнула прочь.
Она не пошла в дамскую комнату. Она двинулась вдоль стены, стараясь оставаться незаметной, и приблизилась к окну с другой стороны, скрытая тяжёлой портьерой.
— …ты обещал, что всё будет чисто! — шипел взволнованный мужчина. — А теперь этот Куертов здесь, со своей невестой, и я не знаю, что они знают!
— Успокойся, — ответил Алексей. — Они ничего не знают. Просто светский визит. Твоя задача — держаться подальше и не отсвечивать.
— А если он узнает про те счета? Про то, как мы выводили деньги?
— Не узнает. Потому что ты будешь молчать. Иди, выпей шампанского и улыбайся. Играй свою роль.
Мужчина кивнул и ушёл. Дюбуа остался у окна, глядя в темноту. Камила уже собиралась отойти, когда он вдруг заговорил, не оборачиваясь:
— Я знаю, что вы здесь, мадемуазель. Можете выходить.
Она замерла. Потом медленно вышла из-за плотной и тяжелой шторки.
— Любопытство — опасная черта, — сказал Морозов, поворачиваясь к ней. — Особенно для таких красивых женщин.
— Я просто искала дамскую комнату.
— Не лгите. Это оскорбительно для нас обоих. — Он подошёл ближе. — Вы слышали достаточно, чтобы сделать выводы. Но я предлагаю вам сделку: вы забываете то, что слышали, а я забываю, что видел вас здесь.
— Я не заключаю сделок с незнакомцами.
— О, мы не незнакомцы. Я знаю Влада. А значит, знаю и тех, кто рядом с ним. — Он усмехнулся. — Знаете, в чём его проблема? Он слишком доверяет тем, кто ему нравится. И слишком не доверяет тем, кто ему не нравится. А истина, как всегда, где-то посередине.
— Вы предлагаете мне свою версию истины?
— Я предлагаю вам подумать, прежде чем действовать. Не всё так однозначно, как кажется. — Он протянул руку и коснулся её локтя. Легко, почти невесомо. — Подумайте об этом.
Камила отдёрнула руку. Это было рефлекторно, но слишком резко. Алексей покачнулся — он стоял слишком близко к краю небольшой ступеньки, ведущей в зимний сад. Его нога соскользнула, он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и вдруг с глухим стуком упал назад, ударившись головой о мраморный край балюстрады.
Всё произошло за секунду. Камила смотрела, как он падает, и не могла пошевелиться. Когда тело замерло, она подошла ближе. Его глаза были открыты и смотрели в никуда. Лужа крови медленно растекалась по светлому мрамору.
Она не трогала его. Не проверяла пульс. Она просто стояла и смотрела.
— Камила!
Голос Влада вырвал её из оцепенения. Он подбежал, схватил её за плечи, развернул к себе.
— Что случилось?
— Он… коснулся меня. Я отдёрнула руку. Он стоял на краю. Я не толкала. Я просто…
— Тихо. — Влад прижал её к себе на секунду, потом отстранил. — Тихо. Ты никого не трогала. Он поскользнулся сам. Поняла? Он поскользнулся сам.
Камила кивнула, но внутри всё дрожало. Она не толкала. Но если бы не отдёрнула руку, он бы не покачнулся. Если бы стояла дальше. Если бы не подошла. Если бы не слушала их разговор.
— Идём, — Влад взял её за руку и повёл прочь, быстро, но не бегом. — Сейчас мы уедем. Ты плохо себя почувствовала. У тебя закружилась голова. Мы уезжаем.
Она шла за ним, как автомат. Вокруг уже начиналось движение — кто-то заметил тело, послышались крики, суета. Но они уже были у выхода.
В машине он налил ей воды.
— Пей.
Она выпила. Руки дрожали.
— Я не толкала его, Влад.
— Я знаю.
— Он просто коснулся меня, и я отдёрнула руку. Рефлекторно. А он стоял на краю.
— Я знаю.
— Я не хотела.
— Я знаю.
Она посмотрела на него. В его глазах не было осуждения. Только спокойствие и какая-то усталая решимость.
— Что теперь будет?
— Я всё улажу. Несчастный случай. Пожилой господин поскользнулся на мраморном полу. Ты даже не была рядом. Тебя уже увели, когда это случилось.
— Но я была.
— Никто не знает. Никто не видел. Я проверил.
Камила закрыла глаза. Внутри всё дрожало.
— Ты знаешь сериал «Декстер»? — спросил Влад вдруг.
Она открыла глаза.
— Что?
— «Декстер». Сериал про маньяка, который убивал только плохих людей. Он работал в полиции, но по ночам охотился на преступников, ушедших от правосудия. У него был ритуал — он собирал кровь каждой жертвы на предметном стекле. Как коллекцию.
— И к чему ты это?
— К тому, что в каждом из нас сидит этот Декстер. Потребность делить мир на чёрное и белое. На заслуживших и незаслуживших. Но мир так не работает. Иногда хорошие люди делают плохие вещи. Иногда плохие — хорошие. А иногда просто случается случайность.
Камила смотрела на него.
— Собирать кровь жертв — это глупо, — сказала она.
Влад моргнул.
— Что?
— В сериале. Собирать кровь. Оставлять улики. Это глупо. Если бы он просто убивал и забывал, его бы никогда не поймали. Но ему нужен был ритуал.
— Ты сейчас серьёзно критикуешь вымышленного серийного убийцу?
— Абсолютно. Это неэффективно и опасно.
Влад смотрел на неё, и в его глазах зарождалось что-то похожее на облегчение.
— Ты только что стала свидетелем смерти человека, и твоя главная претензия — к вымышленному маньяку?
— Я не стала свидетелем. Я была причиной. Не прямой. Но косвенной. И да, плохая конспирация — это преступление против профессионализма.
Он рассмеялся. Коротко, хрипло, но искренне.
— Ты невероятна.
— Я просто мыслю логически.
— Нет. Ты пытаешься не сойти с ума. И у тебя получается.
Она отвернулась к окну. Париж проплывал мимо.
— Этот человек, — сказала она тихо. — Морозов. Он был плохим?
— Судя по тому, что ты услышала, — да. Очень плохим. Он много лет обворовывал партнёров, включая меня. Я искал на него компромат, но не успел.
— Значит, он заслужил.
— Это не нам решать.
— А кому? Если не нам, то кому?
Влад молчал.
В отеле он проводил её до номера и остановился в дверях.
— Ты как?
— Не знаю. Ещё не решила.
— Если что — я рядом.
— Знаю.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В номере было тихо, только дождь стучал по стеклу. Она подошла к окну, посмотрела на Вандомскую площадь.
На пальце холодно блестело кольцо-маячок. Она только сегодня узнала о нём. И сегодня же стала причиной смерти человека. Косвенной. Случайной. Но всё же. ЕЙ никогда не было страшно убивать людей на заказ, ведь она делала это не без ума, для начала сама перепроверяла информацию, а уже после готовила стратегию для убийства. Но сейчас... Она не могла знать точно, был он хорошим или плохим.
Два откровения за один вечер. Слишком много.
Она сняла кольцо, положила на столик. Посмотрела на него долго. Потом надела обратно.
Ночью ей спалось не спокойно, то ли от мыслей в голове, то ли от парижского дождя, что на родине всегда успокаивал, а тут расжигает большую тревогу.
Утром она выпила кофе, оделась и вышла в гостиную номера. Влад уже сидел там с планшетом.
— Как спалось? — спросил он.
— Нормально.Что дальше?
— Летим обратно сегодня вечером.
— Хорошо.
Она подошла к окну, раздвинула шторы. Вандомская площадь купалась в утреннем солнце.
— Влад.
— Да?
— Спасибо. За вчерашнее.
— Не за что.
— Нет, есть за что. Ты не дал мне провалиться.
— Ты бы и сама не провалилась.
— Может быть. Но с тобой было легче.
Он подошёл и встал рядом.
— Знаешь, что я думаю?
— Что?
— Что Алексей сам напросился. Он вёл тёмные дела много лет. Рано или поздно карма должна была сработать. Просто ты оказалась её инструментом.
— Красивая теория.
— Правдивая теория. Я знал его. Он был гнилым человеком.
— Это не отменяет того факта, что я стала причиной.
— Не отменяет. Но добавляет контекст.
Она кивнула.
Вечером они улетели обратно. В самолёте Камила снова вцепилась в подлокотники на взлёте, но уже не закрывала глаза.
— Ты молодец, — сказал Влад.
— Я просто лечу в самолёте.
— Ты просто лечишь свою ненависть. Это тоже работа.
Она фыркнула.
В особняк вернулись поздно ночью. Марьяна оставила на кухне шарлотку и записку: «Добро пожаловать домой». Камила посмотрела на пирог, потом на Влада.
— Будешь?
— Нет. Слишком поздно.
— Я съем кусок. За компанию?
Он улыбнулся.
— За компанию — да.
Они сидели на кухне, ели шарлотку, пили чай и не говорили ни о чём важном. Ни о кольце-маячке. Ни о мёртвом "французе". Ни о том, что мир не чёрно-белый.
Говорили о фикусах. О том, что Нина переставила горшки в оранжерее. О том, что Марьяна кладёт слишком много сахара в выпечку.
И это было правильно. Потому что иногда самое важное — это просто быть рядом. Не спасать. Не анализировать. Не искать смыслы.
Просто сидеть на кухне, есть шарлотку и смотреть, как за окном падает снег.