глава 16
ПОВ: Дарьяна
Вдруг сердце резко заколотилось, забившись в грудной клетке как перепуганная птица. Не просто от страха, а от жёсткого, холодного предчувствия, которое сжало ей горло. Воздух в лесу стал густым, тяжёлым, будто пропитанным чужим, враждебным вниманием. Каждая тень между деревьями казалась движущейся, каждый шорох — приближающимся шагом.
«Нет», — пронеслось в её мыслях с кристальной, непререкаемой ясностью. Это был не голос разума, а голос инстинкта, того самого, что спас её когда-то. «Не пойду».
Она резко развернулась, спиной к темноте, и почти побежала обратно, к краю леса, к тусклым огням улиц. Ноги подкашивались, но она не останавливалась, пока не вырвалась на открытое пространство, где снова задышала полной грудью, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь ледяной пустотой.
Она не пошла домой. Ей было невыносимо возвращаться к маминым вопросам, к тяжёлому молчанию, к той сцене, которую она устроила. Вместо этого она свернула в городской парк — безлюдный и промозглый в ноябре. Побродила среди голых скамеек и замёрзших клумб, пытаясь втянуть в лёгкие холодный воздух, чтобы прочистить голову. Но мысли возвращались к лесу, к тому ужасу, что жил там, и к чувству стыда за свою трусость. Она ничего не сделала. Ни для поисков Еси, ни даже для того, чтобы просто заглянуть в ту чащу, как делала сейчас для Оли.
Когда ноги окончательно заледенели, а свитер промок от сырости, она медленно поплелась домой. В квартире было тихо. Мама, видимо, ушла в свою комнату. Дарьяна прошла на кухню, налила себе воды и села у окна, глядя на тёмную улицу, по которой всего час назад её вёл за локоть Рома. Она не знала, что всего в нескольких кварталах разворачивалась новая, куда более страшная драма.
---
ПОВ: Антон Петров
Антон зашёл в дом, скидывая на вешалку рюкзак, полный учебников по программированию. В квартире пахло пирогом, но атмосфера была сгущённой, как перед грозой.
— Антон! — голос матери вырвался из гостиной, не оклик, а почти крик. Он замер. — Где Оля?! Ты её видел?!
Он обернулся. Мать стояла в дверном проёме, бледная, с мобильным телефоном в одной руке, а другой бессознательно сжимая край фартука. Её голос был невероятно переживательным, срывался на высоких нотах, в глазах стоял немой, нарастающий ужас.
— Нет, — ответил Антон, медленно снимая очки, чтобы протереть их, — а что, её нет дома? — Вопрос был автоматическим, но внутри уже что ёкнуло.
— Ну раз спрашиваю, то значит нет! — мать почти выкрикнула, и её пальцы вцепились в телефон так, что побелели костяшки. — Где же она?! Она должна была прийти сразу после школы! У неё же ни тренировок, ничего!
Мать стала судорожно набирать номер, прижимая трубку к уху. Антон наблюдал, как её лицо становится всё более безжизненным.
— Алло? Да, Наталья Ивановна, это мать Оли Петровой... Скажите, она ещё в школе? Вы её задержали? — Пауза. Голос матери стал тонким, хрупким. — Нет? Четыре часа назад отпустили? Нет... Нет, она не вернулась домой.
Она опустила руку с телефоном, не глядя на сына. В её глазах было пустое пространство, в которое только что рухнул весь её мир.
Антон всё сразу понял. Холодная, тяжёлая волна накрыла его с головой. Сердце забилось не просто быстро — оно стало молотить где-то в горле, перекрывая дыхание. В ушах зазвенело.
«Ну неужели опять всё началось?» — пронеслось в голове леденящей мыслью. «Оно» не было названо, но было понятно обоим. Тень, которая нависла над городом после исчезновения Еси и нападения над их городком. Тень, которая теперь, возможно, дотянулась и до его младшей сестры.
— Я пойду искать, — сказал он глухо, уже на ходу накидывая куртку. В его голосе не было ни паники, ни вопросов. Была только стальная решимость, за которой скрывался тот же животный страх.
— Куда? Один? Позови кого-нибудь! — забеспокоилась мать, но её протест был уже слабым, беспомощным.
— Позову, — коротко бросил Антон, выскальзывая за дверь.
На холодной лестничной клетке он, не теряя ни секунды, стал набирать Роме. Трубку взяли почти сразу.
— Ром, слушай, беда, — голос Антона был сдавленным, но чётким. — Оля, моя сестра, не вернулась из школы. Уже четыре часа. Мать в панике. Мне нужна помощь. Собирай Игоря, встречаемся у старой школы через десять минут.
Не дожидаясь долгих расспросов или согласия, он перезвонил Игорю, повторив то же самое. В его тоне не было места для дискуссий.
Через десять минут у заброшенного здания старой школы, которое часто служило им местом сборищ, в кромешной темноте и под завывание ветра собрались трое. Рома и Игорь примчались запыхавшиеся, лица у обоих были серьёзными, без тени привычного баловства. Они уже всё поняли из его звонков.
— Где последний раз видели? — сразу в лоб спросил Рома, его глаза в темноте блестели, как у волка.
— У школы. Вышла в 15:00. Домой не пришла. По обычной дороге, — отчеканил Антон. Он вытащил телефон, показывая на карте предполагаемый маршрут. — Делим зоны. Я проверю пустырь за гаражным кооперативом, она иногда там кошек подкармливала. Рома, обойди старый стадион и промзону до леса. Игорь, пройди по центральным улицам, спроси в магазинах, может, кто видел. Каждые двадцать минут — отзвон. Если что-то найдёте — сразу кричите, звоните в полицию и друг другу.
Они не стали тратить время на кивки. Просто разошлись в разные стороны, растворившись в ноябрьской ночи. Трое парней, объединённые не просто дружбой, а нависшей над их маленьким миром общей, невысказанной угрозой. Они искали не просто потерявшуюся девочку. Они искали след той самой тьмы, что, казалось, снова проснулась в их городе. А где-то в это время Дарьяна, сидя у окна, чувствовала непонятную тревогу и не знала, что её мир уже снова качнулся на краю пропасти.
ПОВ:
Две фигуры собрались у заброшенной школы в полной темноте. Сначала пришёл Игорь, с пустыми руками и безнадёжным взглядом. Затем Антон, его лицо в отсвете уличного фонаря было серым, пальцы судорожно потирали стёкла очков, будто пытаясь стереть ужасающую реальность.
— Ничего? — хрипло спросил Игорь, уже зная ответ.
— Ничего, — Антон лишь покачал головой, голос был пустым, выгоревшим.
— Ладно, брат, не переживай, — попытался подбодрить его Игорь, ударив кулаком в плечо, но жест вышел неуверенным. — Сейчас Ромка прилетит с твоей сеструхой.
Они с надеждой уставились в темноту, откуда должен был появиться Рома. И он появился. Один. Его фигура выплыла из мрака, шаги были тяжёлыми, без обычной размашистой уверенности. Он подошёл, встретился с Антоном взглядом и просто отрицательно качнул головой. Ни слова.
— И где же она? — вырвалось у Антона, в его голосе прозвучала последняя, отчаянная нота надежды, которая тут же умерла.
— Не знаю, — глухо ответил Рома. Он выглядел потрёпанным и злым — на себя, на ситуацию, на весь мир.
— Надо звонить в полицию! — резко сказал Игорь.
— Мать уже позвонила, сто процентов, — Антон провёл рукой по лицу. — Они сказали ждать. Что сами всё... всё делают.
В его голосе сквозь усталость пробивалось горькое неверие.
— Ладно, пошлите, — вздохнул Рома, разворачиваясь. — Только... — он обернулся к Антону и Игорю, — Дарьяне ничего не говорим. А то у неё снова крышу снесёт, и будет бегать наша побрекушка по лесам.
Игорь и Антон молча кивнули. В этом был свой жестокий смысл. Лишняя паника никому не поможет.
Они разошлись по домам в гнетущем молчании. В квартире Петровых царил ад. Мать, рыдая, металась между телефоном и окном, отец, сгорбившись, сидел на кухне, тупо уставившись в стол. Оля так и не вернулась.
---
На следующий день в школе витала странная атмосфера. Внешне всё было как обычно: звонки, уроки, шум в коридорах. Но те, кто был в курсе или просто умел чувствовать, улавливали напряжение. Особенно оно было заметно по компании Ромы. Они не дурачились на переменах, не громко смеялись. Сидели скученно, разговаривали тихо, лица были серьёзными, а у Антона — откровенно мрачными. Даже Рома, обычно излучавший самоуверенность, был сосредоточен и угрюм.
— Вы не заметили, что Пятифан и все остальные какие-то напряженные? — тихо спросила Полина, наблюдая за ними из-за угла столовой.
— Да, я тоже заметила, — кивнула Дарьяна, её взгляд невольно зацепился за Рому. Он сидел, откинувшись на спинку стула, но не расслабленно, а будто собранный пружиной.
— И я. Интересно, из-за чего они так? — добавила Катя.
— Идите-ка, узнайте, — с лёгкой издёвкой предложила она. — Вы ж у нас с ними мутите.
— Катя! — хором прошипели подруги, но вопрос уже висел в воздухе. Дарьяна снова посмотрела на Рому, поймав его мимолётный, усталый взгляд. Он тут же отвел глаза.
Внезапно в общий гул столовой врезался звонкий, постановочный голос.
— Кхм, кхм, прошу у всех внимания! — Марго встала на небольшое возвышение у окна, как будто выходила на сцену. Все взгляды, включая напряжённые взгляды парней, устремились на неё. — Сегодня у меня дома будет вечеринка! Прошу всех прийти! Адрес скину в школьную группу.
Она ослепительно улыбнулась, бросив взгляд, который скользнул по всему залу, на мгновение задержавшись на компании Ромы, а затем на Дарьяне.
— Боже, ну и выскочка же она, — фыркнула Катя.
— Согласна, — тихо сказала Дарьяна, но её мысли были далеко. Она снова смотрела на Рому. Как он отреагирует на это приглашение? В его ситуации?
— Но мы же пойдем? — с некоторым сомнением спросила Полина.
Подруги переглянулись. В их взглядах читалось любопытство, желание отвлечься и капля вызова. Одна за другой они кивнули.
— Интересно, а они пойдут? — уже вполголоса произнесла Дарьяна, кивнув в сторону стола, где сидели Рома, Антон, Игорь и Илья.
---
ПОВ: Рома
Они сидели в углу, и их стол был островком тяжёлой тишины в шумной столовой.
— Зашибись, — с горькой усмешкой пробормотал Игорь, крутя в руках недопитую банку колы. — На носу тусовка, а у него сеструха пропала.
Антон лишь стиснул челюсти, глядя в стол.
— Вчера полиция сказала, что заметили её на одной из камер, — тихо, без особой надежды, произнёс Илья. — Они сейчас идут по следам и должны найти её.
— Вот только нихера они не найдут, — зло выдохнул Игорь. — На словах они во, а на деле нихуя. Как и с Есей.
— Не нагнетай, Игорь, — глухо сказал Рома, но в его голосе не было прежней уверенности. Он сам в этом сомневался.
Именно в этот момент они услышали объявление Марго. Рома поднял взгляд. Его глаза встретились с её уверенным, приглашающим взглядом, а затем, сам того не желая, нашли Дарьяну. Она смотрела на него, и в её взгляде читался немой вопрос.
— Это мы получается идем на тусу? — неуверенно спросил Илья, разрывая тягостное молчание.
Рома задумался на секунду. Сидеть дома и ждать, пока у Антона сойдёт с ума вся семья? Или быть рядом с ним, но в другом месте, где хотя бы можно попытаться отвлечься на пару часов? И ещё... там будет Дарьяна. После вчерашнего, после её «спасибо», которое до сих пор висело в воздухе между ними неразгаданной загадкой, ему хотелось видеть её. Даже если это будет больно, даже если она снова будет его ненавидеть.
— Получается, что да, — наконец сказал он, глядя на Антона. Тот медленно кивнул, не поднимая глаз. Это был не ответ «да», а жест капитуляции перед неизбежным. Отказываться и сидеть в четырёх стенах, слушая, как рыдает мать, было невыносимо.
— Окей, — просто сказал Игорь.
Рома бросил последний взгляд на Дарьяну, потом на улыбающуюся Марго. Вечеринка. Казалось бы, полная ерунда на фоне происходящего. Но сейчас эта ерунда была единственным, что хоть как-то напоминало нормальную жизнь. Или её жалкую пародию.
Наступил вечер, и в комнате Дарьяны царил предпраздничный хаос. Подруги перебирали её гардероб, разбросав одежду по кровати и стулу.
Катя уже была готова — в обтягивающих чёрных джинсах и дерзком топе, открывавшем плоский живот. Полина выбрала джинсовую мини-юбку, чёрный объёмный свитер и высокие, почти готические сапоги на каблуке, отчего её ноги казались бесконечно длинными.
А вот Дарьяна стояла перед зеркалом в одних колготках и простой майке, разглядывая своё отражение с недовольной гримасой. Она перебирала одну вещь за другой, но ничего не цепляло. Внутри клокотало странное, тяжёлое предчувствие, будто этот вечер обернётся чем-то большим, чем просто тусовка у новенькой.
— Ну чего ты медлишь, Дарьян? — нетерпеливо спросила Катя, поправляя чёлку перед зеркальцем. — Марго та ещё выскочка, но дом у неё, говорят, шикарный. Хоть глаз порадуем.
— Да не знаю, что одеть, — пробормотала Дарьяна, снова бросая на кровать чёрное платье. — Всё как-то не то.
— О-о, подруга, — протянула Катя с игривым прищуром, — да ты по уши влюбилась в этого балбеса. Для него уже и не знаешь, что одеть!
Дарьяна фыркнула, но щёки её предательски порозовели. Подруги рассмеялись.
— Та-аак, — с деловитым видом произнесла Полина, подходя к шкафу и решительно раздвигая створки. Её взгляд выхватил что-то на дальней полке. — Вот! Идеально!
Она достала чёрное боди с глубоким, почти дерзким декольте и тонкими бретельками. Вещь была одновременно соблазнительной и элегантной. К нему Полина подобрала чёрные джинсы-клеш, которые удлиняли ноги.
— Надевай! Не раздумывай! — скомандовала Полина, суя вещи Дарьяне в руки.
Та, поколебавшись, послушалась. Чёрная ткань обтянула её фигуру, подчеркнув все изгибы. Декольте оказалось даже глубже, чем казалось, оставляя на виду изящные ключицы и начало груди. Джинсы, сидевшие как влитые, делали её стройной и длинноногой. Она повертелась перед зеркалом.
— Я думаю, что в этом будет холодно, — неуверенно заметила она, хотя отражение ей нравилось.
— Хм, — Катя окинула комнату оценивающим взглядом бармена и нашла на вешалке короткую, приталенную зипку на молнии из мягкой, но плотной ткани. — Вот! Оденем её поверх. Будет и стильно, и тепло. И... загадочно. Можно будет расстегнуть, а можно застегнуть.
Дарьяна надела косуху. Образ сложился. Соблазнительное боди, грубоватые джинсы и кожаная куртка создавали тот самый баланс между уязвимостью и силой, который был сейчас ей к лицу.
— Ну ты просто идеальна, Дарьян! — восхищённо выдохнула Полина. — Как тебя мама такую уродила, вай!
— Да всё, всё, хватит, — отмахнулась Дарьяна, но улыбка пробивалась сквозь её нарочитую строгость. — Вы на себя лучше гляньте. И пошлите, а то опоздаем.
---
Дом, указанный в адресе, превзошёл все ожидания. Это был не просто коттедж в хорошем районе, а настоящий особняк в современном стиле, с панорамным остеклением, подсветкой фасада и аккуратно подстриженным садом, который даже в ноябре выглядел ухоженным. От него веяло не просто богатством, а другим, незнакомым уровнем жизни.
Девочки, немного сбив спесь с самого порога, вошли внутрь. Шум музыки, приглушённый дорогими стенами, встретил их в просторном холле с минимумом мебели и максимумом света. Народу было уже много — не только из их школы, но и, видимо, знакомые Марго из её прежней жизни: ребята и девушки в дорогой, небрежно-идеальной одежде.
Они вошли, стараясь держаться вместе, как три королевы на чужой, но завоёвываемой территории. Их появление не осталось незамеченным. Через пару минут к ним, словно выплывая из толпы, подошла сама хозяйка. Марго была в серебристом платье-комбинации, которое переливалось при каждом движении. Её белые волосы были убраны в высокий, небрежный, но идеальный хвост.
— О-ой, — её голос прозвенел над музыкой, сладкий и чуть удивлённый. Она окинула их взглядом, который на долю секунды задержался на Дарьяне, оценивая её образ. — И вы здесь? Не ожидала. Ну что ж... проходите, чувствуйте себя как дома.
Улыбка её была широкой, гостеприимной, но в уголках глаз таилась та самая язвительная искорка, что Дарьяна запомнила с первой встречи. Приглашение прозвучало не как радушный приём, а скорее как позволение остаться. Игра, как Дарьяна понимала, продолжалась, но поле битвы теперь было на роскошной, чужой территории. Она незаметно провела взглядом по залу, ища в толпе знакомые лица — Ромы, Игоря, Антона. Её предчувствие никуда не делось, а лишь стало острее.
Девочки растворились в гуще вечеринки. Музыка, громкая и сбивающая с толку, заставляла тела двигаться почти без участия разума. Катя и Полина, подхваченные общим потоком, уже выпили по паре коктейлей, которые щедро наливали у импровизированной стойки. Воздух стал густым от смеси духов, пота и чего-то сладковато-травяного.
— Может, покурим? — наклонилась Катя к Полине, её глаза блестели от адреналина и алкоголя. — Говорят, тут на балконе народ тусуется.
— Погнали! — Полина ухмыльнулась, и они, переглянувшись, двинулись в сторону стеклянных дверей, ведущих на огромную, подсвеченную террасу.
— Я сейчас, девочки, — крикнула им вслед Дарьяна, но её уже не слышали. Её внимание приковала другая фигура, маячившая в стороне от танцпола, у массивной книжной полки, которая казалась тут чужеродным артефактом.
Антон. Он стоял, прислонившись к стене, держа в руке почти пустой стакан с чем-то тёмным. Но дело было не в стакане. Он был пьян. Сильно пьян. Это читалось в его стеклянном, невидящем взгляде, в неестественной напряжённости, с которой он пытался держаться прямо. Его обычно аккуратно причёсанные волосы спадали на лоб, очки слегка сползли на нос.
— Антон, — подошла Дарьяна, слегка касаясь его руки. Он вздрогнул, медленно повернул к ней голову. — Ты как? Где... Рома?
Он сфокусировал на ней взгляд с трудом, будто продираясь сквозь вату. Потом грустно, очень грустно усмехнулся. Эта улыбка не имела ничего общего с весельем. В ней была такая глубокая, безысходная тоска, что у Дарьяны сжалось сердце.
— Рома... — Антон протянул слово, затем неуверенно ткнул пальцем куда-то в глубь квартиры, в сторону закрытой двери, откуда не доносилась музыка. — Там... в какой-то комнате. Кабинет, что ли.
Он снова посмотрел на неё, и в его глазах, помимо алкогольного тумана, читалось что-то тяжёлое, чужое. Чувствовалось, что с ним определённо что-то не то. Что-то серьёзное. И это «не то» явно было связано не только с выпивкой.
Дарьяне захотелось выяснить. И не только из-за странного состояния Антона. В её груди, под рёбрами, заныло знакомое, колючее беспокойство, смешанное с другим, более простым и опасным желанием — просто увидеть его. Рому. Увидеть, что с ним после вчерашнего, после всего. Увидеть его взгляд, который она не могла расшифровать.
— Ладно, держись, — тихо сказала она Антону, похлопав его по плечу. Он лишь кивнул, снова уставившись в пустой стакан.
Она развернулась и пошла сквозь толпу, лавируя между танцующими телами и громкими разговорами, по направлению, указанному Антоном. Её кожаная куртка стала казаться тесной, а предчувствие, которое не отпускало её с самого вечера, сгустилось, превратившись в плотный, холодный ком в желудке. Она подошла к массивной двери из тёмного дерева, прислушалась. Из-за неё не доносилось ни музыки, ни голосов. Только тихий гул вечеринки, приглушённый толстой древесиной. Она взялась за ручку.
ПОВ: Марго
Музыка билась в висках, смех и голоса сливались в один наглый, праздный гул. Марго стояла у края танцпола, с бокалом в руке, но её взгляд был холодным и расчётливым. Она наблюдала за своим импровизированным царством, но её мысли были заняты другим. На другом конце зала она заметила, как Дарьяна исчезает в глубине квартиры — в том самом направлении, где, по слухам, засел Рома. По её лицу скользнула тонкая, ядовитая улыбка. «Моя очередь».
Всю жизнь Марго привыкла брать то, что хочет. И Рома был тем, чего она захотела здесь, в этой дыре. Он был ярким, дерзким, своим видом бросал вызов её скучному, вылизанному миру. А ещё — он был отмечен вниманием той самой Дарьяны, которая с первого взгляда встала у неё на пути. Завоевать его означало не просто удовлетворить своё желание, но и нанести сокрушительный удар по самоуверенной сопернице.
«Надо всё брать в свои руки», — пронеслось в её голове с холодной уверенностью. Отпив последний глоток, она поставила бокал и плавно, как хищница, направилась в сторону кабинета.
Она приоткрыла дверь, не стуча. В комнате, слабо освещённой одним торшером, на широком кожаном диване сидел Рома. Он был один, согнувшись, локти на коленях, с пустым взглядом, уставленным в одну точку на дорогом ковре. Идеальная картина уязвимости и отстранённости. «Один. Надо действовать», — решила Марго.
Она зашла, мягко закрыв дверь за собой. Звук вечеринки стал приглушённым, почти интимным.
— Привет, Ромочка, — её голос стал нарочито мягким, сиропным. Она подошла, намеренно прокручивая прядь своих безупречных белых волос вокруг пальца.
Он медленно поднял на неё взгляд. В его глазах не было ни интереса, ни даже раздражения — лишь пустая усталость и глубокая отрешённость. Он ничего не ответил, просто смотрел, будто сквозь неё.
— Ты чего один такой? Наверное, соскучился? — она сделала ещё шаг, сокращая дистанцию до опасной. — Я могу тебе помочь.
И, не дожидаясь приглашения, она уверенно присела рядом с ним на диван, повернувшись к нему всем корпусом. От неё пахло дорогими духами и победой.
— Отвали, Марго, — его голос прозвучал тихо, но с такой плоской, безэмоциональной твёрдостью, что на мгновение её уверенность дрогнула.
Но она не привыкла отступать. Она приняла это за игру, за сопротивление, которое нужно сломить.
— Ну ты чего, Ром! Не сопротивляйся, — она наклонилась ещё ближе, её губы оказались в сантиметре от его уха. — Я-то знаю, что ты сам этого хочешь!
И тут, на волне собственной наглости, она совершила роковую ошибку. Резким, почти агрессивным движением она перекинула ногу и уселась ему на колени, вцепившись руками в его плечи. Её губы с силой прижались к его, пытаясь навязать глубокий, властный поцелуй.
Это длилось всего пару секунд. Рома не замер, не растерялся. Его реакция была мгновенной и грубой. Он резко отстранил голову, сильными руками схватил её за бока и буквально сбросил её с себя на диван, как надоедливого котёнка. Она отлетела на пару подушек, её идеальная причёска пострадала.
— Ты совсем, что ли, ебнулась? — его голос наконец обрёл интонации — ледяные, презрительные, полные настоящей злости. Он встал, нависая над ней. — Вышла нахуй отсюда, Марго. Сейчас же.
Марго отшатнулась, упираясь спиной в мягкую спинку дивана. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых смешались шок, унижение и дикая, неконтролируемая ярость. Её щёки пылали. Такого с ней ещё никогда не случалось. Её оттолкнули. Отвергли. Грубо и окончательно.
— Да как... как ты смеешь! — вырвалось у неё, голос дрожал от невероятной обиды. В её голове крутилась только одна мысль: он заплатит за это. Он должен заплатить.
Она вскочила, поправляя платье с трясущимися руками.
— Ты ещё пожалеешь! — прошипела она, её красивое лицо исказила злоба. — Ты ещё приползёшь ко мне на коленях! Увидишь!
Она развернулась и, с трудом сохраняя остатки достоинства, вылетела из кабинета, хлопнув дверью так, что задрожали полки с книгами. Её планы рухнули в одно мгновение, оставив после себя только жгучую жажду мести. А Рома, оставшись один, снова опустился на диван, провёл руками по лицу. Сцена с Марго казалась ему теперь нелепой и далёкой на фоне настоящей, тяжёлой проблемы, которая давила на плечи Антона и, как тень, витала над ними всеми. Он даже не понял до конца, какую новую, личную бурю только что на себя накликал.
пов:Дарьяна
Она это все видела,как марго с ним заигрывала,видела как села на него и они начали целоваться,после чего она вылетела из здания,как пуля.
Шел сильный и холодный ливень, но Дарьяна его почти не чувствовала. Ледяные струи смешивались с горячими слезами, стекали по лицу, залипали ресницы. Боди,зипка и джинсы промокли на сквозь, тяжелея и прилипая к телу. Она шла, не разбирая дороги, шатаясь — то ли от выпитого, то ли от удара, который ощущался как физическая боль где-то под ребрами.
«Просто игра, Дарьяна... Зачем ты его полюбила?»
Мысли путались, перемешиваясь с обрывками его слов, с памятью о прикосновениях. Его руки на ее бедрах, шее, губах. Шепот прозвищ, от которых звенело в ушах. А потом — холодный, расчетливый голос, врезавшийся в душу: «Я, конечно, могу сдобриться и сказать физруку, что ты всё сделала... но у меня есть к тебе сделка.»
Она тогда согласилась. На что угодно. Лишь бы он был рядом.
А теперь она видела это. Марго в своем дерзком платье, сидящую на нем, целующую его. И он... он не отталкивал ее сразу. Показалось? Не показалось. Картинка стояла перед глазами, выжигая все остальное.
---
Холодный ливень обрушивался на город, превращая улицы в бурные потоки, но Рома его не замечал. Он выбежал из дома, где грохотала музыка, и в его ушах стоял только звон собственной тревоги. Взгляд метнулся по мокрому тротуару — и он увидел её силуэт, хрупкий и сгорбленный, удаляющийся в пелене дождя.
— Дарьяна! Стой!
Она не остановилась, хотя каждый шаг давался ей с мучительным усилием. Хотела обернуться — не могла. Боялась, что увидит в его глазах ту самую холодную насмешку.
— Да стой же, дура! — его голос, срывающийся от отчаяния, настиг её раньше, чем сильные руки. Он схватил её за плечо, мягко, но неумолимо развернул к себе.
И они замерли. Под потоками воды, под свинцовым небом. Его взгляд встретился с её заплаканными глазами. Тушь размазалась, создавая причудливые тени, но от этого её лицо казалось ещё более трогательным и прекрасным. Мокрые, шелковистые пряди волос прилипли к щекам и шее. Весь её дерзкий вечерний наряд — джинсы и это дерзкое боди — промок насквозь, обрисовывая дрожащие от холода и переживаний плечи. Она казалась такой маленькой, хрупкой, ниже его на целую голову. И невероятно сильной — ведь она ещё стояла, смотря на него, не отводя взгляда.
— Отпусти, — прошептала она, и в этом шёпоте слышались усталость и боль.
— Нет! Послушай! Она сама на меня набросилась, я её оттолкнул!
— Даже если и так, Ром... — её голос дрогнул. — В чём смысл наших отношений? Если их вообще можно так назвать. Мы просто пользуемся друг другом. Целуемся в коридорах, иногда списываемся, и всё. В чём смысл? Продолжать играть эту дурацкую сделку за эти чёртовы отжимания?!
Он смотрел на неё, на её губы, произносящие горькие слова, и видел за ними не злость, а глубокую, выстраданную правду. Правду, которую он сам же и породил. И в этот миг что-то внутри него перевернулось, сломалось, освобождая место для чего-то нового, настоящего.
— Теперь всё будет по-другому, — сказал он тихо, но так весомо, что слова прозвучали клятвой сквозь шум дождя.
И он накрыл её губы своими. Это был не поцелуй-игра, не поцелуй-сделка. Это был поцелуй-откровение, поцелуй-исцеление. Они целовались так жадно и глубоко, словно не виделись три года, словно пытались вдохнуть друг в друга жизнь и тепло. Вкус дождя, слёз и чего-то безгранично родного.
Не разрывая поцелуя, он взял её за руку и повёл за собой, обратно к дому, где гремела музыка, но теперь для них она звучала лишь далёким, ничего не значащим фоном. Они вошли в прихожую, оставляя за собой лужи, оба промокшие до нитки, дрожащие, но уже не от холода. Не говоря ни слова, он наклонился, обхватил её под коленями и спиной и поднял на руки. Она инстинктивно обвила его шею, прижалась мокрыми волосами к его щеке.
Он пронёс её через шумную гостиную, где мелькали смутные силуэты, не обращая ни на кого внимания, прямо в свою комнату. Дверь закрылась, и наступила тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием и стуком дождя в стекло.
Он опустил её на край кровати и встал перед ней на колени. Его пальцы, обычно такие уверенные, теперь дрожали, когда он находил молнию на её джинсах. Осторожно, словно разворачивая бесценный дар, он снял с неё мокрую одежду, и каждый освобождённый участок кожи тут же отмечал горячими, влажными поцелуями. Плечи, ключицы, изгибы рук. Она, затаив дыхание, делала то же самое: её маленькие, холодные ладони скользили по его торсу, снимая мокрую футболку, расстёгивая пряжку ремня. Каждое прикосновение было вопросом и ответом одновременно.
И вот они оба, сбросив с себя шелестящие, холодные слои лжи и условностей, остались наедине друг с другом в скупом свете настольной лампы. Кожа к коже, дыхание к дыханию. И тут, в этой совершенной наготе, её охватила внезапная, леденящая робость. Она оторвалась от его губ, и в её глазах, ещё не высохших от слёз, вспыхнул немой, животный страх. Она сжалась, пытаясь прикрыться, хотя было уже поздно.
— Рома... — её шёпот был едва слышен. — Я... я никогда... Ты первый...
Эти слова не стали неожиданностью. Он видел эту чистоту в ней всегда — в её взгляде, в её неловкой искренности, в том, как она стеснялась его прикосновений.
Он медленно, давая ей время осознать, приблизил своё лицо к её.
— Знаю, — прошептал он, и в этом слове была нежность, которую она никогда от него не слышала. — Я знаю, малыш. И я не буду торопить. Мы можем остановиться прямо сейчас. Просто лечь и спать.
Он говорил правду. В этот момент обладание ею казалось ему менее важным, чем её доверие, чем этот хрупкий мост, который они только что начали строить над пропастью непонимания.
Но она, глядя в его глаза, где теперь горело не пламя захвата, а тёплый, надёжный свет, медленно покачала головой. Страх не исчез, но его перевесило что-то большее. Жажда близости не физической, а той самой, настоящей, которой между ними никогда не было.
— Нет, — выдохнула она, касаясь пальцами его губ. — Я хочу. С тобой. Теперь, когда всё по-другому.
И она сама потянулась к нему, чтобы поцеловать, давая тем самым своё безмолвное, но самое важное согласие. Он принял его как величайшую честь. Каждое его движение после этого было бесконечно медленным, бережным, продуманным. Он был проводником в неизведанное для неё, и он вёл её так осторожно, постоянно ловя её взгляд, шепча ободряющие, бессвязные слова, смешивая их с поцелуями. А за окном лил дождь, смывая старый мир, и в комнате, полной теней и прерывистых вздохов, рождалось что-то новое, хрупкое и настоящее — не игра, не сделка, а первая, трудная, но искренняя страница их общей истории.
пов:???
Комната была лишена окон, освещалась единственной тусклой лампочкой под потолком, обтянутым паутиной. В воздухе стояла тяжёлая смесь запахов сырости, пыли и чего-то химического, сладковатого — как от старого лекарства. Мебели почти не было: только стол, два стула и в углу — матрас, на котором сидела, прижав колени к подбородку, маленькая девочка.
Один из мужчин, более крупный, с обветренным лицом и тяжёлыми руками, сидел за столом. Он только что закрыл потрёпанную книгу с какими-то диаграммами. Его напарник, помоложе и нервнее, переминался с ноги на ногу у стены.
— Нам нужны ещё, — глухо произнёс сидящий, не глядя на товарища. Голос его был низким, без эмоций. — Ещё пять. И один взрослый парень. Старшеклассник.
— Я понимаю, — отозвался тот у стены, его глаза метнулись к дрожащему комочку в углу. — Одну я уже... взял.
— Тогда нам нужно её распросить, — сидящий поднял взгляд. Его глаза были холодными, как галька на дне ручья. — Ты это понимаешь? Не запугать до истерики, а распросить. Информация. Она нам нужна живая и говорящая, а не овощ.
— Да, конечно, — кивнул второй, стараясь скрыть раздражение. — Пошли.
пов:
Прочитайте мой новый фф «Кем мы друг другу были?||Пейтон Мурмайер»
А также подпишитесь на мой тт - fininkyy
тгк фининки
прода на 8 звезд,будет жарко и динамично.