11 глава
---
Занавески были плотно задёрнуты, превращая комнату в бункер ситуационной комнаты. На столе, вместо учебников, царил хаос из смысла: распечатки статей о «Лесном Дозоре», расплывчатая фотография вышки, карта района с красными отметками, исписанный гипотезами блокнот. В центре — та самая флешка от Пятифана, лежащая как обетованная и одновременно проклятая граната.
Катя и Полина сидели на кровати, вперившись в этот арсенал паранойи. Воздух был густым от напряжения и запаха старой бумаги.
— Вот, — Дарьяна ткнула пальцем в карту, в точку глубоко в Черноборском массиве. — «Егоровская ветка». Координаты сходятся с описанием. Здесь должен быть этот наблюдательный пункт, «Дозор». А это, — она перевела палец на статью с фото, — возможно, он же, двадцать лет назад. Символ — глаз в треугольнице. Как клеймо.
— И ты думаешь, это как-то связано с Есей и Ильёй? — Катя осторожно взяла в руки пожелтевшую распечатку.
— Слишком много совпадений, чтобы игнорировать, — ответила Дарьяна. Её голос был сосредоточенным, деловым, но без вчерашней истеричной остроты. — Пропажи происходят здесь, — она обвела район вокруг городка. — Лес — главная локация. «Дозор» — легендарное место в этом лесу, связанное с какими-то тайнами и «лесными братьями». А ещё... — она сделала паузу, — ...фамилия Семенов. В отчёте школьного кружка, который ходил к «Дозору» в 2010-м, руководитель — И.В. Семенов. Отец Ильи? Дядя?
Полина ахнула.
— То есть Илья... он мог знать об этом месте? Мог туда пойти?
— Или его туда заманили, — мрачно добавила Катя.
— А что на флешке? — Полина кивнула на маленький чёрный прямоугольник.
Дарьяна нахмурилась.
— Не смотрела ещё. Это... палец в двери из другого мира. Мира Пятифанов. Боюсь, что как только я её открою, обратного пути не будет.
— Но ты же откроешь, — не как вопрос, а как утверждение, сказала Катя.
— Открою, — подтвердила Дарьяна. — Но не сейчас. Сначала нам нужна тактика. Мы не можем просто пойти туда, в глушь.
— Нам нужен проводник? Или... наблюдатель? — Полина произнесла последнее слово с некоторым колебанием.
Дарьяна посмотрела на неё.
— Ты про Игоря.
— Он предлагал... подстраховку. Он знает больше, чем кажется. И у него есть мотив — найти Илью.
— У него есть мотив использовать нас как разменную монету, — резко парировала Дарьяна, но без прежней злобы. Скорее с усталой осторожностью. — Но... твой аргумент логичен. Риск есть в любом случае. Контролируемый риск с его ресурсами может быть меньше, чем слепой поход в темноту.
Они разрабатывали план, когда в тишине комнаты прозвучал резкий, неприятный звук — камень, ударивший в оконное стекло с улицы. Все три девушки вздрогнули.
Дарьяна подбежала к окну, осторожно раздвинула занавеску. Внизу, во дворе, никого не было. Но на подоконнике, за стеклом, лежал не камень, а небольшой, гладкий булыжник, обмотанный изолентой. К изоленте был приклеен свёрнутый в трубочку листок.
Сердце Дарьяны упало. Она распахнула окно, схватила «посылку» и развернула записку. Почерк был незнакомым, угловатым, будто писали левой рукой или специально искажали:
«Дозор» смотрит на тебя. Прекрати копать. Следующее предупреждение будет не бумажным. И не тебе одной.»
Холодный ужас, липкий и тяжелый, разлился по комнате. Они переглянулись. Их бункер, их тайный штаб, только что был нарушен. Кто-то знал. Кто-то следил. И теперь угрожал не только Дарьяне, но и всем.
— Всё, — тихо сказала Катя, её лицо побелело. — Они знают, что мы вместе. И знают, про «Дозор».
Полина инстинктивно схватилась за телефон, её пальцы зависли над кнопкой вызова. Не Кати, не Дарьяны. Игоря.
Дарьяна увидела это движение. Она сжала записку в кулаке, бумага хрустнула.
— Звони, — сквозь зубы сказала она. — Звони ему. Наш «контролируемый риск» только что стал единственным вариантом. Договорись о встрече. Сегодня. И пусть он возьмёт того своего придурка Пятифана. Похоже, его «долги» и наше любопытство ведут в одну и ту же яму. Пора сравнивать записи.
Она отложила записку рядом с флешкой. Две угрозы. Одна цифровая, другая — очень даже осязаемая. Игра изменилась. Из расследования она превращалась в противостояние. И теперь по одну сторону баррикады были они вчетвером — три подруги и два заклятых, ненадёжных союзника. А по другую — «Дозор». Кто бы это ни был.
Полина уже набирала номер, её голос дрожал:
— Алло? Игорь? Это я... Нам нужно встретиться. Срочно. С Ромой. У нас... проблемы. И, кажется, общие.
Она слушала ответ, потом кивнула Дарьяне.
— Он согласен. Час. На пустыре за старым заводом.
Дарьяна взяла флешку и записку. Её глаза горели уже не одержимостью, а холодной, ясной решимостью солдата перед боем.
— Пошли, — сказала она подругам. — Пора узнать, с кем мы воюем на самом деле.
---
Вечер. Кабинет отца Пятифана, больше похожий на логово акулы капитализма.
Не кабинет, а «рабочий кабинет». Панорамное окно во всю стену, за которым горел ночной город — личная империя Виктора Пятифана. Внутри — минимализм, дорогая кожаная мебель, массивный стол из чёрного дерева и запах денег, смешанный с ароматом дорогого кубинского табака. Виктор Пятифан, мужчина с железной хваткой и холодными, как лезвия скальпеля, глазами, изучал документы на планшете. Рома сидел напротив, сжавшись в кресле. Он не был тут сыном. Он был младшим партнёром, допущенным на доклад.
— Итак, — голос отца был ровным, без эмоций, как голос судьи. — Твои «проблемные активы». Девчонка Булавина, её подружки. И их увлечение какой-то лесной сказкой.
— Это не сказка, — сквозь зубы процедил Рома. Он старался держать спину прямо, но внутри всё скручивалось в тугой узел. — Есть связи. Дядя. «Дозор». Исчезновения. Это не случайно.
Виктор отложил планшет, сложил пальцы домиком и посмотрел на сына. Взгляд был оценивающим, расчётливым.
— Я проверил. Всё, что можно было проверить. Обещаю тебе, Роман. Эти пропавшие дети, этот твой «Лесной Дозор» — не наши противники.
Рома замер.
— А кто? — спросил он, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— Не «кто». Они — никто. Никаким боком не относятся ни к моему бизнесу, ни к моим... контактам, ни к долгам твоего дяди. Это не выяснение отношений. Это не передел территории. Это не месть.
Отец встал, подошёл к барной стойке, налил себе коньяку. Не предложил сыну.
— Это, скорее всего, — он отхлебнул, — простое, тупое, человеческое дерьмо. Маньяк. Псих. Группа отморозков, которым лес показался удобной помойкой для сокрытия тел. Или, в лучшем случае, чья-то личная, идиотская месть, не имеющая к нам никакого отношения.
— Но Илья... и тот крик в лесу... координаты, которые им подбрасывают...
— Совпадения! — резко, впервые повысив голос, оборвал его отец. Он повернулся, и в его глазах вспыхнуло не гнево, а раздражение человека, чьё время стоит безумных денег, а ему приходится разбирать подростковые страшилки. — Ты позволяешь им себя накрутить! Ты, Роман! Ты тратишь мои ресурсы, внимание моих людей на отслеживание школьниц и рыскание по лесу в поисках приведений! Ты отвлекаешься от главного!
— Главного? — Рома вскочил с кресла. — Что может быть главнее, чем то, что людей похищают?!
— ТВОЁ БУДУЩЕЕ! — громыхнул Виктор, ударив ладонью по столешнице. Зазвенел хрусталь в баре. — Твоя подготовка! Твой выход из тени! Ты должен учиться управлять, а не играть в Шерлока Холмса! Эти люди... они расходный материал. Жизнь — это не кино, где герой спасает каждого. Это игра, где ты сохраняешь свои ресурсы и наращиваешь преимущество!
Рома смотрел на отца, и в этот момент последние иллюзии рухнули. Он видел не защитника, не могущественного покровителя, а холодного прагматика, для которого человеческие жизни — строка в отчёте о рисках.
— Так это и есть наш бизнес, да? — тихо, но ядовито спросил Рома. — «Расходный материал»? Есения, Илья... они просто «расходный материал»?
— Они — не наша ответственность! — парировал отец, уже остывая. Его голос снова стал ледяным. — Наша ответственность — семья. Имя. Дело. Всё остальное — благотворительность, которой можно заниматься, когда у тебя есть лишние миллиарды и гарантия безопасности. У тебя её нет.
— А что насчёт моей безопасности? — выкрикнул Рома. — Мне уже угрожали! Кто-то знает про «Дозор», про дядю!
— И ты думаешь, это из-за твоих школьных разборок? — отец презрительно фыркнул. — Скорее всего, ты сам нарисовал на себе мишень,суюсь не в своё дело. Или это провокация старых врагов, чтобы выманить меня или тебя на неосторожный шаг. Лучшая защита — перестать дёргаться.
Он сделал глоток коньяка, и его следующий приговор прозвучал как приговор.
— С этого момента всякая помощь с моей стороны прекращается. Никакого наблюдения. Никаких запросов в мои базы. Никаких телохранителей. Твоя маленькая команда единомышленников — ты, этот Будаев и прочие — разбирайтесь со своими страхами сами. Можешь считать это... проверкой на самостоятельность.
Рома стоял, чувствуя, как гнев и отчаяние борются внутри. Он был отрезан. Лишён главного козыря — ресурсов и влияния отца. Теперь они были голыми перед тем, что ждало в лесу.
— Понятно, — сквозь стиснутые зубы произнёс он. В этом «понятно» была вся горечь предательства. — Я ошибался. Думал, что даже в твоём мире есть границы. Что даже ты не позволишь, чтобы на твоих глазах топили детей. Но я ошибался. Твой мир кончается порогом этого кабинета.
Он развернулся и пошёл к выходу.
— Роман! — властно окликнул его отец. — Не делай глупостей. Не геройствуй. Вспомни, что на тебе лежит.
Рома обернулся на пороге. Его лицо было каменным.
— Я помню. Я помню дядю. И я не хочу, чтобы на мне лежало ещё и это. Прощай, отец.
Дверь закрылась за ним с мягким, но финальным щелчком. В коридоре роскошного пентхауса Рома прислонился к стене, закрыл глаза. Страх был огромным, всепоглощающим. Но вместе с ним пришло и странное облегчение. Маски были сброшены. Больше не нужно было притворяться наглым мажором, чтобы угодить отцу или скрыть свой страх. Теперь страх был его единственным компаньоном. И единственными союзниками против него были такие же напуганные, загнанные в угол дети — Дарьяна, её подруги, Игорь.
Он достал телефон. В групповом чате с Игорем и, возможно, уже с Дарьяной если Игорь успел её добавить он набрал короткое сообщение:
«Мост сожжён. Отец вышел из игры. Считает, что это не его война. Теперь только мы. Встречаемся как договаривались. Буду с тем, что успел спасти из архивов до отключения.»
Он спустился в гараж, к своему мотоциклу. Теперь это был не символ бунта, а единственное реальное средство передвижения и оружие. Он ехал на встречу на пустырь, понимая, что всё только начинается по-настоящему. И что их враг — не бизнес-конкуренты и не бандиты из прошлого. Их враг — что-то гораздо более тёмное, иррациональное и личное. Что-то, что охотилось в лесу. И теперь у охотников не было крепости за спиной. Они были лёгкой добычей. Или, если они успеют объединиться, — единственной охотой, на которую этот лес ещё не рассчитывал.
Пустырь за старым заводом.
Место было идеальным для того, чего никто не хотел: безлюдным, освещённым лишь тусклым жёлтым светом одного уцелевшего фонаря, с воющим ветром, гулявшим между грудами ржавого металлолома. Запах ржавчины, пыли и чего-то химического висел в воздухе.
Первыми пришли Дарьяна, Катя и Полина. Они стояли, сбившись в кучку, ёжась от холода и нервного напряжения. Дарьяна сжимала в кармане нож, Катя напряжённо всматривалась в темноту, а Полина то и дело проверяла телефон, ожидая сообщения от Игоря.
Их не заставили ждать. Сначала из-за груды бетонных плит выкатился, почти бесшумно, мощный чёрный мотоцикл. На нём был Рома. Он выглядел не как всегда — не было той театральной, натянутой бравады. Его лицо было бледным и предельно сосредоточенным. Он заглушил двигатель, снял шлем. Его глаза сразу нашли Дарьяну.
Следом, буквально через минуту, подъехал Игорь на своём байке. Он быстро спешился и первым делом бросил быстрый, оценивающий взгляд на Полину, будто проверяя, цела ли. Увидев её в относительной безопасности, он кивнул и подошёл к Роме.
Наступила неловкая, тяжёлая пауза. Две группы, ещё вчера бывшие врагами, стояли друг напротив друга посреди промышленной пустоши. Объединял их только общий, леденящий страх.
Рома нарушил тишину. Его голос был низким и лишённым каких-либо эмоций, кроме усталости.
— Всё. Кранты. Отец отозвал всех своих людей. Закрыл доступ к базам. Считает, что мы надумали себе страшилку, и не хочет «растрачивать ресурсы». — Он бросил на землю небольшую флешку, идентичную той, что была у Дарьяны. — Это всё, что я успел скачать до того, как меня отключили. В основном, старые отчёты по дяде и его «Братству». Ничего свежего.
Дарьяна выдохнула. Часть её — та, что надеялась на могущественного союзника, — рухнула. Но другая часть — та, что всегда рассчитывала только на себя, — наоборот, активировалась.
— Значит, мы одни, — констатировала она.
— Не совсем, — сказал Игорь. Он достал свой телефон. — Я кое-что успел собрать по своим каналам. Не такие масштабные, но... Пропажи. За последние пять лет в радиусе 100 км от нашего городка, в лесистой местности, пропало без вести семь человек. Трое взрослых, четверо подростков. Все дела — в тупике. Все объявлены «возможно, потерявшимися в лесу». Никаких следов борьбы, никаких требований выкупа. Просто... испарились.
— Семь? — прошептала Катя, и её голос дрогнул.
— А теперь девять, — мрачно добавил Рома, имея в виду Есю и Илью.
Полина достала из кармана смятый листок — ту самую угрозу, брошенную в окно Дарьяны. Молча протянула Игорю. Тот развернул, прочёл при свете экрана своего телефона. Его лицо стало каменным.
— «Следующее предупреждение будет не тебе одной». Они знают, что вы вместе. И, получается, теперь знают, что мы с Ромой в теме.
— «Дозор смотрит на тебя», — процитировал Рома, пробежав глазами по записке. Он поднял взгляд на Дарьяну. — Ты им не угроза. Ты — помеха. Как крот, который роется не в том огороде. И кротов обычно давят.
— Тогда давайте перестанем быть кротами, — резко сказала Дарьяна. Она достала свою флешку и карту. — У нас есть две флешки. У нас есть карта с координатами «Дозора». У нас есть история пропавших. И у нас есть эта. — Она ткнула пальцем в угрозу. — Это не тупик. Это дорожка. Они напуганы, что мы что-то нашли. Значит, мы на правильном пути.
— И куда этот путь ведёт? Прямо к ним в лапы? — спросила Катя.
— Ведёт к правде, — ответила Дарьяна. — И теперь у нас нет выбора. Мы либо идём вперёд и пытаемся выяснить, что это, пока нас не «убрали» как помеху. Либо мы разбегаемся и ждём, когда они придут за каждым из нас поодиночке. Потому что они уже знают всех нас в лицо.
Тишина повисла снова, на этот раз густая, как смог. Игорь и Рома переглянулись. Между ними прошёл немой диалог. Наконец, Игорь кивнул.
— Она права, — сказал он тихо. — Мы в игре, хотим мы того или нет. И единственный шанс — играть на опережение.
— У нас нет оружия, — констатировал Рома.
— У нас есть мозги, — парировала Дарьяна. — И внезапность. Они ждут, что мы испугаемся и заляжем на дно. А мы сделаем наоборот.
— Что предлагаешь? — спросил Игорь, и в его голосе впервые зазвучало не саркастическое, а деловое уважение.
Дарьяна разложила карту на ржавом листе железа, прижала края камнями.
— Мы изучаем всё, что есть на этих флешках. Ищем любые зацепки — фамилии, места, даты. Параллельно, мы не ждём следующей угрозы. Мы создаём видимость, что испугались. Перестаём встречаться открыто, уходим в тихий чат. А сами... — она обвела взглядом всех, — ...готовимся к вылазке. Не всем. Малой группой. На разведку. К «Дозору». Не чтобы вломиться, а чтобы посмотреть. Установить свои камеры наблюдения. Понять, что это за место на самом деле сейчас.
— Самоубийство, — буркнул Рома, но без прежней энергии. Он понимал — других вариантов нет.
— Не обязательно, — сказал Игорь. — Если делать с умом. Без шума. Ночью. С системой отхода.
— Я иду, — чётко заявила Дарьяна.
— Я с тобой, — тут же сказала Катя.
Полина колебалась, её взгляд метнулся к Игорю. Он поймал его и чуть заметно покачал головой: «Нет». Но сказал вслух другое:
— Полина остаётся на связи. Как координатор. Если что-то пойдёт не так — она будет тем, кто поднимет тревогу.
Полина хотела возразить, но понимала логику. Она была не такой выносливой, как Катя, и не такой одержимой, как Дарьяна. Её сила была в другом.
— А мы с Игорем обеспечиваем прикрытие и отход, — заключил Рома. Он уже мысленно прокладывал маршруты. — У меня есть мотоциклы. Мы можем дежурить на дальних подступах.
Они стояли в кругу — пятеро подростков против невидимого, безжалостного врага. Ветер выл, предвещая бурю. Но теперь у них был план. Хрупкий, опасный, почти безумный. Но план.
— Тогда договорились, — сказала Дарьяна. Она посмотрела на Рому, потом на Игоря. В её взгляде не было ни дружбы, ни доверия. Было холодное, ясное признание: мы в одной лодке. И если не будем грести вместе — утонем все. — Обменяемся данными. Встречаемся завтра, в условленном месте, с результатами. А потом... потом идём в лес.
Они разошлись так же быстро и тихо, как и появились. Мотоциклы растворились в темноте, девушки исчезли в переулках. На пустыре остался лишь ветер и чувство, что тикающие часы только что перешли на обратный отсчёт. Игроки сделали свой ход. Теперь очередь была за «Дозором».
—-
Двое суток ушло на подготовку. Часы, слитые с флешек, оказались фрагментарными, но ужасающими: отчёты о «наблюдении за местными подростками», список из семи пропавших с краткими характеристиками, схематичные карты глухих уголков леса. Будто кто-то вёл дневник охоты. Это уже не было поиском безумного отшельника. Это была система.
Вылазку назначили на глухую ночь. Группа разделилась:
· Разведка: Дарьяна и Катя, одетые в тёмную, нешуршащую одежду, с рюкзаками, где лежали два заряженных пауэрбанка, провизия, термос, и самое главное — три мини-камеры с ИК-подсветкой и датчиком движения, которые Игорь добыл непонятно где.
· Прикрытие и связь: Рома и Игорь на мотоциклах, замаскированных в кустах у последней просёлочной дороги перед лесом. Их задача — держать рации открытыми, быть готовыми ворваться по координатам GPS или создать шумовую диверсию, если что-то пойдёт не так.
· Координатор: Полина в своей комнате, с ноутбуком на коленях, отслеживающая на карте сигналы GPS-маячков простых трекеров в рюкзаках девушек и готовая в случае потери связи или тревожного сигнала звонить... кому? Полиции? Это был самый спорный пункт. Решили — только в случае явной, непосредственной угрозы жизни.
Лес ночью был иным существом. Не тем местом для пикников, каким казался днём. Каждый скрип ветки под ногой отдавался в висках грохотом. Они шли без фонарей, ориентируясь только на тусклый экран телефона с офлайн-картой и слабый свет звёзд, пробивающийся сквозь плотный полог. Дарьяна шла впереди, её чувства обострены до предела. Катя следовала за ней, цепляясь взглядом за её тёмный силуэт, каждый шаг давался ей через силу воли, чтобы не развернуться и не бежать.
Они нашли его. Не сразу.
«Дозор» был не просто сгнившей вышкой. Это был небольшой, хорошо замаскированный лагерь. Полуразрушенная вышка служила лишь фасадом. За ней, в небольшом овраге, прикрытом сеткой с искусственной хвоей, стояло нечто вроде сборного бункера — контейнер, обшитый старыми досками и заваленный ветками. Вокруг — следы недавнего присутствия: окурки, пустая консервная банка, свежие следы от колёс какого-то вездехода. И тишина. Мёртвая, настораживающая тишина.
Сердце Дарьяны бешено колотилось. Это было не заброшенное место. Его использовали. И совсем недавно.
— Камеры, — прошептала она Кате, едва шевеля губами.
Девушки, дрожащими от страха и холода руками, установили две камеры на деревьях с видом на бункер и подходы к нему, а третью спрятали в ветвях самой вышки для обзора сверху. Всё делалось в гробовой тишине.
Именно в этот момент, из глубины леса, с другой стороны оврага, донёсся приглушённый, но яростный шёпот. Затем — звук спора, грубые, перебивающие друг друга голоса.
---
Внутри бункера, освещённого тусклой керосиновой лампой, царила паника. Двое мужчин — Матвей, коренастый, с обветренным лицом и нервными глазами, и Андрей, более крупный, с жестокой складкой у рта, — метались в тесном пространстве.
— Чёрт, эти чёртовы дети под нас копают! — выкрикивал Матвей, сжимая в руке распечатку. Это была копия той самой старой газетной статьи о «Дозоре», которую нашла Дарьяна. Кто-то подбросил её им сегодня под дверь их временной халупы в соседней деревне. — Они не успокоятся! Они уже здесь, в лесу, я чувствую!
— Я знаю! — рычал Андрей, швыряя пустую бутылку об стену. Стекло разлетелось с треском. — Нам нужно... нужно сбить их со следа! Закрыть эту тему раз и навсегда.
— Как?! Убить их? Четверых? Пятерых? — в голосе Матвея звучал не страх крови, а страх масштаба. — Это уже не пропажа двух тихонь в лесу. Это война. Нас быстро вычислят.
Андрей тяжко дышал, его мозг лихорадочно работал. Взгляд его упал на запертую дверь в подсобное помещение бункера. Там были они. Пленники.
— Оставляем одного, — прошептал он, и в его глазах вспыхнула жестокая, циничная идея. — Мальчишку. Он же почти не видел нас в лицо, мы всегда в масках. И он... он в отключке. Мы наколем его тем релаксантом, что ветеринарный. На пару дней вырубит. Память отшибёт.
— А девицу? — спросил Матвей.
— Девчонку заберём. Она... особенная. Покупатель уже ждёт. Перевезём её на новую точку, подальше отсюда. А мальчишку кинем где-нибудь на опушке, подальше от этого места. Пусть думают, что он просто заблудился и всё забыл. Это их успокоит. Отвлечёт на «спасение» товарища. Им будет не до дальнейших поисков.
План был грязным, но потенциально работающим. Он создавал иллюзию победы для ищущих, закрывал тему «Дозора» и позволял им уйти в тень с главной «добычей».
— Давай, быстро! — кивнул Матвей. — Собираемся. Контейнер с девчонкой грузим в «буханку». Мальца готовим.
Они работали быстро, чётко, по отработанной схеме. Через двадцать минут старый уазик-«буханка», хорошо замаскированный под лесовоз, тихо выбрался по заранее расчищенной тропе в сторону от «Дозора». В кузове, в специальном звукоизолированном отсеке, была Есения. А Илья, без сознания, с введённым в вену препаратом, был брошен, как мешок, в густом кустарнике в трёх километрах от лагеря, недалеко от лесной дороги.
Они были уверены, что действуют незаметно. Они не видели трёх крохотных, невидимых в темноте объективов, которые теперь смотрели на опустевший бункер. И не подозревали, что их паника и поспешные сборы были запечатлены на цифровую карту памяти.
---
Дарьяна и Катя, затаив дыхание за деревьями, слышали отдалённый рёв двигателя, удаляющийся в ночи. Они не видели машины, не видели лиц. Только звук. И тишину, которая воцарилась после.
— Они уехали, — прошептала Катя, её зубы стучали от холода и адреналина. — Что будем делать?
— Проверим бункер, — сквозь стиснутые зубы сказала Дарьяна. — Осторожно.
Они подобрались к контейнеру. Дверь была не заперта, видимо, впопыхах. Внутри — пустота, кроме брошенного тюфяка, пустых бутылок воды и тяжёлого запаха пота, страха и чего-то химического. Ни Ильи, ни Есении.
Отчаяние, чёрное и липкое, накатило на Дарьяну. Они опоздали. Опять.
Но в этот момент в наушниках рации тихий, проводной канал связи между собой раздался сдавленный голос Игоря:
— «Ястребы» (позывной прикрытия), «Гнезду» (Полине). На датчиках движения камеры №3 сработало. Не в зоне бункера. В трёх километрах к востоку, у старой лесовозной дороги. Одиночный объект, упал и не движется. Похоже на человека. Не похоже на лося.
— Координаты! — тут же выдохнула Дарьяна.
Через секунту они горели на её экране.
Бежать через ночной лес было безумием. Но они бежали. Спустя сорок минут, уже на грани полного изнеможения, они вышли на грунтовку. И увидели его.
Илья Семёнов лежал ничком в грязи у обочины, одетый только в грязную футболку и спортивные штаны. Он был бледен как смерть, дышал поверхностно и неровно. На руке виднелся свежий след от укола.
— Жив, — констатировала Катя, опускаясь на колени рядом с ним и проверяя пульс. — Но еле. Надо вызывать скорую. Сейчас же.
Это был момент истины. Вызов экстренных служб означал огласку, полицию, миллион вопросов, в которые они не могли дать внятных ответов, не сдав и себя, и свои «исследования». Дарьяна смотрела на лицо Ильи, искажённое гримасой даже в бессознательном состоянии. А где-то в этой ночи была Еся. Живая? Ещё живая?
— Звони, — тихо сказала она Полине через рацию. — Анонимно. Сообщи о найденном в лесу парне без сознания. Эти координаты. И... попроси срочно. Скажи, что похоже на передозировку.
Пока Полина, с дрожащими руками, набирала номер с заблокированного номера, Игорь и Рома подъехали по лесной дороге. Увидев Илью, Рома сжал кулаки, но промолчал. Они вдвоем с Игорем бережно, как могли, перенесли Илью подальше от дороги, на сухое место, укрыли его своими куртками.
Через двадцать минут, которые показались вечностью, вдалеке замигал синий свет. Скорая, вызванная анонимным звонком, забрала Илью. Санитары спрашивали, кто они, но получили в ответ лишь молчание и покачивание головой. Подростки, нашедшие в лесу товарища, слишком шокированы, чтобы говорить.
Они наблюдали, как машина скрывается в ночи, увозя одну разгадку и оставляя после себя ещё больше вопросов. Илью нашли. Но Есения была всё так же в руках у тех, кто только что был здесь. И камеры в «Дозоре» теперь были их единственной нитью, ведущей в темноту. Нитью, которая в любой момент могла порваться.
---
Подсобка. День спустя.
Стены из серого бетона, запах старой пыли, ржавчины и подавленных надежд. То самое место, где всё развалилось. Собрались все: Дарьяна, Катя, Полина, Рома, Игорь, Антон,Глеб. Никто не садился. Все стояли в тесном, нервном кругу, будто боялись, что стены снова сомкнутся в ловушку.
Ощущения Дарьяны были странными. Не ярость, не отчаяние — пустота. Пустота, на дне которой колотилось что-то острое и холодное, похожее на стыд. Они нашли Илью, но это была пиррова победа. Есения осталась там, в темноте, и каждый час промедления мог стать для неё последним.
— Ну, чего медлим? — сорвал тишину Рома. Его голос звучал нарочито бодро, но в нём была металлическая дрожь. Он тряхнул волосами, скинул с плеча рюкзак с камерами. — Расчехляйтесь. Сейчас будем ловить преступничков.
Он пытался быть тем самым наглым лидером, но маска не срабатывала. В глазах читалась та же опустошённость.
Игорь беззлобно, но твёрдо пнул его в плечо боковой стороной ноги — мол, успокойся, хватит клоунады. Затем его взгляд, тёплый и тяжёлый, нашёл Полину. Она стояла, обхватив себя за плечи, её взгляд был устремлён в пустоту, будто она уже выплакала все возможные слёзы и теперь внутри осталась только сухая, трескающаяся пустыня.
— Та-ак, — протяжно, с профессиональной сосредоточенностью произнёс Антон. Он уже возился у стола, подсоединяя провода от камер к своему мощному ноутбуку. — Готово.
Все, как по команде, сдвинулись, нависнув над экраном. Дыхание замерло. Дарьяна впилась в монитор так, будто могла силой воли прояснить картинку.
Но картинки не было. Вернее, она была — и она была бесполезной.
Экран показывал три окна. Чёрно-белое, зернистое месиво. ИК-подсветка камер выхватывала лишь размытые очертания деревьев, мокрые, блестящие в инфракрасном свете листья, покачивающиеся ветки. Ветер, дождь и ночь сделали своё дело. Смазанные тени, ничего читаемого. Ни лиц, ни номеров машин, ни чётких силуэтов. Только одна камера, с вышки, в момент срабатывания датчика движения зафиксировала смазанное пятно — возможно, тот самый уазик, уезжающий в ночь. Но это был просто расплывчатый серый прямоугольник без деталей.
— Пиздец, — тихо, но с такой силой вырвалось у Ромы, что слово прозвучало как выстрел. Он стукнул кулаком по столу, заставив подпрыгнуть ноутбук. — КАК ТАК?!
Его голос сорвался на крик, полный бессильной ярости. Он инвестировал в эти камеры последнюю надежду, а они выдали ему цифровое ничто.
Ноги Дарьяны задрожали. Не от страха, а от краха. Последний хрупкий мост к Есе рухнул. У неё подкосились колени, и она едва удержалась, упершись ладонью в холодную бетонную стену. Руки Кати тоже дрожали, она сжала их в кулаки, пытаясь взять себя в руки, но слёзы уже подступали к горлу.
Полина молча смотрела на экран, а потом сквозь него, сквозь стену, сквозь всех. Её лицо было безжизненной маской. Такое ощущение, будто ей уже не осталось сил даже плакать.
— И... что теперь? — дрожащим, почти детским голосом спросила она, не отводя взгляда от пустоты.
— Придумаем, — сказал Игорь. Его голос прозвучал удивительно спокойно, якорем в этом море паники. Он не обещал, не бодрил. Он просто констатировал факт. — А сейчас — по домам. Все.
Его приказ не обсуждался. Не было сил спорить. Ребята молча, не глядя друг на друга, как побеждённый отряд, стали выходить из подсобки. Каждая разбитая надежда тянула за собой вниз.
На улице, у распадающейся группы, Рома окликнул Игоря.
— Игорь.
— М? — тот обернулся, закуривая. Дым в холодном воздухе казался серым призраком их планов.
— Пошли Тихонову отнесём. Может, он че сделает, — Рома кивнул в сторону карты памяти, всё же вынутой из камер.
— Я тоже самое и тебе хотел предложить, — медленно выдохнул Игорь, глядя на тлеющий конец сигареты.
— Так, а чего не предложил? — в голосе Ромы снова зазвучала тень былой дерзости.
Игорь мотнул головой в сторону уходящих девушек. Дарьяна шла впереди, её прямая спина казалась неестественно напряжённой, будто ещё секунда — и она рассыпется.
— Эту русоволосую бестию видишь? — Игорь тихо указал подбородком на Дарьяну. — Ты хочешь, чтобы она, узнав, что мы идём в полицию без неё, опять спятила и рванула в лес одна с криком «предатели»?
Рома взглянул на уходящую фигуру Дарьяны, вспомнил её ярость и одержимость, и его собственная решимость немного поугасла. Он тяжело вздохнул.
— Ты прав. Ладно. Я пошёл тогда. Попробую поговорить с лейтенантом. Тот, что Илью принимал, вроде адекватный.
— Давай, брат, — Игорь похлопал его по плечу. — Осторожнее. Ничего не обещай, просто отдай карту. Скажи, что нашли в лесу, испугались. И точка.
Рома кивнул и зашагал в сторону полицейского участка, сжимая в кармане флешку с никому не нужными, смазанными кадрами. Он отдал её лейтенанту Тихонову, молодому, уставшему от бумажной работы следователю, который вёл дело Ильи. Рассказал выверенную версию: «Нашли в лесу, испугались, вот, может, поможет». Лейтенант взял флешку без особого энтузиазма, поблагодарил за сознательность, но в его глазах читалось: «Ещё одни впечатлительные подростки с мутными доказательствами».
Рома вышел из участка. Вечерний воздух не принёс облегчения. Он шёл домой, и чувствовал не раскаяние, а гнетущее ощущение ловушки, которая сжимается. Они сделали всё, что могли. И этого оказалось недостаточно. Теперь они зависели от системы, в которую уже почти не верили. А Есения зависела от времени, которого почти не осталось.
тгк фининки - прошу всех вас подписаться!!!
читайте мою новую историю «это игра,крошка»