22
К вечеру к Леше приехали ребята, а именно Влад, Фрама, Данила и Илья. Эмилия передала им больного Лешу и направилась домой. Все же, она не очень хорошо поступила с Сашей сегодня утром.
На удивление, когда Эмилия зашла в квартиру, на кухне горел свет. Она думала, что Саши как обычно не будет дома.
Парень, который сидел напротив телевизора, сразу заметил её.
-Поговорим? - сказал тот, подняв взгляд на девушку.
Та сразу же кивнула, и уже через несколько минут они сидели на кухне с двумя кружками чая.
-Саша, мне тяжело, – тихо начала Эмилия, перебирая край своей кружки, не поднимая глаз. –Я чувствую, что мы отдаляемся, хотя и пытаемся быть ближе. Ты стал пропадать, Саша. Целыми днями, иногда ночами. Я не знаю, где ты, с кем ты, что ты делаешь. Ты ничего мне не рассказываешь. Это больно, понимаешь? Я чувствую себя ненужной, будто у тебя есть какая-то другая жизнь, в которой мне нет места. Как мне тебе доверять, если ты не делишься со мной? Как мне не ревновать, когда ты просто исчезаешь?
Саша сидел напротив, его взгляд был необычно мягким, лишенным привычной строгости. Он слушал внимательно, ловя каждое ее слово. Его лицо было напряжено, и он сам чувствовал это отдаление, был измучен не меньше.
-Эмилия, это не так, – его голос был хриплым от напряжения.
Он протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. Его прикосновение было теплым и нежным, полным невысказанной тревоги.
-Нет никакой другой жизни, клянусь. Просто... иногда бывают дела, встречи... я не всегда знаю, как правильно это объяснить, чтобы ты не волновалась. Я не хотел, чтобы ты так себя чувствовала. Прости меня.
Он тяжело вздохнул, его пальцы слегка сжали ее руку.
-Но и мне не легче. Ты, в свою очередь, все чаще уходишь к нашим пацанам, особенно к Леше. Мне кажется, что я постоянно хожу по тонкому льду, боясь сделать что-то не так, чтобы не вызвать твоего недовольства. А когда ты задерживаешься, мои мысли съедают меня изнутри. Я так боюсь тебя потерять. Ты для меня... ты весь мой мир.
Эмилия подняла на него взгляд.
-Я не ухожу от тебя, Саша. Я ищу поддержки, когда мне плохо, когда я чувствую себя одинокой. Когда ты пропадаешь, и я не могу до тебя достучаться. Я люблю тебя, но мне тоже нужно дышать. Моя жизнь не должна быть замкнута только на тебе, иначе я потеряю себя. А эта ревность и всякие подозрения – они нас убивают.
Он кивнул, его взгляд стал задумчивым.
-Ты права. Я понимаю, как мои поступки выглядят для тебя. И я хочу, чтобы ты была счастлива, со мной. Просто помоги мне, Эмилия. Дай мне знать, что я могу доверять. Покажи мне, что я не потеряю тебя. И я обещаю быть более открытым.
В тот вечер они долго говорили и много обнимались, пытаясь стереть границы, которые успели вырасти между ними. В его глазах тогда светилась нежность, в ее – надежда.
На следующее утро Саша, вдохновленный этим хрупким примирением, принял решение.
-Давай уедем,- предложил он за завтраком. -Куда-нибудь, где будем только мы вдвоем. Без города, без звонков, без всего. Просто несколько дней.
Эмилия с радостью согласилась.
Саша быстро снял небольшой уютный домик за городом, спрятанный среди сосен и тишины. Там не было связи, почти не было соседей, только шелест листвы и запах хвои.
Эти несколько дней стали для них попыткой перезагрузить все, вернуться к истокам. Они гуляли по лесным тропинкам, держась за руки, смеялись над глупыми шутками, готовили простые, но вкусные ужины при свечах. Саша приносил ей горячий чай в постель, Эмилия гладила его по волосам, пока он читал вслух старую книгу. Они вспоминали первые свидания, первые объятия, те моменты, когда мир вокруг них исчезал, оставляя только их двоих.
***
Однажды вечером, сидя на веранде, закутавшись в пледы и глядя на звезды, Эмилия прижалась к его плечу.
-Знаешь, здесь я почти забыла о всем плохом. Мне кажется, мы вернулись в самое начало. Помнишь, как мы познакомились? Ты тогда сидел с таким серьезным видом, а потом так неожиданно скинул на меня свою куртку.
-Как будто это было вчера. -ответил Саша, смеясь. -А ты тогда стояла с таким удивленным видом, что я сразу понял – надо забирать.
-Мы тогда были такие... легкие. И сейчас здесь так спокойно, будто мы снова те, кем были тогда.
-Именно этого я и хочу. Эмилия, я так сильно тебя люблю. И я снова обещаю, что исправлюсь.
А ты... ты будешь мне все рассказывать, да? Все, что тебя беспокоит. Даже мелочи. Чтобы я не надумывал себе глупостей. Я буду слушать, честно. -сказал Саша, поцеловав девушку в макушку.
-Я буду. Только ты тоже, пожалуйста, не пропадай.
Саша крепко обнял ее, уткнувшись лицом в ее волосы, словно пытаясь впитать ее запах и ее слова.
***
Эти слова, эти объятия казались такими искренними, такими настоящими. На мгновение Эмилия почти поверила, что все их проблемы остались за стенами этого маленького домика, далеко в прошлом. Казалось, что любовь победила все разногласия.
Но это было лишь временное затишье. Вернувшись в город, в привычную рутину, старые привычки оказались сильнее новых обещаний.
Саша, стремясь доказать свою значимость и, возможно, подсознательно убегая от тревожных мыслей, с головой ушел в работу.
Он больше не стримил с теми ребятами, но теперь пропадал в офисе за разработкой нового дизайна для своего бренда до глубокой ночи, звонил редко, отвечал на сообщения сухо и отвлеченно.
-Извини, Эми, тут завал,– это стало его дежурной фразой, такой же безжизненной, как и его взгляды в сторону Эмилии, когда он все-таки добирался до дома.
Эмилия, оставшись одна в их опустевшей квартире, сначала пыталась понять и поддержать. Но дни шли за днями, а Саша все больше превращался в тень, появляющуюся лишь под утро или поздно ночью, чтобы упасть без сил. Скука и одиночество начали съедать ее изнутри. Она чувствовала, как обещания о доверии и открытости медленно рассыпаются в прах. Она пыталась занять себя – встречалась с подругами, ходила в спортзал, но это не приносило прежнего удовлетворения.
В то же время, Леша, тот самый друг, который был для нее отдушиной, так и не пошел на поправку. Ему было очень скучно и одиноко в своей квартире. Эмилия, чувствуя себя виноватой за то, что отдалилась от него, стала чаще заходить, чтобы принести лекарства, просто посидеть и поговорить. Леша был тем, кто слушал, кто не задавал вопросов, кто просто был рядом, делясь своим временем и вниманием, чего так не хватало от Саши.
Эти визиты стали для Эмилии спасением от гнетущей тишины и Сашиной отстраненности. Она не видела в этом ничего плохого – это была чистая дружба.
Но для Саши, который все глубже погружался в свой проект и собственные тревоги, эти частые "исчезновения" Эмилии, о которых она сообщала лишь вскользь, снова стали причиной для панической ревности. Он видел лишь то, что она пропадает, забывая, что сам оставил ее одну в этой холодной пустоте.
И вот, сегодняшний вечер окончательно испортил абсолютно всё. Эмилия снова заехала к Леше, в этот раз задержавшись у него дольше обычного.
Ключ тихо повернулся в замке, и Эмилия шагнула в темную прихожую. Единственный источник света горел в гостиной – тусклая лампа отбрасывала тени. Саша сидел на диване, недвижный, ссутулившись, но в его позе чувствовалось напряжение. В его руке была кружка с остывшим чаем. Она увидела его покрасневшие глаза – он не спал.
-Где ты была? – голос Саши был низким, почти рычащим, каждое слово, словно удар по натянутым нервам.
Эмилия вздрогнула.
-Я была у Леши. Мы просто разговорились, я не заметила, как время пролетело.
Он встал. Медленно, тяжело, и шаги его были такими же тяжелыми, как и его взгляд. Он подошел к ней, сокращая расстояние, и Эмилия почувствовала, как её тело напряглось в ожидании.
-Разговаривали? – в его голосе сквозила ядовитая насмешка. – Что, Леша так интересно рассказывает, что ты забываешь о времени? Забываешь обо мне, о том, что я сижу здесь, как дурак, и жду тебя?
-Саша, прекрати! Мы просто общались. Он мой друг, и твой, кстати, тоже! Мне нужно было выговориться.
-Выговориться? Мне ты не можешь выговориться? Я недостаточно хороший слушатель? Или я просто... не Леша? – последнее слово он особенно выделил, и оно повисло в воздухе.
Его рука резко метнулась к её плечу, несильно, но достаточно, чтобы Эмилия отступила. Это был не удар, а скорее жест отчаяния, попытка удержать, но в нем было столько агрессии, что сердце Эмилии сжалось. Было не страшно, а скорее неожиданно.
Она устала от этой бесконечной борьбы, от постоянных подозрений, от удушающей ревности, которая съедала их обоих. Она посмотрела в его искаженное гневом лицо и поняла, что больше не может.
Она глубоко вздохнула, собирая всю свою волю в кулак. Голос ее прозвучал на удивление спокойно, почти отрешенно, чем пронзил воздух комнаты сильнее, чем любой крик.
-Саша, – начала она, и на мгновение он замер, уловив новую нотку в её голосе. –Я так больше не могу.
-Что не можешь? – прошептал он, его агрессия мгновенно улетучилась, сменившись растерянностью.
-Нам нужно расстаться.
Эти слова упали в тишину. Они были окончательными, бесповоротными.
Сначала Саша просто смотрел на неё, словно не понимая смысла сказанного. Его лицо побледнело, а губы слегка приоткрылись, как будто он хотел что-то сказать, но не мог найти слов.
Он отступил на шаг, затем еще на один, словно она была огнем, который мог его обжечь.
Впервые за все время их ссоры, в его глазах появилось что-то, чего Эмилия не видела давно – чистая, неподдельная боль. Он моргнул, и на ресницах заблестели влажные точки. Он попытался прокашляться, но из горла вырвался лишь какой-то сдавленный, хриплый звук. Его обычно сильные руки начали мелко дрожать.
-Эмилия, нет, пожалуйста – его голос оборвался, превратившись в прерывистый вздох. Он попытался протянуть к ней руку, но она оставалась неподвижной.
И тогда это случилось. Прямо на глазах Эмилии, жесткий и всегда уверенный в себе Саша, сломался. Из его глаз, тех самых глаз, что только что метали гневные искры, потекли крупные, горячие слезы. Они не были громкими, это не были рыдания. Это были тихие, горькие слезы, которые просто катились по его щекам, оставляя мокрые дорожки. Он даже не пытался их вытереть, просто стоял, опустив плечи, и смотрел на Эмилию глазами, полными невыносимой, всепоглощающей боли, будто она только что вырвала из него часть души.
Для Эмилии это было не менее тяжело. Видеть его таким, таким сломленным, разрывало ей сердце. Она сама почувствовала, как к горлу подступил комок, а глаза защипало. Но она знала, что пути назад нет. Если сейчас она дрогнет, они оба будут обречены на вечные муки в этих отношениях, которые уже давно перестали приносить счастье.
-Я не могу. – только и смогла выдавить она, её голос был едва слышен. –Нам обоим будет лучше так.
Саша в ответ только покачал головой, и очередная слеза скатилась по его щеке, упав на пол. Вся его агрессия испарилась, оставив после себя лишь горькую пустоту и невыносимую тишину, которую нарушал лишь его прерывистый, сдавленный вздох. Это была тишина конца?