21
Как и в последние недели, Саша вернулся домой поздно. Эмилия уже привыкла засыпать в одиночестве, но с каждой ночью эта привычка давалась всё тяжелее. Сегодня ожидание было особенно тягостным. В конце концов, около полуночи, она сдалась и легла спать, хотя сон долго не приходил. Мысли не давали покоя.
Вдруг, в оглушающей тишине ночи, она услышала еле различимый звук ключа, проворачивающегося во входной двери.
Горькая усмешка тронула её губы в темноте. «Неужели, соизволил прийти домой», — подумала Эмилия и взглянула на часы. Электронные цифры на тумбочке высвечивали 02:07.
Она моментально зажмурилась, стараясь максимально правдоподобно изобразить глубокий сон. Нежелание начинать очередной бессмысленный спор было сильнее любого желания выяснять отношения прямо сейчас.
Через несколько минут Эмилия услышала тихие шаги, затем скрип двери и осторожное движение матраса, когда Саша лег рядом. Запах его одеколона, смешанный с чем-то незнакомым, чужим, долетел до неё, заставляя сердце болезненно сжаться. Он лежал рядом, но между ними, казалось, была непроходимая пропасть.
Спустя время Эмилия поняла, что он уснул – его дыхание стало ровным и глубоким.
Но к ней сон так и не приходил. Она лежала с открытыми глазами, вглядываясь в темноту, когда на телефон парня, который лежал рядом с его подушкой, начали приходить сообщения. Раздражающая вибрация, казалось, проникала под кожу, не давая покоя. Ладно бы одно, но сообщений было множество.
Эмилия приподнялась на локтях и потянулась за телефоном.
Изначально она просто хотела выключить звук, чтобы эти бесконечные уведомления перестали отравлять и без того неспокойную ночь. Но как только её пальцы коснулись телефона, экран загорелся сам по себе, высвечивая навязчиво знакомое имя: «Кристина». Множество неоткрытых сообщений, одно за другим, заполнили экран – все от неё.
Рука инстинктивно отдернулась. Она откинула телефон и выключила звук.
Сначала Лина, теперь Кристина. С кем он еще общается?
Слезы хлынули сами собой, горячие и жгучие, обжигая щеки. Ей было не просто обидно – ей было невыносимо больно. Больно от осознания предательства, от того, что самый близкий человек, тот, кому она доверяла себя без остатка, так хладнокровно топчет её чувства.
Чувствовала себя опустошенной, маленькой, никчемной, обманутой дурой. Всхлипы вырвались наружу, она попыталась заглушить их подушкой, но они лишь усилились, переходя в судорожные, надрывные рыдания, сотрясавшие всё её тело.
Саша, еще не до конца очнувшийся от глубокого сна, вздрогнул. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Услышав надрывные всхлипы рядом, он инстинктивно обнял Эмилию за талию, притягивая к себе. Его рука легла на её плечо, пытаясь успокоить, но почувствовав дрожь её тела, он встревожился.
Она ничего не ответила, лишь сильнее сжалась в комок, пытаясь сдержать новый приступ слез, но это было невозможно. Тогда Саша приподнялся, отстранился чуть-чуть и, щурясь в полумраке, посмотрел на неё. Его сонные глаза, еще не привыкшие к темноте, выражали смесь растерянности и недоумения.
-Эмиль, что случилось? — его голос был хриплым от сна, но уже проскальзывала нотка искренней обеспокоенности. Он осторожно убрал мокрую прядь волос с её лица. -Почему ты плачешь? Тебе плохо? Что-то болит? Ну скажи мне.
Эмилия лишь покачала головой, отворачиваясь. Горло сдавило спазмом, любое слово казалось невыносимым.
-Эй, ну не молчи, — он мягко повернул её лицо к себе, стараясь поймать её взгляд. -Ты меня пугаешь, Эмилия. Посмотри на меня. Скажи, что не так? Что произошло?
Глубоко вздохнув, Эмилия наконец выдавила из себя, её голос был едва слышным:
-Мы поговорим утром.
***
Утром Саша проснулся раньше, около 10 утра. Первым делом, как обычно, потянулся за телефоном - привычка, от которой не откажешься даже в плохие дни. Экран разбудил его ярким списком уведомлений: куча сообщений от Кристины. Он открыл чат автоматически, не думая, и пролистал.
Сообщения были короткие, едва скрывая насмешку и подколки: «Как там Лина поживает?)», «Твоя ещё не ушла? Или еще терпит?», «Признай, у вас сейчас не всё гладко - и это я немного помогла », «Не переживай, просто забираю то, что по праву моё». Каждое новое уведомление — как маленькая заноза. Ничего прямого, только едкое подтрунивание и явные попытки подстегнуть конфликт.
Он не стал ничего отвечать. Саша глубоко вдохнул, выключил экран и откинул телефон. Взгляд сам собой скользнул на силуэт в другой половине кровати — Эмилия ещё спала. В памяти всплыли сцены последней ночи.
Теперь всё встало на свои места: Кристина начала действовать целенаправленно, подталкивая события, используя Лину как точку приложения.
Саша вспоминал, как Лина иногда была слишком разговорчива, как иногда её взгляды задерживались на нём дольше, чем уместно. Он всегда держал дистанцию и оправдывал это просто дружбой, но в глубине души замечал, что ситуация скользит в опасную сторону.
Он аккуратно встал, не желая будить Эмилию. Сделал себе кофе и думал о том, как лучше начать разговор. Сейчас он понимал: им обязательно нужно говорить, но не в состоянии накалённой ссоры.
Пусть будет утро, холодный разум и честность - так легче будет восстановить то, что трещит по швам.
Тем временем Эмилия проснулась от телефонного звонка. На экране — Влад. Она потянулась, ещё не до конца проснувшись, и ответила.
-Спишь? Какие планы на день? — услышала она голос, привычно бодрый.
-Да, сплю и планов нет, — пробурчала она, пытаясь вытянуться.
Влад рассмеялся в трубку:
-Ну ты и соня, давай, просыпайся. Слушай, Лёхе очень плохо. Можешь заехать? Посидеть с ним, чтоб не раскис совсем в одиночестве. Мы после съёмок подъедем с ребятами, но ему сейчас нужен кто-то живой.
-Конечно, — ответила она быстро. -Я заеду.
«Ну и угораздило же», — подумала про Лёху.
Ну почему всё это случается именно сегодня.
Уже одетая, она вышла на кухню. Саша сидел за столом с чашкой кофе и пустым взглядом. Он поднял на неё глаза.
-Куда собралась? — спросил он.
-К Лёше, — ответила она, не отрываясь от застёгивания куртки. -Он заболел, ему не нужно сейчас быть одному.
У Саши на миг сменилось выражение. В нём промелькнула обида, затем попытка держать лицо. Он не поднял голос, но слова были колки:
-Понятно.
Эмилия заметила перемену: его плечи как будто напряглись, голос стал короче. Сердце её сжалось - она и сама чувствовала вину за вчерашние слёзы, но и не могла оставить друга.
Саша ещё раз посмотрел на неё, глаза прямо спрашивали то, что слова пока не произносили:
-Почему ты плакала ночью?
Она отступила на шаг, собранность и усталость смешались в голосе. -Давай потом об этом. Я поехала.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, оставив Сашу одного в тишине опустевшей квартиры. Этот звук эхом отдавался в его голове. Он остался стоять посреди кухни, с чашкой остывшего кофе в руке, вглядываясь в место, где только что была Эмилия. Ему было обидно. Не просто обидно, а глубоко, до скрежета зубов, неприятно, что она так легко ушла, оставив их проблемы нерешенными, чтобы поехать к Лёше.
Саша прекрасно понимал, что Лёша — его лучший друг. Он знал, что между Лёшей и Эмилией нет и не может быть ничего, кроме глубокой, проверенной временем дружбы. Он верил им обоим.
Но эта вера не могла заглушить острый укол ревности. Ревности не к физическому контакту, а к заботе, вниманию, нежности, которые Эмилия так щедро отдавала Лёше. Она была больше с Лёшей, чем с ним. Его другу она дарила свою эмпатию, свою готовность примчаться по первому зову, своё тепло, которое дома, казалось, иссякло.
***
Эмилия, едва захлопнув за собой дверь, почти побежала вниз по лестнице. Ей хотелось как можно скорее оказаться подальше от этой квартиры, от этой гнетущей атмосферы, от его безмолвного упрека. В машине она откинулась на спинку сиденья, пытаясь собрать мысли в кучу. Влад, Лёша, Саша, Кристина... Голова шла кругом.
Забота о больном Лёше была для неё спасением, возможностью переключиться, направить свою энергию на что-то полезное, забыв хотя бы на время о собственной боли.
Двор Лёшиного дома встретил её привычной суетой, но внутри подъезда царила тишина. Поднимаясь по ступеням, Эмилия почувствовала прилив беспокойства. Лёша редко болел так, чтобы просить о помощи. Значит, всё действительно серьёзно. Она постучала в дверь, а затем, не дожидаясь ответа, воспользовалась своим ключом – ещё один отголосок их крепкой дружбы.
Квартира встретила её полумраком и тишиной. Лёша лежал на диване в гостиной, завернувшись в плед, с красным носом и воспалёнными глазами.
Увидев Эмилию, он попытался улыбнуться, но это больше походило на гримасу.
-Эмилька... — прохрипел он, с трудом поднимая руку. -Ты приехала. Спасибо.
-Ну что ты, Лёш, — она тут же опустилась рядом, прикладывая ладонь ко лбу. Кожа была горячей. -Совсем тебя развезло, бедняга. Что хоть болит? Голова? Горло?
Эмилия быстро оценила обстановку. Пустые стаканы на столе, помятые салфетки.
Она тут же взяла инициативу в свои руки: отправилась на кухню, чтобы поставить чайник, достала из холодильника привезённые фрукты и упаковку имбиря.
Вернувшись с горячим чаем с лимоном и мёдом, она уселась на край дивана и помогла Лёше сесть поудобнее.
-Вот, пей понемногу. Сейчас сварю тебе лёгкий куриный бульон, у меня как раз дома был.
Лёша с благодарностью смотрел на неё. В его глазах не было никаких скрытых смыслов, только искренняя признательность и тепло.
-Ты мой спаситель. Без тебя бы я тут точно раскис. Думал, что помираю уже.
Эмилия улыбнулась, но улыбка вышла немного вымученной. Ей было приятно его искреннее восхищение, но собственная боль не отступала. Она привыкла быть сильной для других.
-Ну, не драматизируй, — мягко сказала она. -Ты просто простыл.
Эмилия чувствовала себя на своём месте, заботясь о друге. Здесь, в этой уютной, хоть и немного захламлённой квартире, не было напряжения, не было невысказанных обид. Лёша был прост и открыт, он принимал её такой, какая она есть, и это было невероятно ценно.
-Как там вы, кстати? — вдруг спросил Лёша, сделав глоток чая. — Ты какая-то задумчивая. Не спишь, что ли?
-Да так... — неопределенно махнула она рукой. — Просто день сложный. И ночь. Много работы, нервы.
Лёша внимательно посмотрел на неё, его взгляд, несмотря на болезнь, был проницательным.
-Эмиль, ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. Если что-то не так, ты можешь мне сказать. Я не буду лезть, но если тебе нужна поддержка...
-Я знаю, Лёш. Спасибо. Просто сложно всё.
Она встала и направилась к плите, чтобы поставить бульон. В голове вертелись мысли о Саше и о их разрушающихся отношениях.
Забота о Лёше была приятной отдушиной, но она не могла полностью заглушить внутренний голос, который твердил: ты здесь, а он там, один, с телефоном, полным чужих сообщений. И это ощущение, эта пропасть, становилась всё шире.