ГЛАВА 4. Дом - это не место
Темнота не менялась.
Диана не знала, сколько времени прошло — часы здесь не имели смысла. Подвал не дышал, не откликался, не жил. Он просто был. Холодный, глухой, равнодушный.
Сутки.
Она знала это не потому, что кто-то сказал, а потому что тело начало сдавать.
Горло саднило от сухости. Язык прилипал к нёбу. Мысли путались, будто их размешивали в грязной воде.
Верёвки всё ещё были на ней.
Слишком тугие.
Они не ослабли. Наоборот — казалось, что с каждым часом они врезаются глубже, как будто тело медленно распухало вокруг них. Грудь поднималась тяжело, прерывисто. Каждый вдох — будто через мокрую ткань.
Диана попыталась пошевелиться.
Ничего.
Пальцы не слушались. Ноги были чужими. В голове закружилось, и тьма на секунду стала гуще.
— Дом… — прошептала она.
Голос вышел не голосом — сухим шорохом.
Она закрыла глаза и сосредоточилась. Так, как делала раньше. Так, как должно было работать.
Ключевое слово.
То самое. Единственное.
То, что возвращало.
— Верни… — она закашлялась. — Верни меня…
Ничего.
Ни боли в висках. Ни знакомого ощущения падения. Ни сдвига реальности.
Только холод.
— Нет… — выдохнула Диана, и это слово утонуло в темноте.
Паника пришла не сразу.
Сначала — отрицание.
«Я просто слаба».
«Я не могу сосредоточиться».
«Нужно ещё раз».
Она повторяла про себя. Снова. И снова. В голове, потому что губы уже почти не двигались.
Ключевое слово распадалось на звуки. Теряло смысл. Становилось пустым.
Ничего не происходило.
Реальность не трескалась.
Мир не отпускал.
Её здесь держали.
Сознание поплыло. Потолок будто наклонился. Где-то далеко зазвенело, как после удара по голове.
Диана не заметила, как перестала чувствовать ноги.
Она заметила только, что дышать стало труднее.
Верёвка на груди была затянута так, что каждый вдох давался с усилием. Она попыталась сделать глубокий — не вышло. Воздух обрывался на полпути.
— Пожалуйста… — прошептала она в пустоту, не зная, кому.
Ответом была тишина.
Щелчок.
Сначала тихий. Почти неразличимый.
Потом — шаги.
Диана дёрнулась, насколько смогла. Голова закружилась сильнее, мир поплыл, но она знала — кто-то идёт.
Свет резанул глаза, как нож.
Дверь открылась.
— …я же говорил, — донёсся голос Олега. Глухо, будто через воду. — Если не кормить и не трогать — быстрее сломается.
Он стоял в дверях, опираясь плечом о косяк. Свет падал за его спиной, делая лицо тёмным, почти неразличимым.
— Ты живая? — спросил он, как будто между делом.
Диана попыталась поднять голову.
Не получилось.
Губы дрогнули. Слова не вышли.
— М-м… — сорвалось с неё.
Олег нахмурился и подошёл ближе.
— Эй.
Он наклонился, заглядывая ей в лицо.
— Ты чё?
Она попыталась ответить. Хоть что-то. Но язык не слушался, а в голове будто кто-то выключил свет.
— А… — выдохнула она, и это было всё.
— Чёрт, — пробормотал он.
Он выпрямился и крикнул куда-то вверх:
— Эй! Идите сюда.
Шаги. Несколько. Разные.
Свет стал ярче, резче. Диана зажмурилась, но даже сквозь веки всё плыло белым.
— Сколько она тут? — голос Глеба.
— День, — ответил Олег. — Может больше.
— Она не притворяется, — холодно сказал Артём.
Диана почувствовала, как его присутствие давит сильнее, чем верёвки. Он подошёл ближе. Слишком близко.
— Посмотри на неё, — продолжил он. — Она бы уже сорвалась, если бы играла.
Кто-то взял её за подбородок. Резко. Пальцы были холодными.
— Эй, — сказал Артём. — Смотри на меня.
Её веки дрогнули. Взгляд не фокусировался. Лицо перед ней расплывалось, будто отражение в воде.
— Она задыхается, — заметил Глеб.
— Верёвки, — коротко сказал Артём.
Кто-то дёрнул узел. Чуть-чуть. Совсем немного.
Воздух ворвался резко, болезненно. Диана закашлялась, всхлипнула, тело дёрнулось само по себе.
— Тише, — сказал Олег. — Не дать же умереть её сейчас.
Диана вдохнула ещё раз. Глубже. Грудь жгло.
— Ты… — она попыталась сказать. — Я…
— Не надо, — перебил Артём. — Пока не говори.
Он присел перед ней на корточки, чтобы быть на уровне её глаз.
— Скажи мне одно, — медленно произнёс он. — Ты пыталась уйти?
Диана сглотнула. Кивнула. Слабо.
— И? — наклонился он ближе. — Получилось?
Слёзы выступили сами. Она покачала головой.
Тишина стала плотной.
Глеб выругался тихо.
— Значит, не врёт…
— Или верит в это слишком сильно, — отозвался Олег.
Артём выпрямился.
— Нет, — сказал он. — Это не психоз.
Он посмотрел на Диану сверху вниз.
— Психи не ломаются так, когда понимают, что выхода нет.
Диана дрожала. От холода. От слабости. От осознания.
— Тогда что она? — спросил Глеб.
Артём не ответил сразу.
Он смотрел на неё долго. Слишком долго.
— Проблема, — наконец сказал он. — Которую нельзя просто убить.
Он повернулся к остальным.
— Ослабить верёвки. Накормить. Потом — допрос.
Он снова посмотрел на Диану.
— А ты, — тихо добавил он, — молись, чтобы ты была права.
Потому что если ты ошиблась, или врёшь —
ты останешься здесь навсегда.