Seven
Еще одна песня заиграла, и Амелия сумела уговорить Гарри на еще один танец.
Когда они вальсировали на блестящем полу, Амелия нахмурила брови в размышлении. — О чем ты думаешь? — спросил ее Гарри.
— Я думала о Союзе, — сказала она. — Об Огайо, в частности.
Гарри засмеялся. — Да?
— Ну, ты так много обо мне знаешь, но я знаю только твое имя и то, что ты работаешь в угольной шахте.
— Что бы ты еще хотела узнать?
— Расскажи мне о своей семье, где ты вырос, о своих друзьях, — сказала Амелия.
— Ну, я вырос в городе в Огайо под названием Фэрфилд. Я родился вне брака, так что сколько себя помню меня растила только моя мать. Она сказала, что когда-то в нашей жизни был мужчина, кроме моего родного отца, но он переехал на юг, ради женщины, у которой было больше денег.
— Ох, какой ужас, — сказала Амелия. — Я имею в виду, чтобы ты и твоя мать привязались к нему, а потом, чтобы занять место повыше, он просто ушел от вас ради той, которая имела хорошее благосостояние.
Гарри с трудом сглотнул. — В любом случае, — продолжил он, — Я взялся за работу на соседней угольной шахте, когда мне было шестнадцать. С тех пор там и работаю.
— У тебя есть какие-нибудь мечты?
Он позволил небольшой улыбке появиться на лице, из-за чего его ямочки стали заметнее. — Конечно, у меня есть мечты, — сказал он. — Я бы с удовольствием стал учителем.
— Действительно? Как профессор в университете?
— Нет, как школьный учитель для детей.
— Я бы никогда не подумала, что услышу, как мужчина такое говорит, — сказала Амелия. — Обычно мужчины занимают более высокие должности.
— Меня никогда не волновал высокий статус.
Амелия улыбнулась. — Меня тоже.
— А как насчет тебя? — Гарри спросил. — Какие у тебя мечты?
Амелия подумала минуту до того, как ответить. — Иметь семью.
— И из кого бы состояла эта семья?
— Ну, — начала она. — Любящий муж, конечно. Двое детей -- мальчик и девочка, -- и кошка.
— Никакой собаки?
— Я больше кошатница, но я бы не была против иметь и собаку.
— Так, муж, двое детей, кошка и собака, — повторил он. — Звучит как хорошая мечта, прям для меня.
⚫⚫⚫
Поскольку для гостей вечеринки все было накрыто на стол, то они обедали, и разговоры о войне стали завариваться. Амелия знала, что это произойдет в конце концов, но ее мать очень часто говорила ей, что женский ум не должен сосредотачиваться на войне, а скорее на одежде и других материальных вещах.
Казалось, у всех есть свое мнение по этому вопросу. Даже Мистер Кингсли высказался, поддержав идею о том, что Конфедеративные государства следует оставить в покое.
— Я думаю, что в Союзе есть смысл, мы относимся к людям, как к животным, — сказала Амелия, внезапно.
Молчание упало на стол. Все, что было услышано, заглушали судорожные вздохи и случайный треск серебряной посуды над фарфоровыми тарелками.
— Мистер Кингсли, у вашей дочери слишком много смелости говорить такие вещи, — мужчина глядел на нее сквозь свои очки.
— Она просто девушка, она ничего не знает о текущих событиях, — защищался Мистер Кингсли. — Амелия, в этом разговоре нет места девушке. — смех распространился среди мужчин за столом, женщины наполняли рты хлебом и поворачивали головы.
— Почему бы и нет? — спорила она, заставляя все взгляды сосредоточиться на ней.
— Амелия, — предупредил ее отец.
Ее тело наполнилось смущением и злобой, как и Келли, некоторые из других девушек их возраста послали Амелии осуждающие взгляды. — Простите, — сказала она перед тем, как вытереть губы салфеткой и покинуть обеденный зал.