1 часть
Дым сигаретного кальяна висел в воздухе густым, сладковатым маревом, смешиваясь с запахом жареных каштанов и дорогого парфюма. Музыка била в уши ровным, навязчивым техно-битом, под который даже Босфор за окном ночного клуба казался пульсирующей тёмной жилой.
Лика откинулась на бархатные подушки, закинув ноги в потрёпанных штанах, купленных на размер, а то и на два больше, на низкий столик из темного дерева. Штанины волочились по полу, собирая пепел и окурки. На ней был узкий, обтягивающий белый топ, оставлявший открытой полоску холодной кожи на животе и намекающий на татуировку у ребра —что-то написанное на французском,который никто из компании кроме нее не знал. На шее — массивное серебряное кольцо на цепях, не украшение, а скорее доспех.
Она медленно, с наслаждением затянулась электронной сигаретой, выпуская клубы ароматизированного пара со вкусом манго и льда. Взгляд её, серо-стальной, скользил по компании без интереса, оценивающе и холодно, как бухгалтер по годовому отчёту. В нём читалась не усталость, а глубокое, врождённое презрение ко всему этому гламурному шуму. Но она была его частью. Искусной, отточенной частью.
Рядом хохотали её подруги — Лера , Алина,Саша. Яркие, громкие, в мини-платьях и на каблуках, ловящие взгляды. Они были её фоном, живым подтверждением её статуса. Тремя парнями напротив — два московских «бизнесмена» с пустыми глазами и Влад.
Влад.
Сын Михаила Семёновича Волкова, владельца медиахолдинга, где Лика числилась перспективным, многоязычным журналистом. Он был красивым, как дорогая картинка: идеальная стрижка, загар с яхты, белоснежная улыбка, купленная в Швейцарии. Сейчас он пытался рассказывать анекдот, жестикулируя руками с массивными часами. Лика смотрела на него, слегка скосив глаза, уголок её рта тронула едва заметная, кривая усмешка. Не любовь. Не страсть. Расчётливая, спокойная оценка актива. Он был её проектом. Удачным. Пока что.
Её телефон, лежащий рядом на столике, каждые несколько минут вздрагивал от уведомлений. Она игнорировала рабочие письма. Но когда загорался экран Instagram, её пальцы сами тянулись к нему. Быстрый щелчок. Камера нацелилась на Босфорский мост в окне, мутный от дыма и бликов. Влад поймал кадр. Атмосфера: ленивая, декадентская, слегка грязная роскошь. Подпись:
Liка-"Stambul. Dushno. No money smells good anyway.» #nomads #istanbulnights #russiangirlabroad #неповезло #дым.
Она выложила историю, тут же получив волну лайков и огненных эмодзи. Ещё один кирпичик в образ. Образ Лики, которую все знали: циничная, стильная, умная стерва, которая играет по своим правилам и выигрывает. Русская, которая не пытается быть пай-девочкой для Запада. Её презирали завистники и обожали подписчики. Она грела душу этим цифровым поклонением, как кот на солнце.
— Лекс, ты вообще слушаешь? — Влад коснулся её колена, перебивая свой же анекдот. Он называл её Лекс. Коротко, по-свойски, с претензией на обладание.
— Каждый твой звук, солнышко, — ответила она голосом, в котором мёд был смешан со стёбом. — Продолжай. Я замерла в ожидании кульминации.
Он засмеялся, польщённый, не уловив яда. В этот момент его собственный телефон, лежавший рядом с бутылкой дорогого виски, затрепетал не звонком, а особой, вибрирующей трелью, которую знали все. «Папа».
Веселье в глазах Влада погасло, сменившись моментальной, щенячьей настороженностью. Он схватил трубку.
— Алло, отец?
Лика, не меняя позы, прикрыла ресницы, наблюдая за ним из-под полуопущенных век. Её слух, отточенный годами необходимости улавливать нюансы, настроился на его голос.
— Да... да, мы в Стамбуле... Нет, ничего серьёзного, просто... — Он слушал, и его лицо стало терять краски даже под загаром. — Сейчас? Но... рейсы... Отец, ты же понимаешь... Хорошо. Хорошо, понял. Час. Да.
Он опустил телефон, и в его глазах была паника чистой воды. Та паника, которая бывает у мальчиков, когда отнимают игрушку или грозят лишить карманных денег.
— Всё, — он выдохнул, обращаясь ко всем, но глядя на Лику. — Всё, ребята, разбегаемся. Мне срочно нужно в Москву. Прям щас.
— Что случилось? — хором взвизгнули подруги.
— Отец. Сказал, чтоб мы с Лекс были у него в кабинете через шесть часов. Чтобы мы вдвоём прилетали. Срочно. Без вариантов.
В клубе на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только тупым битом. Все взгляды устремились на Лику. Она не шелохнулась. Только медленно вынула изо рта электронную сигарету и выпустила тонкую струйку пара прямо перед собой.
— «Мы»? — переспросила она одним словом. Голос был плоским, ледяным.
— Да, ты и я, — Влад уже вскакивал, хватая куртку. — Быстро, Лекс, соберись! У нас час до вылета!
Лика подняла на него свой холодный, лицемерно-спокойный взгляд. Внутри всё сжалось в тугой, стальной пружине. Отец Влада. Михаил Семёнович. Медведь, который держал все нитки. Он знал. Обо всём. И вызывал не сына, а их. Вдвоём. Это не было похоже на похвалу за успешную статью.
— Ну что ж, — сказала она наконец, с невероятной, вызывающей медлительностью ставя ноги с стола на пол и поднимаясь. Её движения были плавными, как у большой кошки, которой внезапно стало интересно. — Раз царь-батюшка зовёт... Нельзя же заставлять ждать.
Она потянулась, оголив ещё полоску кожи на талии, бросила последний, оценивающий взгляд на свою недоигранную вечеринку, на подруг, застывших в немом вопросе.
— Девочки, не скучайте. Влад, веди, — бросила она через плечо, уже направляясь к выходу, не оглядываясь, проверяя, идёт ли он за ней.
Он шёл. Как и всегда.
По дороге в такси, лихорадочно собирая чемодан в отеле,она молчала. Мозг работал с холодной скоростью процессора. Варианты. Последствия. Что он мог знать? Их отношения? Её стиль жизни? Её прошлые материалы, где она, рискуя, провела тонкую грань? Или что-то ещё, что она сама упустила?
Влад бормотал что-то про «наверняка ерунда», «отец просто психует», но в его голосе звенел страх.
В самолёте, летящем в Москву сквозь предрассветную мглу, Лика смотрела в иллюминатор. Отражение в тёмном стекле показывало её лицо — красивое, отстранённое, с каменным спокойствием. Только в глубине глаз, куда не мог заглянуть даже Влад, метались острые, как лезвия, мысли.
Она строила эту жизнь сама. Кирпичик за кирпичиком, пост за постом, улыбка за улыбкой. Она заплатила за неё отречением от многого, что считала важным. И теперь кто-то дергал за невидимую ниточку, угрожая обрушить всё карточное здание.
«Незапланированный круг», — подумала она, чувствуя, как лайнер входит в зону турбулентности. Её жизнь, выстроенная по чёткой, циничной формуле, только что сделала резкий, неожиданный вираж. И она ещё не знала, приведёт ли он её к подиуму или в стену. Но одно она знала точно: игра только что перешла на другой уровень. И она намерена была играть до конца. Холодно, расчётливо и без сантиментов. Как и всегда.