Я люблю демона.

        Она пишет в тетрадке «Фрэнни и Льюк — анализ главы 26-2», и почему-то меня задевает, что она сделала ошибку в моем имени. Я исправляю до того, как ответить на вопрос.

       — Думаю, что он сделал выбор и теперь на своей шкуре ощутит все последствия.И одно из них — вечность в пламени преисподней.

    Девушка с недоверием смотрит на меня.

      — И что, все так просто? Никаких смягчающих обстоятельств? Второго шанса?

        — Не-а. Не верю во второй шанс.В подземном царстве о нем невысокого мнения.

        Откинувшись на стуле и скрестив руки на груди, девушка внимательно изучает меня.

       — И ошибок ты никогда не совершал? О чем потом бы сожалел?

       — Нет.

       — У всех есть в жизни моменты, которые они хотели бы исправить.

       Я наклоняюсь к ней и вглядываюсь в сапфировые глаза.

       — Фрэнни, что бы желала исправить ты?

        Она вздрагивает при звуке своего имени, и я понимаю, что переборщил. Без особой необходимости и всякого умысла я применил немного силы. Но реакция мне нравится.Когда Фрэнни отвечает, в голосе ее слышатся нотки боли, а в воздухе я улавливаю слабый аромат розы — грусть. Я пристальнее всматриваюсь в девушку, силясь найти причину.

       — Много чего, — отвечает она, не отводя глаз.

    Не хочу, чтобы она печалилась, вдруг понимаю я. Напротив, чертовски желаю сделать ее счастливой. Всего лишь небольшой толчок и…Остановись! Дьявол, откуда эти мысли? Я даже не могу дать название чувству, сопровождавшему их. У демонов нет чувств. По крайней мере, таких. Это же не миссия милосердия, в конце концов! Я здесь по вполне определенной причине, а мисс Кавано подает большие надежды. Очень большие. Я начинаю верить, что она избранная. Когда раздается звонок, я с изумлением понимаю, что это она пришпилила меня взглядом, хотя должно быть наоборот. Будет интересно.Девушка моргает, словно выходя из сонного состояния, и смотрит в пустую тетрадь.

       — Ох… мы, кажется, недалеко продвинулись.

       — Я бы так не сказал, — Я показываю тетрадь.Она смотрит на десять пунктов списка под заголовком «Фрэнни Кавано и Люк Кейн, темы Стейнбека — глава 26-2» и хмурится.

         — Угу… отлично выглядит.

        Снова сказано с недоверием. Она наверняка горячая штучка. А немного огня не помешает. Буду как дома.

        — Уже нашел свой шкафчик в этом крысином лабиринте? — спрашивает она, забрасывая книги в сумку и поднимаясь.

        — Даже не искал.Я беру тетрадку и «Гроздья гнева» — все, что у меня с собой есть.

       — Дальше будет сложнее, и если ты, конечно, не собираешь таскать с собой все вещи, я помогу тебе найти его.

       Мы направляемся к двери, и я достаю из заднего кармана листок с номером шкафчика и кодом к нему.

        — Номер… хм, — улыбаюсь я. Мир смертных иногда такой забавный.

       — Какой?

        — Три шестерки, — говорю я, и она смотрит на меня с озорством.

      — Ах. Это вон там, — Она указывает на другую сторону коридора,  — Прямо рядом с моим.

       И хотя я знаю, что судьба — полнейшая чушь, лишь предлог для смертных, чтобы сделать выбор, на который иначе они никогда бы не отважились, — это и впрямь знак. Я внимательнее присматриваюсь к девушке. Если она избранная, а это становится все очевиднее, я просто обязан отметить ее душу для ада, пока меня не опередил какой-нибудь мерзопакостный ангел. А значит, действовать нужно сейчас. Возможно, ее было так трудно найти, поскольку она под их Покровом. Если они защищают Фрэнни, значит, и наблюдают за ней. И скоро узнают, что я нашел ее. Я осматриваю переполненный коридор. Так много перспектив, но ни одного ангела — пока, по крайней мере.Фрэнни идет к шкафчику, я же мгновение стою на месте, любуясь ею. Затем следую за ней. Она и впрямь миниатюрная — около пяти футов двух дюймов. Почти на фут ниже моей человеческой формы. Но на маленькую девочку она не похожа. Соблазнительные округлости там, где и должны быть.Я усмехаюсь сам над собою. Конечно, вожделение — один из семи смертных грехов, но не благодаря ему я тот, кем стал, и за семь тысячелетий моего существования я не так часто испытывал похоть, хотя миллионы раз использовал в своих целях. Так что и впрямь будет весело.

       Я шагаю по коридору и догоняю Фрэнни у шкафчиков. Несколько раз кручу замок на своем, после чего дверца открывается.

      — Как ты это сделал? — спрашивает она, словно знает, что я использовал силу.

       — Ты о чем?

     — Этот шкафчик был у меня в начале года, и я поменяла его из-за сломанного замка.

      — Хм. Наверное, его уже починили.

      Следует быть осторожнее. Эта смертная чрезвычайно наблюдательна. В классе я допустил оплошность, читая без книги, — что она и заметила, ведь смотрела тоже не в книгу. Да еще и шкафчик — если я попробую настоящий код, то она окажется права: он действительно сломан.Фрэнни скептически смотрит на меня.

       — Ага, наверное, вот только здесь никогда ничего не чинят. Добро пожаловать в Хейдес Хай.

        Какого черта?!

       — Как? Хейдес Хай?

       — Ага, уловил? Хейден Хай — Хейдес Хай. Всего одна буква — но как точно описывает здешнюю адскую бездну.

       — Хм.

      — Что, не согласен?Она обводит кругом рукой — потрескавшаяся штукатурка, полопавшаяся краска, сгоревшие лампочки, вздувшийся серый линолеум и помятые металлические шкафчики.

     — Тогда, кажется, я выбрал самое подходящее для себя место.

       Я усмехаюсь. Разве нездорово, что моя подопечная ходит в школу, прозванную адом? Это слишком роскошно.

      Она отворачивается к своему шкафчику, но на ее губах играет улыбка.

      — Если «подходящее» для тебя место — паршивый, богом забытый рыбацкий городок, тогда ты совсем безнадежен.

      Я не удерживаюсь и смеюсь — и вдруг вздрагиваю, уловив идущий от Фрэнни запах имбиря. Мм… кажется, это она безнадежна.

      — Как получилось, что ты меняешь школу за месяц до выпуска?

      Я мысленно улыбаюсь.

      — Бизнес.

      — Отцовский? — допрашивает она.

       — В каком-то смысле.Она смотрит на меня и хмурится, пытаясь уловить значение слов. Затем захлопывает дверцу шкафчика.

      — Так… какой у тебя следующий урок?Я достаю из заднего кармана расписание и разворачиваю.

       — Вроде математика, кабинет триста семнадцать.

     — О-о-о! Это к миссис Фелч. Очень сочувствую.

       — Почему? Что не так с миссис Фелч?

      В это время раздается звонок.

      — Во-первых, — поежившись, произносит Фрэнни, — если по звонку ты не на месте, то останешься после уроков — мне очень жаль, а во-вторых, она кусается.

       — Хм, проверим.

       Я захлопываю дверцу, поворачиваюсь в направлении здания номер три и даже не скрываю улыбки, чувствуя, как Фрэнни взглядом прожигает мне спину весь путь по коридору. Отличное начало.