Паршивец

Луи возвращается к ним именно в тот момент, когда Зейн вводит последние капли своей крови в бездыханное тело Лиама. Его глаза заливаются слезами, парня кидает то в жар, то в холод, но он находит в себе силы, чтобы взять на руки молчаливую малышку, пристально наблюдающую за своим папой, и чистое полотенце, после чего на ватных ногах уходит вместе с ней к Гарри.

— Давай же, - Малик вынимает шприц, кидает его куда-то в сторону и проверяет пульс Лиама, — Давай же, дорогой, - Зейн делает массаж сердца, искусственное дыхание, пытаясь не терять надежду и не опускать руки, но, видя, что Лиам не просыпается, а его кожа не возвращает себе розоватый оттенок, Малик вновь хватается за голову и отходит от тела, сталкиваясь спиной с холодной стеной.

Миссис Малик сожалеюще смотрит сначала на Лиама, затем на своего сына и кусает нижнюю губу до посинения. Женщина не знает, что делать, и от незнания подходит к Пейну и опускает влажную ледяную ладонь на его грудь в области сердца. Она пытается передать своё тепло, свою энергию Лиаму, но организм парня не желает принимать помощь женщины, будто он теперь живёт отдельно от Пейна.

— Лиам, - Зейн шмыгает носом, пересиливает себя и вновь подходит к мужу, — Это моя вина, блять, - Малик-младший чуть наклоняется к телу. Из глаз льются горячие солёные слёзы, стекают по щекам демона, капают на ледяную кожу Пейна и впитываются в неё, — Прости меня, дорогой, прости, - Парень закрывает руками лицо и садится на пол, хватаясь за голову и покачиваясь то вперёд, то назад, как умалишённый, — Мы столько с тобой прошли, а теперь ты... Паршивец, - Зейн усмехается, вспоминая, как отзывался о нём Лиам.

Стоящий в самом дальнем углу, ни к чему не подключённый и очень старый экран монитора сердечного ритма начал показывать скорость, с которой постепенно приступает биться сердце Лиама, в сопровождении пикающих звуков. Миссис Малик видит, как Пейн приоткрывает глаза, поворачивает голову к Зейну, чуть поднимает руку, указывая пальцем на «умалишённого», и тотчас же теряет сознание. Монитор с сердечным ритмом Лиама всё ещё работает, поэтому миссис Малик тяжело выдыхает и счастливо улыбается, зная, что всё закончилось как нельзя хорошо.

— Милый, - Миссис Малик кладёт правую ладонь на постепенно теплеющую щёку Лиама, проводит пальцами по острым выпирающим скулам и зовёт Зейна, но тот продолжает качаться из стороны в сторону, — Зейн! - Умалишённый возвращается сознанием к матери и поднимает голову, а женщина кивает в сторону Пейна.

— Что такое? - Малик поднимается с пола и дотрагивается ледяными пальцами до запястья супруга, чувствуя, как циркулирует его кровь по организму и возобновляется биение самого дорогого ему сердца. Зейн выдавливает из себя искреннюю улыбку и выдыхает, закрывая глаза, — Изабелла.

*

— Она красавица, правда? - Луи смотрит на новорожденную самым тёплым взглядом, какой видел на себе только малыш Джеффери. Гарри поднимает голову и смотрит на Луи через зеркало, — Это самое красивое существо, какое я только видел за свою никчёмную жизнь, - Томлинсон усмехается и переводит взгляд на Гарри.

Его красные от слёз и усталости глаза выглядят ужасно, тело парня трясёт так, будто его только что резали, прилипшие к коже кудрявые волосы закрывают половину лица, но это не проблема – понять, насколько паршиво и пусто сейчас в душе Гарри: его брат умер, умер после того, как дал жизнь этой девочке, мирно лежащей в сильных руках Луи и следящей за каждым движением Стайлса.

— Скажи что-нибудь, Гарри, - Томлинсон выдыхает через рот.

— Я... - Кудрявый изо всех сил пытается произнести хоть пару слов, но в связи с последними событиями, у него просто не получается: чувства пересиливают и затмевают речь Гарри.

— Посмотри на неё, - Луи подходит ближе, вставая чётко за широкой трясущейся спиной, опускает голову и кивает кареглазой малышке.

Стайлс опускает голову, зажмуривает больные глаза, поворачивается лицом к Луи и переводит глаза на малышку. Они смотрят друг другу в глаза всё то время, пока перед Гарри проносится сначала вся жизнь Лиама и его родителей, затем уже их совместная в доме родителей Стайлса. Со стороны шатена это выглядит весьма странно, но завораживающе, будто эти два существа наконец-то нашли свои судьбы, будто они нашли друг друга.

— Она... - Одним взглядом девочка словно сбрасывает с души и плеч Гарри тяжёлый груз в виде смерти его брата, показывая, что, вроде как, это и не важно сейчас, поэтому Стайлс чувствует себя лучше, — Она как Лиам, - Слеза катится по левой щеке кудрявого, сталкивается с розовой щёчкой малышки и впитывается в её тёплую кожу.

— Где моя дочь!? - В туалетную комнату врывается возбуждённый Зейн, ставит руки на косяки двери и переводит дыхание, большими глазами смотря на парней, — Белла! - Малик подлетает на крыльях любви к Луи и забирает дочку. Он поднимает её вверх и улыбается самой широкой улыбкой, какую только может из себя выжать.

— З-зейн, - Голос Гарри дрожит, Томлинсон приобнимает его плечи правой рукой, — Что мы будем делать дальше... - Стайлс говорит всё тише, будто боится, что малышка услышит и поймёт, о чем идёт речь, — Без Лиама? - Последние слова отдаются эхом в ушах кудрявого.

— О чем ты? - Малик хмыкает и обнимает Беллу, — Я, конечно, сошёл с ума после всего этого, но не настолько сильно, чтобы похоронить его, - Зейн отрывает глаза от девочки и наконец-то переводит их на парней; он видит, в каком плачевном состоянии находится Гарри, и меняется в лице, как и кудрявый с шатеном, — Парни, всё хорошо, Лиам жив, я не знаю, каким образом это получилось, но... Вы не рады?

Гарри слабеет в руках Луи и теряет сознание, падая вниз. Томлинсон еле-еле удерживает его в своих руках, облегчённо выдыхает, поднимает глаза на брютена с девочкой и счастливо улыбается им.