Паршивец

— Ты ебанько?

Не было ни одной встречи в жизни Зейна, когда бы она началась с подобного вопроса. За всю историю своего никчёмного (до появления в его жизни Лиама) существования Малик ни разу не слышал чего-то похожего от кого-то, тем более в свою сторону, но, несмотря на этот факт, он не удивляется этим словам, а лишь усмехается над тоном человека, произнёзшего это.

«Пиздануться» – думает Гарри, наблюдая за мужем своего беременного брата. Стайлс ни разу не видел, как человек вводит в свою же вену на руке иглу со шприцом и берёт достаточно крови, как ему кажется, чтобы сделать даже переливание для всего организма, хотя в шприц поместилось около пяти миллилитров. Гарри настолько сильно напуган и ошарашен происходящим, что уже забыл, зачем пришёл к ним в дом.

— Никогда подобного не наблюдал? - Зейн усмехается, потому что знает ответ.

— Каждый день такое вижу, - Стайлс закатывает глаза, после чего, чувствуя, как голова начинает кружится, уходит из кухни, останавливаясь в середине холла, пытаясь привести себя в чувства и быстро моргая.

— Эта процедура необходима для нас, - Чуть повысив голос, отвечает Зейн.

— Ты точно ебанько, - Шепчет себе под нос Гарри, мотая головой, — И чем же? - Громче говорит кудрявый.

— Скоро сам поймёшь, - Малик фыркает и в ту же секунду меняется в лице, понимая, для чего нужна вся эта процедура. Он закрывает шприц, убирает его в самый дальний ящик, дальний угол кухонного стола и выходит к Гарри, — Чем пришёл порадовать?

— Я забыл, - Стайлс вздыхает и направляется к входной двери, — Скоро увидимся, - Он машет рукой Зейну и уходит, закрывая за собой дверь.

Малик пожимает плечами и возвращается на второй этаж.

*

Лиам чувствует, что что-то в скором времени должно случиться, но не может понять, что конкретно, и это чувство не даёт ему спокойно отдыхать на диване в гостиной, рядом с любимым мужем, братом и его семьёй. Пейн не может даже усидеть на месте – его поясница будто отваливается, вены и сухожилия ломает, как у  наркомана-долгожителя, поэтому он медленно и аккуратно поднимается с мягкого места и направляется в сторону кухни, придерживая левой рукой поясницу, чтобы та «не отвалилась».

Не доходя до кухни, тело парня пронзает неимоверная боль, похожая на заряд тока от грозовой молнии, Лиам выгибается в спине и падает на колени, слыша хруст своих костей, столкнувшихся с холодным полом. Пейн открывает рот, пытаясь позвать на помощь, но не может издать ни единого звука. Он ставит руки на пол, пробует вдохнуть кислорода, но издаёт только отчаянный звук, похожий на последний вздох пристреленного человека перед смертью.

В этот момент Зейн и Луи помогают Лиаму подняться на ноги, но тот уже не чувствует их, поэтому, заметив, что Пейн просто болтается как игрушка в их руках, парни перекидывают его руки себе на плечи и несут на кухню. Гарри, наблюдающий за этой ужасной картиной, проглатывает комок страха, хватает первый попавшийся под руку ножик и легонько проводит им по своей руке, вдоль вен. Кровь начинает сочиться из раны, стекая по ладони и пальцам парня, капает на пол и впитывается. Стайлс выдыхает и ждёт.

— Какого чёрта ты сделал!? - Луи замечает текущую по руке кудрявого кровь и шокированно поднимает на него глаза, помогая Зейну посадить Лиама на стул.

Гарри открывает рот, чтобы ответить, но появление матери Зейна отвлекает его, и он закрывает рот, поворачивая голову к женщине. Миссис Малик молча подходит к Лиаму, чуть наклоняется к его лицу и пристально осматривает его, будто пытается увидеть, что́ у него внутри.

— Ребёнок хочет выйти, - Миссис Малик возвращается в прежнее положение, оглядывает присутствующих и громко хлопает в ладоши.

После её хлопка помещение меняется: вместо привычной всем кухни появляется операционный стол, куча приборов для проведения различных операций, устройство для Ультра Звукового Исследования, монитор для слежки за ритмом сердца и детская кушетка, а рядом, на пеленальном столике, лежит тот самый шприц Зейна.

— Быстро снимайте с него всю одежду, - Парни понимают, что нет времени устраивать конфликт о проникновении миссис Малик в дом без приглашения и смены декораций, поэтому сразу же приступают к выполнению приказа.

Зейн и Луи как можно быстрее раздевают ничего не понимающего и не чувствующего Лиама и, не без помощи миссис Малик, кладут его на операционный стол. Парни видят синий живот Пейна, видят, как ребёнок пытается найти выход, толкаясь ручками и пинаясь ножками, и видят, как Лиам приходит в себя.

— Сейчас будет очень больно, Лиам, - Миссис Малик тяжело выдыхает и берёт в правую руку медицинский ножик, — Гарри, ты молодец, теперь покинь нас и приведи себя в порядок, - Она видит краем глаза, как трясёт кудрявого от страха. Стайлс убегает прочь, оставляя за собой только капельки крови на полу, а Луи бежит за ним, — Прибереги силы, чтобы позже взять её на руки, - Женщина кивает Лиаму, в ответ получает лишь тяжёлый выдох.

Она приставляет ножик к животу парня, кладёт левую руку рядом, чтобы ребёнок смог понять, что в безопасности, и делает такой надрез, чтобы новорожденный смог пролезть. Пейн стискивает зубы настолько сильно, что Зейну кажется, будто они вот-вот сотрутся друг об друга, хватается мёртвой хваткой за руку Малика и приподнимается, опираясь на кушетку локтями. Руку Зейна печёт, будто приложили раскалённое железо к самой нежной и бархатной коже, но он терпит, терпит ради Лиама и неё, уже не обращая внимания на дым, исходящий от его прожигающейся кожи

Пейн падает обратно, обессиленный, отпуская Зейна, ему неимоверно больно, больно настолько сильно, что секунду спустя он её уже не чувствует, будто привык к ней, не видит перед собой ничего, кроме его жизни, которая пролетает мимо, выделяя отдельные моменты, когда Лиам думал, что отличается от всех чем-то сверхъестественным, и пока вся жизнь пролетает перед его мокрыми от слёз глазами...

— Мама, он умирает, - Зейн смотрит пустыми глазами на супруга и шепчет себе под нос, но миссис Малик не слышит – она пытается вытащить ребёнка на свет, — Мама, он умирает! - Малик-младший ударяет кулаками об пол, оставляя после себя огромные трещины, и хватается за голову, слыша, как за окном молния играется со смерчем.

Миссис Малик молчит, потому что ожидала такого поворота событий, но не была к ним готова, и она не знает, что ей сделать, поэтому продолжает помогать ребёнку родится. Зейн хватается за голову, чётко слыша в своих ушах, как удары сердца Лиама медленно, но верно становятся реже, и ему кажется, что он сходит с ума, но вовремя замечает свой шприц на пеленальном столике.

— Я скажу, когда нужно, - Миссис Малик мельком видит, как Зейн берёт в руки шприц с кровью, и кивает. Она аккуратно поднимает новорождённую на руки, отрезает пуповину и закутывает её в пелёнку, — Сейчас.

Малик открывает шприц, на ватных ногах подходит к лежащему без сознания Лиаму, дрожащими руками проверяет пульс, думая, что в ушах до сих пор звучит его сердцебиение, но, не находя его, резко протыкает грудную клетку иглой, доходя до самого важного органа, и вводит свою кровь в сердце Пейна.