14
Спринт-квалификация закончилась. Гул моторов стих. Журналисты разошлись по другим пилотам. Команды начали собирать оборудование.
А я...я всё ещё стояла у стены бокса и ждала.
Ждала уже сорок минут.
Сорок. Минут.
Вы бы видели, что они делают после одного такого заезда. Это не «дать одно интервью».
Это:
— интервью на английском,
— интервью на австралийском ТВ,
— короткое видео для команды,
— инженерный брифинг,
— обсуждение телеметрии,
— какая-то встреча,
— ещё одно интервью,
— разговор с Папой Папайей или кто там главный...
И всё это время я стояла в тени, в своих джинсах со стразами, кроссовках, в очках,
руки в карманах, ноги чуть гудят и голова пустая.
Сначала я думала:
«Ну ладно, пять минут».
Потом стало двадцать. Потом тридцать.
Потом — сорок.
И знаете, что самое интересное?
Я не ушла.
Хотя могла. Хотя никто меня не держал. Хотя Оскар даже не видел, что я жду.
Но я стояла. Смотрела на трассу, слушала обрывки диалогов механиков, иногда ловила взгляд Ландо, который пару раз показывал мне
«терпи, это всегда долго». (И смеялся, конечно.)
Я переживала? Нет. Я... ждала. И это было другое ощущение.
Не навязчивое. Не зависимое. Не «я обязанa ждать».
А такое...как будто я хочу быть там, где он появится. Где он придёт ко мне. Где после всего этого шума и хаоса он найдёт взглядом именно моё лицо.
И вот. После сорока минут. Когда я уже почти успокоилась...Я услышала шаги.
Не быстрые. Не тяжёлые. Привычные.
Он вышел из бокса, без шлема, всё ещё в костюме, волосы чуть растрёпанные после балаклавы, лицо — уставшее, но глаза — живые.
Он шёл. Мимо механиков. Мимо инженеров.
И никто его не остановил.
Он шёл прямо ко мне.
И только тогда я поняла:
Да, я ждала его сорок минут. Но он —искал меня всё это время.
Когда он подошёл ближе, он не сказал «привет». Не сказал «как ты».
Он остановился вплотную, чуть наклонил голову, и тихо спросил:
— Ты всё это время ждала?
Я пожала плечами, пряча дрожь в груди:
— М-м... да.
Он смотрел на меня долго. Слишком долго. И в этом взгляде было что-то, что я не смогла разобрать.
Нежность? Усталость? Гордость? Вина? Притяжение?
Всё сразу. Он выдохнул, почти неслышно.
— Рената...
И всё. Никаких лишних слов.
Он просто поднял руку и провёл большим пальцем по моему подбородку, как будто хотел убедиться, что я настоящая, что я рядом, что я не ушла.
— Спасибо, — сказал он тихо.
— За что?
— За то, что подождала.
Он ещё секунду держал мой подбородок пальцами, словно проверяя — я ли это, не исчезну ли, действительно ли стояла и ждала.
Потом он выдохнул, взял меня за руку и сказал:
— Пойдём. Мне нужно переодеться. Потом поедем в отель.
Я кивнула. Без лишних слов. Без флирта. Без дразнилок.
Иногда не нужно. Иногда достаточно того, как он держит мою руку.
Мы прошли обратно по коридору бокса —
быстро, но не спеша. Механики переглядывались. Ландо где-то рядом свистнул, но не подошёл. Он понял по выражению лица Оскара, что лучше не лезть.
Оскар открыл дверь своей комнаты, впустил меня первой и закрыл за собой.
Внутри было тихо. Почти интимно. Мягкий свет. Сложенная балаклава. Пара полотенец. Его бутылка с водой. Костюм, который он уже начал расстёгивать.
Он повернулся ко мне:
— Можешь сесть. Это займет минуту.
Я села на тот же стул, где сидела утром, когда он надевал комбинезон.
Но теперь — он его снимал.
И я видела всё наоборот: как он отстёгивает клапаны на плечах, разъединяет липучки,
опускает молнию.
Как рука скользит по вороту. Как ткань комбинезона медленно сползает с плеч,
открывая его футболку под низом, чёрную, тонкую, и чуть влажную от жары и трёхчасового адреналина.
Он бросил взгляд на меня через плечо —
короткий, серьёзный, но тёплый.
— Ты смотришь слишком внимательно.
Я улыбнулась:
— Нравится.
Он покачал головой, но я заметила как уголок его губ дрогнул.
Комбинезон он сложил аккуратно, чётко, как будто это был ритуал. Потом снял футболку — и я отвернулась.
На секунду. Показательно. Чтобы дать ему повод.
— Ты серьёзно сейчас? — спросил он, усмехаясь.
— Да! — ответила я. — Я... уважаю частную жизнь гонщиков.
— Конечно уважаешь.
Он вытер шею полотенцем, надел чистую футболку, чёрную, обычную, которая сидела на нём гораздо... хуже для моего спокойствия.
Потом он подошёл ближе, сел на корточки передо мной, держась руками за мои колени.
— Ты правда ждала меня сорок минут?
— Да, — тихо.
— Почему?
Я пожала плечами:
— Потому что ты... мой человек.
Он вдохнул. Глубоко. И на секунду закрыл глаза, как будто эти слова ударили сильнее,
чем скорость 300 км/ч.
Когда открыл — там было так много тепла,
что я чуть не растаяла.
— Пойдём в отель, — сказал он тихо.
— Угу.
— Мы оба устали.
Он поднялся, взял свой рюкзак, взял меня за руку, и мы вышли из комнаты.
Коридор стал намного тише. Паддок почти опустел. Идти рядом с ним...было как идти рядом с тенью, которая знает мой ритм.
Он открыл мне дверцу машины, пропуская вперёд, потом сел сам, кинул рюкзак назад
и, перед тем как закрыть дверь, наклонился ко мне чуть ближе.
— В отеле...
его голос стал ниже.
— Нам нужно поговорить.
Я почувствовала мурашки.
— О чём?
— О том, что между нами происходит.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— И что будет дальше.
Машина мягко тронулась с места, свет паддока остался позади, и всё вокруг наконец стало тише. Не полностью — в Шанхае тишины не бывает — но тише, чем рев моторов и хаос боксов.
Оскар сидел рядом. Спокойный. Собранный. Слегка уставший. Взгляд направлен вперёд,
локоть на подлокотнике, пальцы едва касаются моей ладони.
Я смотрела на город в окне — неоновые вывески, двухэтажные дороги, сотни огней,
которые отражались в стекле, как маленькие разбросанные звёзды.
И вдруг...всё это стало странно уютным.
Шанхай огромный. Шумный. Светящийся.
Но внутри машины было тепло и... спокойно.
Я пыталась держаться бодрой, думала о том, что скажу в отеле, о его фразе «нам нужно поговорить», о том, что он сказал «мой человек», и о том, что между нами происходит что-то слишком сильное.
Но...всё это смешалось в одно большое чувство усталости.
Усталости после слишком насыщенного дня.
После эмоций. После гонок. После напряжения.
Я пыталась не закрывать глаза.
Но...
Голова сама опустилась к стеклу. Потом я почувствовала, как чьё-то движение рядом меня мягко перехватило — и я оказалась прислонённой к его плечу.
Я даже не успела понять, когда это произошло.
Просто открыла глаза на секунду и увидела его профиль.
Серьёзный. Сосредоточенный. Но мягкий.
Я хотела отодвинуться, сказать «я не сплю»,
но он тихо, почти неслышно сказал:
— Спи.
Всего одно слово. И всё. Я проиграла.
Я не знала, слышал ли водитель, но ему, похоже, было всё равно — работа как работа.
А я...я позволила себе закрыть глаза полностью.
Не до конца, не глубоко, но так... как засыпает человек, которому впервые безопасно рядом с кем-то.
Машина ехала ровно, город проносился мимо,
я ощущала только ритм его дыхания рядом
и то, как его пальцы касались моей руки
каждый раз, когда машина слегка поворачивала.
Перед тем как провалиться в сон, я почувствовала, как он чуть наклонился ко мне и тихо, едва слышно, почти скрыто от водителя, сказал:
— Ты сегодня была очень сильной.
И...
— Я рад, что ты здесь.
Мне хотелось ответить. Правда хотелось. Но сон накрыл меня полностью.
Последнее, что я почувствовала — как он большим пальцем аккуратно провёл по моим пальцам, будто проверяя, что я всё ещё держусь. И я заснула.
Машина остановилась мягко. Торможение почти не почувствовалось — я просто внезапно перестала ощущать движение.
Кто-то коснулся моего плеча. Очень осторожно. Тёплой ладонью. Медленно.
— Рената...
Я услышала голос, но мозг ещё не включился.
Он был низкий, тихий, чуть хриплый после долгого дня.
Я пошевелилась, даже не открывая глаз.
— Ммм... пять минут...
Пальцы чуть сильнее коснулись моей руки.
— Мы приехали.
«Мы». Знакомое слово. Слишком знакомое.
Я моргнула. Открыла один глаз. Вижу... тёмный силуэт. Футболка. Чужое плечо.
Мягкий свет изнутри гостиницы позади него.
— Эй... просыпайся, — повторил голос.
Я прищурилась. Сонная. Бестолковая.
— Что... кто...
Он наклонился ближе. Очень близко.
— Это я, — сказал он спокойно.
— Кто... я?
Я даже подняла руку, нащупывая его лицо
как слепая.
Мои пальцы коснулись его щеки, скользнули вниз к подбородку, и я пробормотала:
— Так... у меня нет знакомых... с таким подбородком...
Он тихо рассмеялся. Тихо-тихо, едва слышно.
— Рената. Это Оскар.
Глаза у меня раскрылись мгновенно.
— ОСКАР?!
Я дёрнулась так резко, что чуть не ударила его лбом.
— Осторожно! — он схватил меня под локти.
— Боже, — выдохнула я, — мне приснилось, что меня похищают.
— Водитель рядом, — он кивнул в сторону передних сидений, — какой смысл меня в этом винить?
Я огляделась. Мы стояли возле входа в отель. Фойе светилось огнями. Люди ходили туда-сюда.
А я — сидела на заднем сиденье машины, в джинсах со стразами, с мятой футболкой, волосы растрёпаны, глаза сонные...
И Оскар наклоняется ко мне, держит меня за руку, будит меня так, будто я — что-то невероятно хрупкое.
Я зажмурилась.
— Я заснула?
— Угу.
— Долго?
— Полдороги.
Пауза.
— Ты выглядела милой.
Я открыла один глаз, глядя на него подозрительно:
— Ты... на меня СМОТРЕЛ?
— Иногда.
Он сказал это спокойно. Как будто вообще ничего необычного.
— Ты ненормальный, — прошептала я.
— Знаю. Пойдём.
Он подал мне руку. Я взяла. И слезла из машины, всё ещё полусонная.
Когда я почти пошатнулась, он мгновенно придвинулся ближе, руку положил на мою спину, держал так, будто я могу упасть.
— Ты точно можешь идти?
— Ммм... я могу всё...
— Неправда.
— Правда...
— Ты еле стоишь.
Я попыталась выпрямиться, картинно, величественно, как истинная монегаска.
— Видишь? Хожу.
Шагнула. Пошатнулась. Он поймал меня за талию.
— Да, конечно ходишь, — усмехнулся он.
— Оскар...
— Что?
— Я усталааа...
Он посмотрел вниз, на мои полуприкрытые глаза, и улыбнулся — спокойно, мягко, так, как он улыбается только мне.
— Тогда пойдём в номер.
Мы вошли в холл отеля — я на автопилоте, Оскар — как мой персональный навигатор,
рука на моей талии, смотрит, чтобы я никуда не врезалась (а я вполне могла, учитывая, как у меня плыла голова).
Лифт был прохладный, тихий, со спокойной музыкой — и я почти прислонилась к стене,
медленно соскальзывая вниз.
Он рукой придержал меня:
— Эй, не падай.
— Я не падаю... я отдыхаю вертикально...
Он взглянул на меня сбоку, очень внимательно. И, кажется, где-то там, под его спокойствием,
вот-вот могла появиться улыбка.
Лифт остановился, двери открылись, и он снова взял меня за руку.
Коридор был длинный, ковёр мягкий, свет приглушённый.
И тут...посреди этого коридора, когда я шла в его руке как пьяная принцесса, я вдруг осознала самое главное.
— Оскар...
— Ммм?
— Я...
Я остановилась.
Он тоже.
— Что?
— Я... голодная.
Он моргнул. Дважды. Медленно.
— Голодная... — повторил он, будто пытается обработать информацию.
— Очень голодная.
— Мы только приехали.
— Я знаю.
— Ты спала.
— Я знаю.
— Ты хочешь есть... сейчас?
— Да.
— Прямо сейчас?
— Ага.
Он прикрыл глаза и тихо выдохнул — как человек, которого судьба решила проверить.
— Ты... — он покачал головой, — ты невозможная.
— Я просто... голодная...
Он посмотрел на меня так, будто решает судьбу мира. И от этого взгляда я начала хихикать.
— Ладно, — сказал он наконец.
— Ладно?
— Да.
Он положил руку мне на щёку.
— Сейчас накормлю.
— Прямо сейчас? — уточнила я.
— Да, Рената. Сейчас.
Он открыл дверь номера, провёл меня внутрь — и я едва дотащилась до кровати, как тут же плюхнулась на неё лицом вниз.
— Ты не можешь даже переодеться? — спросил он, явно забавляясь.
— Нет... теперь я труп... труп, который хочет есть...
— Хорошо. Тогда я...
Он остановился, посмотрел на меня и усмехнулся.
— ...закажу еду.
— Мм...
— Рената?
— Да?
— Тебе что?
— Всё.
— Определённее?
— Всё вкусное.
Он усмехнулся сильнее:
— Ясно... значит, всё.
— Ага.
Он достал телефон, делая заказ, а я лежала лицом в подушку, ноги болтались в воздухе.
Когда он закончил, подошёл ко мне,
сел на край кровати и рукой убрал волосы с моего лица.
— Эй.
— Мм?
— Знаешь, ты сейчас похожа на котёнка.
— С голодом тигра...
Он тихо рассмеялся:
— Опасная комбинация.
— Ты сам виноват, — пробормотала я.
— В чём?
— Ты утомил меня... своей гонкой.
Он поднял бровь:
— Гонкой? Только гонкой?
— ...ну... — я прикусила губу, — может, не только.
Он посмотрел на меня так, что я снова спрятала лицо в подушку.
— Я принесу тебе еду.
— А потом?
— Потом... поговорим.
— И?
— И посмотрим, что с тобой делать дальше.
Я пискнула. Он усмехнулся.
Оскар вышел в коридор встречать еду, а я всё ещё лежала на кровати лицом вниз, как уставший кот, который не собирается шевелиться, пока ему не подадут ужин прямо в пасть.
Через минуту дверь тихо скрипнула. Я услышала колёсики тележки и вежливый голос сотрудника отеля.
— Ваш заказ.
Оскар поблагодарил — спокойно, ровно, своим обычным голосом. Но когда он закрыл дверь и повернулся ко мне...
Его лицо изменилось.
Не кардинально. Не резко. Но взгляд — взгляд был другой.
Спокойный, уставший, но... удивительно мягкий. Как будто я была не просто девушкой в его номере, а чем-то настолько личным, что даже он сам не до конца понимал, как с этим быть.
Он подвез тележку ближе к кровати.
А я, всё ещё валяясь как бесформенное чудо природы, медленно повернула голову в его сторону.
— Еда? — спросила я сонным голосом.
— Да, — он улыбнулся уголками губ. — Вставай. Она горячая.
— Нет... принеси сюда...
— Рената.
— А?
— Встань.
— Нееееет...
Он закатил глаза. Медленно, как будто понимает, что жизнь его теперь — испытание.
— Ты хочешь, чтобы я тебя покормил?
— Немного...
Он тихо рассмеялся. Тот самый смех, который появляется только рядом со мной.
— Вставай, — повторил он.
И осторожно подхватил меня под плечи. Не грубо. Не резко.
Мягко. Аккуратно. Как будто я хрупкая.
Я села — растрёпанная, и посмотрела на тележку.
Там было ВСЁ.
Паста. Лапша. Рис. Димсамы. Картошка фри.
Суп. Даже мини-пицца.
— Ты... что... — пробормотала я.
— Ты сказала «всё вкусное». Я заказал всё, что показалось вкусным.
Я медленно перевела взгляд на него.
— Ты меня... балуешь.
— Возможно.
— Это плохо.
— Почему?
— Я привыкну.
— Привыкай.
Господи. У меня внутри всё стало мягким.
Я взяла коробочку с лапшой, но руки всё ещё были слабые, и крышка никак не хотела открываться.
Оскар сел рядом. Очень близко.
Взял коробочку из моих рук, открыл её одним движением и передал обратно.
— Держи.
— Спасибо...
— Пожалуйста.
Я сделала первый укус — и застонала. От удовольствия.
— Это... БОЖЕСТВЕННО.
— Ты просто голодная, — усмехнулся он.
— Нет, ты не понимаешь...
Он смотрел на меня. Просто смотрел.
Долго. Внимательно. Без лишних слов.
— Что? — спросила я, прожёвывая.
— Ничего.
— Лжёшь.
— Угу.
Я поставила коробку на тележку и повернулась к нему всем телом.
— Говори.
Он немного опустил взгляд, потом снова посмотрел на меня.
Очень мягко. Слишком.
— Ты такая... настоящая.
Я моргнула.
— Я?
— Да.
— Настоящая?
— Угу.
Я чуть улыбнулась, почувствовав, как внутри становится тепло-тепло.
— Когда ты ешь, когда злишься, когда дразнишь, когда пугаешься, когда смеёшься... — он отвёл взгляд на секунду и снова вернул его ко мне.
— Ты не пытаешься быть кем-то.
— Потому что я... ну... я — я.
— Именно.
Он придвинулся чуть ближе, чтобы его колено коснулось моего. Тепло от этого касания разлилось по всей коже.
— Знаешь... — сказал он тихо.
— Я давно никого не встречал, кто был бы таким.
Я чувствовала, как моё сердце сжалось в груди,
но приятно. Не больно. А так... как будто в меня кто-то осторожно зажёг маленький фонарик.
Я посмотрела ему в глаза:
— И что мы будем с этим делать?
Он на секунду прикрыл глаза. Улыбнулся.
Чуть-чуть.
— Поговорим, — сказал он.
— После того, как ты доешь.
Я доела ровно половину лапши — и сдалась.
Устала, наелась, расплавилась, и просто отползла на кровать, забрав подушку под себя,
как ленивый кот.
Оскар убрал тележку в сторону, закрыл дверь на тихий щелчок и подошёл ко мне.
— Можно? — спросил он, чуть наклонив голову.
— Угу, — пробормотала я, поправляя волосы.
— Ложись.
Он лёг рядом. Но не просто «рядом».
Он лёг так, как будто знал точное расстояние,
в котором мне будет комфортно. Не слишком близко, но и не на другой стороне кровати.
Я повернулась к нему — он лежал на боку,
опираясь на руку, смотрел на меня тихо, очень внимательно.
— Ты выглядишь живой, — сказал он.
— Я и есть живая. Ещё чуть-чуть.
— Хорошо.
Пару секунд мы просто молчали.
Он изучал меня взглядом. Не оценивал.
Не сравнивал. А будто пытался запомнить.
Я коснулась его плеча пальцами. Легко.
Инстинктивно.
— Оскар... ты хотел поговорить.
Он вдохнул. Глубоко. И сел. А потом потянул меня чуть ближе, так что я поднялась и тоже оказалась сидя напротив него.
Он взял мою руку в свою. Пальцы — тёплые,
цепкие, спокойные.
— Я скажу прямо, — начал он.
— Скажи.
Он смотрел на наши руки, потом поднимает взгляд и встречает мой.
И там...там уже не спокойствие. Там честность. Глубокая. Немного страшная даже.
— Я хочу, чтобы ты была со мной.
Я моргнула. Раз. Два.
— С... тобой?
— Да.
— Что значит... со тобой?
Он подвёл мою руку к своим губам, коснулся косточек пальцев едва, почти неуловимо.
— Я хочу, чтобы ты была моей девушкой.
Сердце упало вниз, потом поднялось вверх, потом снова вниз и зависло где-то между дыханием и рёбрами.
Я не думала, что он скажет это так.
Так спокойно. Так уверенно. Так... неожиданно мягко.
— Почему? — спросила я тихо.
Он наклонился ближе, его колено коснулось моего, а голос стал ниже:
— Потому что мне нравится всё в тебе.
— Всё?
— Да.
Он пересчитал на пальцах:
— То, как ты смеёшься.
— То, как ты злишься.
— То, как ты говоришь «Оскар» так, будто я сделал что-то неправильно.
— То, как ты дразнишь.
— То, как ты засыпаешь на моём плече.
Я сглотнула.
— А ещё... — он подался ближе.
— Ты настоящая.
— Настоящая... это хорошо?
— Это лучшее.
Мой голос сорвался:
— Оскар...
Он взял моё лицо ладонями так осторожно, как будто держал что-то ценное.
— Я хочу быть с тобой.
Не временно. Не на выходные. Не просто так.
Он посмотрел прямо в глаза — и там было столько тепла, что я едва не потеряла воздух.
— Будь со мной. Рената.
Я чувствовала, как всё внутри плывёт, как щёки горят, как руки дрожат.
Я шепнула:
— Я уже с тобой.
Он замер. На секунду. Потом его лоб коснулся моего, дыхание смешалось с моим, и он выдохнул:
— Хорошо. Тогда это официально. Ты — моя девушка.
У меня дрожали губы от улыбки.
Я тихо рассмеялась:
— А ты — мой гонщик.
Он хрипло усмехнулся:
— Только твой.
И притянул меня к себе, так мягко, так уверенно, как будто боялся только одного — что я исчезну.
Но я не исчезла. И не собиралась.
Мы лежали в огромной белоснежной кровати,
оба на спине, оба уставшие так, что даже двигаться не хотелось.
Он листал что-то в телефоне — скорее всего сообщения от команды. Спокойный, тёплый, его плечо чуть касалось моего.
Я просто прокручивала ленту...пока не увидела одно очень подозрительное приложение.
«Couple Challenge – Truth or Dare».
Иконка — два сердечка. Подписано:
"для пар, которые хотят узнать друг друга... ближе."
Мои брови поползли вверх. Медленно. Очень медленно.
— Оскар...
Он повернул голову ко мне.
— М?
Я повернула ему экран.
— Узнаёшь?
Он одним взглядом всё прочитал. Потом снова посмотрел на меня. Очень спокойно.
— Нет.
— Как «нет»?
— Я это не скачивал.
— Но скачать можем.
Он прикрыл глаза рукой.
— Рената...
— Да?
— Нет.
Я села и развернулась к нему лицом, ноги скрестила, телефон держу перед собой, улыбаюсь как демон вежливости.
— Оскар.
— Рената.
— Ты только что сделал меня своей девушкой.
— Да.
— Значит, должен быть готов ко всему.
— Я готов ко многому.
— Тогда... играем.
Он уставился на меня так, как будто я только что предложила ограбить банк.
— Я уставший, — произнёс он медленно.
— Я тоже.
— Ты не понимаешь...
— Понимаю. И всё равно — играем.
Он закрыл глаза, на секунду, как будто молился всем богам скорости.
Потом выдохнул:
— ...У меня нет выбора, да?
— Вообще ноль.
— Прекрасно.
Он перевернулся на бок, опёрся головой на руку
и сказал:
— Давай. Если умру — моя вина.
Я победно улыбнулась и нажала «Start».