Supernatural

Глава 31.
Ну оооочень большая глава Всё для вас
Судя по знакам на магистрали, мы ехали на север, к Палм-Спрингс.
- Что мы делаем? - спросила я. - У тебя есть план?
Я очень надеялась, что есть, и хороший - такой, согласно которому Нильс отправится со мной, а не просто высадит в аэропорту. И тут мне пришло в голову, что я без паспорта. Пусть даже у Нильса полный рюкзак полезных игрушек, гаджетов и фальшивых удостоверений, но паспорта на меня нет. Значит, никуда он меня не отправит...
- Мы подыщем мотель и поспим.
- Угу... а потом? - спросила я.
- Не будем забегать вперед. - От его взгляда мое сердце пропустило удар. Хоть бы объяснил, что происходит.
Нильс и на этой машине гнал вовсю, на пределе допустимой скорости. Часом позже, выехав на дорогу к Палм-Спрингс, он остановил машину у двухэтажного мотеля - вдоль дороги их выстроилось несколько подряд. Во внутреннем дворе, над квадратным бассейном, росли пальмы. Нильс поставил машину за трейлером, так что не видно было с дороги.
- Идем, - распорядился он, выключив мотор. Заплатил за номер на первом этаже, отпер дверь и пропустил меня вперед.
Я замерла посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Нильс , войдя, свалил мешки на стул у двери.
- Не хочешь принять душ? - Он вручил мне купленную одежду.
Я взяла все и закрыла за собой дверь ванной. Зеркало мне не льстило - жуткий вид. Стянув рубашку Нильсп и свое платье, я скользнула взглядом по зеленоватому следу синяка на бедре. И, словно в дежавю, пережила заново момент, с которого все началось. Тогда я тоже стояла в ванной, примерно в таком же состоянии... Теперь те беды представились детским самокатиком в сравнении с дорожным катком.
В ванной я не медлила - боялась, что вот-вот нагрянет Демос. Не хотелось бы драться нагишом. Закончив мыться, наскоро вытерлась и натянула купленные Нильсом джинсы с безрукавкой. Все оказалось впору.
Когда я вышла, Нильсстоял у окна, выглядывая в щель между шторами.
- Подойди сюда.
Я подходила медленно. Его лицо опять застыло, и мне вдруг стало страшно. Словно перед следователем, ведущим допрос.
Когда я встала перед ним, Нильс завел руку назад, и во мне все оборвалось - он тянулся за пистолетом! Зачем пистолет, я и так все скажу!.. Он держал оружие, направив ствол вниз.
И вдруг протянул мне.
- Стрелять умеешь?
Я замотала головой.
- Держи. - Нильс согнул мои пальцы на рукояти. Пистолет оказался неожиданно тяжелым и теплым, нагрелся от его тела. - Вот это - предохранитель. Чтобы стрелять, надо его сдвинуть. - Он своим пальцем направил мой и, встав за спиной, навел мою руку с оружием на стену. - Целишься и стреляешь.
Он щелчком вернул предохранитель на место и отступил назад. От тяжести мою руку повело вниз.
- Целься повыше, но в грудь. Думаю, ты и сама неплохо вооружена, но на всякий случай.
Я почувствовала, как вспыхнули щеки.
- На случай чего?
- Просто мне будет спокойнее, зная, что ты сможешь отстреливаться. Только меня не пристрели, пока буду мыться. - Он еще мог шутить!.. Или это не шутка, и он и вправду думает, я на такое способна? Зачем тогда отдал пистолет?
Нильс ушел в душ, но дверь оставил чуть приоткрытой. Стоя у окна, я смотрела на пистолет в своей повисшей руке. Хотелось его отложить, и в то же время оружие внушало странную уверенность.
Зашумела вода. Машинально обернувшись, я наткнулась взглядом на вышедшего из ванной Нильса. Он обмотался полотенцем, а в руках держал грязную одежду. Бросил ее на кровать, из сумки достал свежую и вернулся в ванную, даже не посмотрев в мою сторону. Я напомнила себе, что надо дышать.
Услышав, что Нильс начал мыться, я уставилась в окно, на стоянку за пустым, засыпанным листьями бассейном. Ни полиции, ни сирен, ни черных внедорожников, с ревом несущихся по шоссе. Я прижалась лбом к стеклу. Когда же кончится эта гонка? И кто ее выиграет?
Чья-то рука легла на мою, и я чуть не выскочила из собственной шкуры. Задумалась и не услышала, как он вышел из ванной!
Нильс осторожно вынул пистолет у меня из пальцев.
- Хейзл, я дал тебе оружие, а ты так замечталась, что даже не слышишь шагов!
- Я же не отслужила три года в морской пехоте, у меня нет особых... - Я прикусила язык. Чуть не сказала: «особых способностей».
Я плюхнулась на кровать. Нильс остался на ногах, заботливо оглядывая меня. Как будто хотел что-то сказать. Я приготовилась отвечать на вопросы.
- Тебе надо поспать. Я посторожу.
Я смутилась.
- Нет, это тебе надо поспать, ты совсем вымотался.
Он выглядел ужасно усталым: под глазами круги, отросшая за сутки щетина блестит на щеках золотистым налетом.
- Ничего. Ты первая. Я разбужу тебя через несколько часов, - пообещал Нильс, уже отворачиваясь.
Спорить не было сил. Нильс придвинул стул к окну и сел, наведя пистолет на дверь. Я повернулась к нему спиной и уставилась в стену, стараясь ни о чем не думать, ровным дыханием отгоняя страх. Что творится в голове у Нильса, я уже не пробовала и гадать.

На сей раз у людей в кошмаре были лица.
Двигаясь по кровавому следу, я заметила разбитую вазу у двери и перевернутый столик в гостиной. Мама сломанной куклой лежала на ступенях, и из ее груди хлестала кровь; мои руки стали красными, когда я попыталась зачерпнуть эту жизненную силу и влить ее обратно.
Внезапный звук заставил меня обернуться. Надо мной с ножом в руке стоял Демос. За ним теснились другие - те, чьи лица я видела на снимках в досье. Один с усмешкой выплюнул в меня окурок. Саки виднелась за их спинами туманным пятном - приплясывала в луже крови. Я завопила и рванулась к Демосу, чтобы выбить нож, но не смогла двинуться с места - кто-то крепко держал меня за плечи.
- Тише, тише, все хорошо.
Я билась, пытаясь высвободиться.
- Хейзл, все хорошо, успокойся.
Его голос заставил меня открыть глаза. Нильс сидел на краю постели, удерживая меня за запястья. Я рвалась к нему, будто хотела задушить. Перестав отбиваться, я вдруг потянулась к нему. Нильс не шевельнулся, и только тогда я вспомнила: я для него больше не Хейзл, он меня презирает. Я уже отстранилась и хотела откатиться подальше, когда его руки обвили меня, ладони отвели волосы от лица. Чувство было таким острым, что я решила - сон продолжается. В груди будто раскручивалась катушка с нитью. Выходили все мои страхи, тревоги и унижения, я буквально захлебывалась.
- Все хорошо, - снова и снова повторял Нильс, и я понемногу поверила ему, успокоилась под его прикосновениями. Затем вспомнила сон, и волной цунами захлестнул страх.
Я расплакалась, уткнувшись Нильсу в плечо и мотая головой.
- Нет ничего хорошего! Они меня найдут. - Наверняка найдут. Нас всего двое, а их так много, и у каждого способности посильнее моей, и оружие опасней, чем у Нильса.
Нильс крепче обнял меня, и я судорожно вцепилась в него. Только бы не отпускал. Он так близко, даже не верится, и прижимает меня к себе. Что изменилось, пока я спала? С прошлой ночи, когда он смотрел на меня как на врага?
- Я тебя вытащу... - Кожа у меня на голове звенела там, где его дыхание касалось волос. - Я найду для тебя надежное место, честное слово. А потом мы их остановим.
В спокойном голосе Нильс звучало тепло, столь непохожее на прежнюю холодную отчужденность, что я снова разревелась.
Как бы мне хотелось поверить! Так легко было поддаться гипнозу, что я чуть отстранилась, заглядывая ему в лицо.
- Что такое психокенозист?
Жесткие пальцы стиснули мне плечи.
- Откуда ты?.. - Нильс осекся и встал.
Я похолодела, затряслась в ознобе, словно до сознания только сейчас дошли все потрясения последней недели. Я обняла себя руками за плечи, чтобы согреться и перестать клацать зубами.
- Это от греческих слов. Психо означает «душа», а кенозис - «опустошать». - Нильс замолчал, наблюдая за моей реакцией.
- Опустошающий душу?
- Да. Демос обладает уникальной силой. Он может буквально остановить любую мысль или чувство. Он умеет избирательно предотвращать любое действие. - Помолчав и убедившись, что я поняла, Нильс продолжал: - Демос - самый мощный из всех известных представителей вашей породы.
Моей породы? Вот как он обо мне думает!
- И много таких известно? - шепотом спросила я.
- Девятеро. Нет, двенадцать, если считать тебя, Кея и его сына. Но в бригаде о вас не знают. Пока. - Нильс расхаживал по квадратику пола между кроватью и дверью в ванную.
Пока? Он собирается им рассказать? Иначе откуда они узнают?
- Вы знаете девятерых? А сколько таких всего?
- По самым осторожным оценкам, в Штатах должно быть около двухсот. Если не больше.
Двести? Двести таких, как я. Какие у нас шансы? Вроде бы не много, но если собрать всех вместе...
Меня еще трясло.
- И давно бригада охотится на них... то есть на нас?
Лицо Нильса потемнело. Он снова сердился, и я инстинктивно отшатнулась, вцепившись в изголовье кровати. Должно быть, он заметил, потому что злоба пропала с его лица. Нильс сдернул одеяло со второй постели и присел на край моей, закутав мне плечи.
- Около пяти лет, - сквозь зубы ответил он.
Пять лет прошло со смерти моей матери.
- И нашли всего девятерых?
- Вы хорошо маскируетесь.
Если бы понять, что выражает его лицо. Злобу? Раздражение? Нильс продолжал:
- Главным образом, мы интересовались Демосом. И его людьми.
Теперь ясно: ненависть Нильса обращена не на меня.
- Почему? Чего вы от них хотите? Ты говорил, бригада не занимается поиском маминых убийц.
- Не занимается. Я не солгал. Мы должны остановить их, и случайное убийство тут ни при чем.
Я нахмурилась, услышав, как небрежно он упомянул об убийстве. А ведь речь идет о маминой смерти!
Нильс продолжал, словно торопился объяснить.
- Когда мы завербовались в бригаду, думали только о том, чтобы отомстить за твою маму. Но со временем важнее стало другое. Когда мы узнали, на что Демос способен, что замышляет, нам стало не до вендетты - речь шла о том, чтобы предотвратить много худшее.
Я сглотнула. Что может быть хуже убийства?
- А то, что он замышляет, - это как-то связано с убийством мамы? Ей что-то стало известно о нем? Не потому ли и сенатора убили?
Нильс ахнул:
- Ты и об этом знаешь?
- Да. - У него в глазах стоял вопрос, готовый сорваться с языка, но я заговорила о другом: - Зачем он ее убил? То есть их. Что он задумал?
Лучше уж сразу узнать самое худшее.
Нильс прикусил губу, помолчал, затем медленно покачал головой, не сводя с меня странного взгляда.
- Я думал, что знаю. Я был уверен - мы все были уверены. Джек тоже. Но сейчас я сомневаюсь, было ли все, что говорили в бригаде, правдой.Я ошеломленно уставилась на него. Ждала добрые две минуты и наконец нарушила молчание.
- Что вам говорили?
- Хейзл, это будет похоже на сумасшествие.
- Ага, а сейчас у меня все разумно и нормально. Выкладывай!
- Ладно. Ну, бригада... наша задача... мы, в основном, боремся с терроризмом. Необычным.
- С терроризмом?
- Да.
- Ты хочешь сказать, что Демос - террорист? Извини, не понимаю...
- Видишь ли, наши узнали о Демосе, когда тот через одного из сообщников, телепата, получал информацию от сенатора, работающего в сфере ядерной обороны. Это было еще при Буше. Помнишь, после 11 сентября ходили слухи о новом оружии?
Я ответила непонимающим взглядом.
- Наверное, ты была слишком мала. Ну, так вот, всё правда. Проект настолько секретный, что в первоначальных разработках участвовали всего несколько человек. Маленькая группа в Департаменте национальной безопасности.
- Мама?..
- Нет. Тогда еще нет. Твоя мама не имела отношения к разработке оружия. Однако слухи о нем разошлись по Вашингтону и дальше. Такие вещи трудно удержать в тайне. В 2004-м твою мать пригласили в секретную комиссию, занимавшуюся вопросами хранения оружия.
- И она?.. Все равно не понимаю.
- Дальше известно не так много. В какой-то момент она выяснила, чем занимается Демос. Что он при помощи телепатии получает сведения о местах хранения.
- Ты не мог бы объяснить, чего ради ему понадобились сведения о ядерных складах?
- Зачем вообще нужно ядерное оружие? Ради контроля, ради власти. Распоряжаясь такой угрозой, Демос легко мог бы устроить хаос.
- Ты прав, это безумие... Зачем? Зачем ему это понадобилось?
- Возможно, ради денег, определенно ради власти.
- Но никто не получит власть над миром, просто выплясывая с атомным оружием. И вообще, что бы он стал с ним делать? Стрелять из рогатки? Куда?
Нильс чуть улыбнулся, и мне вдруг расхотелось говорить. Хотелось просто смотреть на него. Он мне улыбается. Обнимал, теперь улыбается. Может, он не так уж меня ненавидит. Может, я сумею его убедить, что я не чудовище или кем он там меня считает, что я все та же Хейзл.
- Ему не пришлось бы стрелять - хватило бы угрозы.
- Но у нас есть армия! Почему за ним послали всего двадцать четыре человека? Почему не целую армию, если уж он так опасен?
В ту минуту я подумала, что неплохо бы расстрелять кого-то из генералов за провальную стратегию.
- Понимаешь, Хейзл, мы избегаем огласки. Ты бы захотела, чтобы каждый знал о твоих способностях? Как по-твоему, что будет, если людям станет известно о вашем существовании? О том, что кто-то в состоянии управлять их мыслями и поступками, влезать в голову и сортировать воспоминания?
Значит, вот что такое «сортировщик»? Я смутно представляла, что случится, если о таком узнают. Может, Нильс намекает на суд Линча? Или нас отдадут на вивисекцию? На лабораторные исследования?
Судя по лицу Нильса, ничего хорошего он не ждал. Я вспомнила, как инстинктивно скрывала от всех свою способность - даже от тех, кого любила. Что-то во мне без слов сознавало: рассказывать об этом опасно. С другой стороны, не очень-то мне помогла таинственность. Бригада гоняет нас как крыс, и «задержание» выглядит не слишком соблазнительным выходом; в сущности, оно пугает меня еще больше.
- Не уверена, - поразмыслив, сказала я, - но прямо сейчас мне кажется, что лучше публичное разоблачение, чем такая охота.
На лице Нильса отразилась боль.
- Ну, выбирать не тебе. Решение принято на высшем уровне. Всё держат в секрете.
- На каком уровне? Президент?
- Нет. Выше.
Что же это за высший уровень? Господь Бог?
Увидев, как я подняла глаза к потолку, он рассмеялся.
- Нет, не так высоко. Ты ведь не думаешь, что всем заправляет президент?
- А разве нет? Если не он, то кто, черт возьми?
- Хейзл, мы - «черные оперативники». О нас не известно даже президенту.
Я уставилась на него, вздернув брови.
- Нам поставлена одна задача: выследить их. Остановить. Любая угроза публичности мгновенно устраняется. Так же, как с любой террористической угрозой, все делается негласно.
Я разинула рот, чувствуя, что наивность спадает с меня, словно сброшенное платье.
- Мы сумели подобраться близко. Бригада взяла уже троих. Рано или поздно доберутся и до Демоса. Тогда мы займемся остальными - установим всех...
Спохватившись,Нильс прикусил язык и виновато покосился на меня. Несколько секунд мы оба молчали. Я отвернулась, чтобы выровнять дыхание и не расплакаться.
- Хейзл, я не хотел, я...
Я закрыла глаза. Не желаю слышать!
Я почувствовала руку на своем плече и сбросила ее. С ним все ясно.
- Как вы намерены остановить Демоса? Ты сказал, у него уникальная сила.
Поколебавшись, Нильс ответил:
- Он не может сфокусировать ее сразу на многих. Потому ему и понадобилась своя армия. Он собрал вокруг себя столько экстрасенсов, что его трудно отыскать, а еще труднее победить. Наше главное оружие, в общем, ты видела.
- Ага, пушки и сирена.
- Это оружие можно использовать только короткими импульсами, а люди Демоса не дают нам времени его включить. Они предвидят наше появление: та девчонка, Саки, слышит нас за милю. И другие что-то улавливают, предчувствуют. А если у них теперь еще и сын Кея, они смогут предсказывать каждый наш ход и все время опережать на шаг. Демос следит за нами и выведывает планы. Не успеваем мы выхватить у него одного, он уже вербует другого.
- А что ты рассказывал про его якобы террористический заговор - мол, ты уже не уверен, что это правда... - я озадаченно обернулась к нему. - Почему не уверен?
Нильс нахмурился.
- Потому, что если мне лгали о тебе, могли лгать и о других.
Он отошел ко второй кровати и повалился на нее, засунув пистолет под подушку и придерживая его рукой.
Я разрывалась надвое. Следовало бы отойти и лечь на другую кровать...Нет....

Я лежала на боку, и рука Нильса крепко обнимала меня - тяжело лежала на поясе и на бедре. Приоткрыв глаза, я увидела, что в руке, лежащей поверх простыни, по-прежнему зажат пистолет. Тепло от талии расходилось по всей спине, хотя Нильс лежал не вплотную - между нами был сантиметр или два. Я справилась с искушением податься назад, сократив дистанцию, и сосредоточилась на том, чтобы дышать ровно.
Потом медленно, стараясь его не разбудить, перевернулась. Мне вовсе не хотелось, чтобы он убрал руку. Нильс во сне был еще красивее. Я никогда не бывала так близко к нему и не видела его спящим. Двухъярусная детская кроватка не считается. К тому же он тогда занимал верхнюю койку.
Хорошо, что его рука прижимала мне локти, иначе я бы не удержалась, погладила бы по лицу, тронула ресницы, провела бы пальцем по губам. Я очень старалась смирить прерывающееся дыхание. Кажется, он на секунду напрягся и снова расслабился. Дышал ровно, а я пялилась на его губы и представляла, как прижимаюсь к ним своими. Честное слово, нельзя ставить полное блюдо перед умирающим с голоду!.. Я даже облизнулась от жадности.
И тут Нильс открыл глаза. Только что спал, и вот уже впивается в меня своими голубыми глазищами. Я резко вдохнула. Мы уставились друг на друга в тесной полутьме. Ну, пропала. Нет меня. Никакой надежды. Сердце так и зашлось стуком, и Нильс, конечно, тоже услышал.
И убрал руку. Там, где она лежала, осталась пустота. Я словно лишилась веса, вот-вот всплыву к потолку. Я ждала, что он отодвинется, а он очень нежно положил ладонь мне на щеку, большой палец у самого уголка губ. Если прикосновение его руки к телу заряжало меня электричеством, то это получилось вроде электрошока. Голова опустела, осталось только одно: пульс крови в щеке под его ладонью. Нильс, не мигая, смотрел мне в глаза, и я тонула в их голубизне. Чуть заметно придвинувшись, он на миг коснулся губами моих губ.
Мир будто взорвался, затянул меня в черную дыру, где все было зыбким и нереальным. У меня не осталось ни костей, ни веса - только свобода. В глазах засверкали зарницы. Возможно, от недостатка кислорода. Нестерпимое желание ощутить его тело своим, сквитавшись за все время, когда он был рядом, а мне нельзя было его коснуться, за все мои грёзы наяву... теперь я расплачивалась за все - и с лихвой. Действительность оказалась много лучше фантазий, бесконечно, невероятно лучше. Мои руки скользнули ему под футболку. С этим желанием мне было не совладать, нечего и стараться. Футболка приподнялась, не дожидаясь прикосновения, и мои пальцы скользнули по гладкой коже его живота. Я ощутила под ладонью бугры мышц, и дыхание у меня прервалось.
И тут Нильс застыл, а его рука внезапно ухватила меня за запястье и потянула прочь.
Я открыла глаза. Вспышки света мне не привиделись. Сполохи заливали всю комнату. Однако тотчас погасли, едва я их заметила, и оставили нас в темноте, в тусклом полусвете, проникавшем с улицы сквозь щель в шторах.
- Прости, - сказал он, выпустив мои руки и откатившись к стене.
Слова закружились вокруг меня, отскочили от черепа - мозг не работал, вся энергия отхлынула к другим частям тела. Пламя мигнуло и погасло.
Нильс сел, свесил ноги с кровати, повернулся ко мне спиной. Я приподнялась на коленях, сдерживая дрожь.
- За что ты извиняешься? - Голос у меня срывался. Ладони повисли над его плечами, не решаясь опуститься.
Нильс встал и отошел.
- Хейзл , это неправильно.
Неправильно? Он что, шутит? Все было правильно! Очень, очень, очень правильно!
- О чем ты? Не понимаю. Это из-за моей способности?
Он перестал меня целовать из-за вспышек. Конечно, неожиданно, но я ведь не устроила салюта, выпалив в потолок из его пистолета...
Нильс развернулся, как ужаленный.
- Нет. Даже не думай. Это ни при чем. Ты, со всеми твоими умениями, способностями, остаешься Хейзл . Мне все равно... пока это не толкнуло тебя на побег, - добавил он, кое-что припомнив.
Я уронила руки, сглотнула и медленно потянулась к нему. Он отступил, и паника растеклась у меня по жилам, как яд. Я помертвела. Нильс, не глядя на меня, ушел в ванную и закрыл за собой дверь. Щелкнул замок.
Я сидела на кровати совершенно потерянная. Прижала руки к губам, вспоминая прикосновение его губ, их вкус. И молча уставилась на дверь ванной, пытаясь понять, что же произошло.
Нильс вышел минут через пять. Избегая моего взгляда, взглянул на часы.
- Пойдем, что ли, пока еще темно. - Отойдя к стулу в углу, он принялся рыться в рюкзаке.Вот так вот? И больше ему нечего сказать? Я уставилась на сбившуюся под ногами простыню. Пока он злился, я хоть понимала, на каком я свете - более или менее. А теперь тонула, не зная, что и думать. Мы же поцеловались, или нет? Мне же это не приснилось?
Жужжание молнии заставило меня поднять взгляд. Нильс закидывал рюкзак за плечо. Я посмотрела, как он прячет пистолет в карман джинсов. Он взглянул на меня, и в его взгляде мне померещился стыд. Взяв ключи, он мотнул головой на дверь.
- Готова?
Я кое-как сползла с кровати и нашарила ногами шлепки. Лицо горело, дыхание срывалось, губы жгло огнем. Во мне разгоралось возмущение. Не понимаю, почему он хочет забыть о случившемся, и не знаю, что делать. Как положено себя вести в таких случаях? Может, он стыдится потому, что я - сестра Джека? Или я ему противна? Нет, не верю, в его поцелуе не было отвращения. Так что же с ним? Он чувствует себя виноватым? Потому что я - сестра друга?
О нет! Рэчел. Конечно, как я могла забыть!.. Очевидно, избирательная амнезия. Или полное нежелание смириться.
Рюкзак сорвался с его плеча и упал на кровать. Я закусила губу и круглыми глазами уставилась на Нильса . Ну, что будешь делать? Он ошалело проводил рюкзак глазами и обернулся ко мне. Ой! Нильс снова перевел взгляд на валявшийся в ногах кровати рюкзак. Хорошо, что здесь не было Рэчел, не то вся мебель взлетела бы в воздух, а не один рюкзачок!
- Твоя работа?
- М-м. Наверное.
- Хейзл ?
Я чувствовала себя, как в тот раз, когда шла в кабинет директрисы объясняться насчет летающего рулета.
- Я же говорила, иногда это само собой выходит.
- Как с теми ножницами?
Вот гадство!
- Да.
Алекс кивнул.
- Понимаю. - Под его взглядом у меня в животе забили крыльями бабочки. - Пожалуй, зря я научил тебя снимать пистолет с предохранителя. Мне теперь беречь спину?
В уголках его губ пролегли морщинки. Пусть и не думает улыбаться, я не в настроении шутить! Зачем он меня целовал, если любит Рэчел?
- Почему ты со мной?
- Извини? - Кажется, он действительно не понял. - По-моему, я уже ответил.
- Почему ты здесь, со мной, когда явно предпочитаешь быть с Рэчел? - Следовало бы спросить, почему он целует меня, если крутит со своей Барби-командиршей.
- Рэчел? - Теперь он откровенно недоумевал.
- Да, Рэчел. Почему бы тебе не вернуться к ней? Ты свободен. Никто тебя здесь не держит. - Наверняка я выглядела до смешного ревнивой. Хорошо было бы шмякнуть саму себя мешком по голове и вырубиться на фиг.
- Не смеши меня!
А, значит, и он считает меня смешной! Потрясающе! Я отвернулась, чтобы скрыть слезы, навернувшиеся на глаза от злости.
- Ты решила, что мне нравится Рэчел? - спросил Нильс. В его голосе звучало удивление.
Стоило ему проговорить это вслух, как я по-настоящему взвилась.
- Ты с ней встречался, скажешь, нет? - Я имела в виду встречу в ресторане на его дне рождения. Но Нильс озадаченно свел брови. - Я видела вас в баре. Ты смеялся и шутил с ней. Так что ты делаешь здесь со мной?
До него вдруг дошло. Я отчетливо видела, как он что-то понял и сразу стал серьезным. Положил руки мне на плечи, и я не стала их сбрасывать - они тянули меня к земле, как пояс ныряльщика.
- Хейзл, - заговорил Нильс, поймав мой взгляд, - мне не нравится Рэчел. А с тобой я потому, что так хочу.
Она ему не нравится!
- Она тебе не нравится? - запинаясь, выговорила я.
Нильс мотнул головой - один раз, но твердо.
- В этом смысле - не нравится.
Ох... минуту я просчитывала ситуацию. Она оказалась довольно неловкой.
Нильс уронил руки.
- Я никогда не назначал ей свиданий. Если ты про то, что вспоминал в ресторане Джек, так это был бизнес-ланч. С нами обедали все командиры групп.
Еще раз - ох!
- А в баре... зря ты так подумала. Когда ты увидела меня с Рэчел, она говорила мне кое-что, чему я никак не мог поверить. Потому и засмеялся. Потом увидел тебя и... - Он замолчал.
Что она говорила? Анекдот рассказывала? Или про новое расписание толковала? Что могло так насмешить Нильса ? Рэчел - его босс. Боссы не рассказывают анекдотов. Тем более командиры «черных оперативников».
- Что она тебе говорила? - Я сама застеснялась своего вопроса.
Нильс потупился, потом сверкнул на меня голубыми глазами.
- Говорила, что ей кажется, будто ты ко мне неравнодушна.
Я проглотила слюну и постаралась сделать безразличное лицо.
- Неравнодушна? - Сердце разогналось так, будто толкало по жилам не кровь, а чистый амфетамин.
Он набрал в грудь воздуха.
- Она подслушала, как ты говорила Саре, что любишь меня.
Сказанное и пролетевшее по комнате слово накрыло нас обоих, словно пепел, взлетевший от костра. Я в ужасе уставилась в пол. Рэчел нас подслушала? Где она затаилась? Народу было полно, но ее бы я точно заметила.
Может, дело в том, что я видела одного Нильса. Значит, Рэчел услышала... но зачем рассказала ему?
Потому что полная стерва!
Я прокрутила в голове ту сцену в баре. Выходит, Нильс смеялся, узнав, что я его люблю. Безусловно, это новый взгляд на вещи, но вряд ли более приятный. Моя любовь ему смешна. Я уставилась в пол и представила, как в нем возникает дыра. Не вышло.
Надо уйти в ванную. Куда угодно, лишь бы запереть за собой дверь, спрятаться. Не хочу встречаться с Джеком, пусть Нильс один едет. А я буду сидеть в ванной, пока не появится бригада.
Нильс оказался у двери раньше меня и загородил мне дорогу. Я попробовала протиснуться мимо, но он легко переместился и опять встал передо мной. Я развернулась, прошагала к кровати и рухнула на постель, обхватив голову руками.
Минута прошла в молчании: я слышала только собственное рваное дыхание. И ждала, в надежде, что Нильс просто заберет рюкзак и выйдет. Вместо этого он подошел и сел рядом, положив руку мне на плечо.
- Хейзл ... Прошу тебя, давай объяснимся.
Голос звучал так ласково, что я спохватилась, когда мое тело уже начало разворачиваться, - оно так и тянулось прижаться к нему в поисках утешения. Я заставила себя лежать неподвижно и попыталась успокоить дыхание. Что тут объяснять?
Он, наверное, и сам не знал, потому что целую минуту просидел молча и наконец тихо начал:
- Когда я говорил, что помогаю тебе, потому что иначе не могу... это так и есть. У меня нет выбора, потому что единственный выбор - ты. Я лишь в одном сейчас не сомневаюсь, в одном уверен целиком... - он помолчал долю секунды, - в своих чувствах к тебе.
Нильс замолчал, и глаза у меня распахнулись. Каких чувствах ко мне? Я не поняла - что он сказал? Медленно развернулась, чтобы взглянуть ему в лицо, и его ладонь соскользнула у меня со спины. Голос, когда вернулся, прозвучал хрипло:
- Я не... что это значит?
Нильс насупился, сжал и разжал челюсти, словно хотел сказать что-то такое, чего говорить не следовало.
- Это значит, что я отношусь к тебе так, как мне нельзя к тебе относиться.
- Почему - нельзя? - Меня пробрала дрожь.
Он потер лоб ладонью.
- Я тебя люблю. Слишком.
Я чуть разом не проглотила весь воздух в комнате. Он меня любит? Нильс, которого я люблю всю жизнь, меня любит! И, судя по тому, как это было сказано, он имел в виду именно «любит». Не так, как любят старую тетушку или чай с сахаром. Но как же?.. Что-то не складывается.
- Ты ведь смеялся. Смеялся, когда Рэчел тебе рассказала!
Нильс на несколько секунд зажмурился, а когда открыл глаза, в них блестела решимость.
- Хейзл, я засмеялся, потому что ей не поверил. Я решил, что Рэчел шутит.
Я вдруг забыла обо всем. Нет никакой Рэчел, нет бригады, нет Демоса. Нильс меня любит. Любит. Слишком. Улыбка на моем лице расползлась от уха до уха.
- Хейзл, как я уже сказал, это неправильно. Я не намерен пользоваться твоей слабостью. - Нильс встал.
Улыбка моя растаяла. Это шутка? Я взвилась с кровати, подскочила к нему.
- Воспользуйся. Воспользуйся моей слабостью! Тебе можно! Я разрешаю.
Он отступил назад.
- Нет, Хейзл. Ты - сестра Джека.
На меня словно ушат воды опрокинули.
- Все из-за Джека?
Я не верила своим ушам.
- Он убьет меня, если узнает.
Спорить не приходилось. Но я - не Джек. Это моя жизнь, а не моего брата.
Я не успела сказать вслух ни слова, потому что Нильс продолжил:
- Дело не только в Джеке. Я хочу, чтобы ты была счастлива, а это... это плохо кончится.
Ах вот как, он уже предвидит будущее!
- Вот это? - Я указала сперва на себя, потом на него. - Или дело с Демосом? Что плохо кончится?
Нильс пожал плечами.
- Я ни за что не причиню тебе зла. А от... - он повторил мой жест, - тебе будет плохо.
Паника наполнила мои легкие горячей смолой, не давала дышать.
- Неправда, - прошептала я. - Если ты откажешься, тогда будет плохо.
Нельзя же так: сказать, что любит, поцеловать, а потом отобрать все обратно!
У меня и так в жизни многое отобрали. Больше не позволю.
Нильс покачал головой.
- Извини, Хейзл. Нельзя было тебя целовать. - Он потер рукой лоб, словно хотел стереть воспоминание. - И нельзя было говорить о своих чувствах. Я просто хотел объяснить, что ты ошибаешься. Я же видел, о чем ты думаешь.
- Но если ты любишь, разве можно перестать? - Голос у меня срывался, как я ни старалась им овладеть.
- Речь не о том, чего я хочу. А о том, как будет лучше.
- Значит, ты хочешь? Хочешь меня? - Я все еще толком не верила.
Нильс помолчал.
- Я хочу, чтобы ты была счастлива и в безопасности, - наконец ответил он.
- С тобой - и то и другое!
Страдание на его лице напомнило мне, как он нажал ту кнопку и все в голове затянуло туманом боли. Впрочем, поймав мой взгляд - а я смотрела так, будто у меня сердце вырвали из груди, - Нильс мгновенно среагировал:
- Идем. - Он протянул мне руку. - Потом обо всем поговорим. Сейчас не время. Надо выбираться отсюда.
Он потянул меня к двери, задержался, чтобы подобрать рюкзак. Я послушалась. Конечно, я его послушалась, хотя мне очень хотелось упереться всеми копытами и выспросить, когда будет подходящее время. Ужасно хотелось вытянуть у Нильса обещание, что он ни от чего не откажется: ни от поцелуев, ни от любви. И убедить, что Джек его не убьет - хотя я сама в это не очень верила, - и что вовсе он не пользуется моей слабостью, и что я без него не могу. Совсем, никак не могу. Просто ни секунды не проживу в мире, где Нильса не будет рядом. И не только в мире, где за мной охотится бригада, а вообще, в любом мире.