Хранители. Между живыми и мертвыми

Матвей

Матвей стоял перед домом Софии, не решаясь подняться. Он не думал, что будет делать дальше, когда убегал от Виры. Он лишь чувствовал острую потребность увидеть Софию. С чего верить незнакомке, которую он знал меньше суток? Ей поручили его как игрушку. Таскай мальчишку за собой до поры до времени и ладно. Такое несправедливое отношение... Она такая же черствая, как и все канцеляристы наверху. Матвей как угодно мог представить загробный мир. Он и не думал, что он окажется офисом с бесконечным лабиринтом кабинетов и крысами, перебирающими бумажки. Вся философская чушь теперь предстает в ином свете. Он усмехнулся: вот вам и бренность бытия, и вечные муки, и просветление в очищении... Все продолжается так же и шло. Он умер, он снова жив. Только по другую сторону и не знает надолго ли. И что делать с Софией? Ее точно нужно спасти. Осталось придумать как.

Матвей решительно зашагал к подъезду. Поднявшись на третий этаж, он столкнулся с новой проблемой. Если София с матерью дома, то ему нельзя входить в квартиру. Они сразу его увидят. Остается ждать на площадке, пока кто-нибудь не выйдет. А если дома пусто, он будет торчать, как идиот весь день под дверьми ее квартиры.

Поколебавшись минуты две, он все-таки решил войти. Вспомнилось недавнее происшествие. Тогда он легко прошел через дверь. Новичкам везет. Вира чуть от зависти не лопнула! Странно, что сотрудник загробной службы, да еще и отдела расследований не может сделать таких элементарных вещей. Она вела себя так, словно сама недавно поступила на службу, а перед парнем только выделывалась. Так, осталось вспомнить, что он делал. Расслабиться и шагнуть вперед.

«Преграды только в твоей голове» - сказал себе Матвей и шагнул вперед. И сразу остановился. Прислушался.

В квартире было тихо. Какое-то тихое шуршание.

Матвей осторожно выглянул из прихожей. На него огромными глазами смотрела черная кошка Ежевика. Кошка не выглядела удивленной или испуганной. Подумаешь, мертвяк заглянул в гости! Она подошла к Матвею и потерлась о его ноги.

- Привет, Ежевичка! – Матвей погладил кошку по спине, потрепал за ушком. Животное радостно замурлыкало. – Хозяйки твоей значит, дома нет?

Матвей оглядел квартиру, заглянул в комнату Софии. Ему было неловко здесь находиться. Он чувствовал себя вором, хотя красть ничего не собирался.

Он сел на крохотную кровать с розовым покрывалом. (София давно уже выросла из этой кровати). Посмотрел на полки с книгами вдоль стен, последние две над дверью он прикручивал сам. В комнату вошла Ежевика и запрыгнула к Матвею на колени.

- Неужели она в школе? – рассуждал Матвей, продолжая гладить кошку.

Его взгляд упал на электронную рамку на комоде у кровати. В рамке сменялись фото, вот София на велосипеде ей лет девять, у нее смешные косички и нет одного переднего зуба, вот она с мамой на даче, она обе в соломенных шляпах с огромными полями в руках у них ведра с клубникой, вот София с книжном магазине, тянется за книгой, взгляд задумчивый и отстраненный. Матвей помнил это фото, у него тогда только появилась камера и он щелкал все подряд. По его мнению фото получилось так себе, но София назвала его душевным и попросила сбросить. На последнем фото они с Софией стояли обнявшись. Точнее одной рукой он обнимал Софию, а другой ставил ей рожки, и улыбался до ушей. София держала грамоту за какой-то конкурс. Фотография была сделана два года назад на книжной ярмарке.

- Почему они не дома? - снова спросил Матвей кошку.

Ежевика лишь лизнула Матвею руку, и улеглась поудобней на его коленях.

Неужели сегодня все идет своим чередом? София в школе, а ее мама на работе... Может она в больнице? Может все серьезней, чем он думал?

Матвей еще раз прошелся по дому, нашел справку из скорой. В ней значилось, что с Софией все в порядке. Несколько синяков и только. Выписана из больницы под личную ответственность матери. Значит, все-таки в школе.

Матвей в последний раз обвел взглядом комнату, он больше никогда сюда не вернется.

Ежевика проводила его до прихожей и уселась, испытующе глядя на гостя.

- Пока, Ежевика. Может быть, кошки после смерти тоже попадают на небеса, и мы с тобой свидимся.

Кошка мяукнула. Наверное, это значит да?

Матвей шагнул через дверь. Пора повидать Софию.

***

София сидела на подоконнике и смотрела в окно. Рядом стояла ее подруга Ленка, как обычно копалась в телефоне. Ленка была инстаграмщицей, каждую минуту своей жизни она жаждала предъявить миру. С телефоном она не расставалась и постоянно все фотографировала, со словами «никогда не знаешь, что понравится подписчикам».

- Что грустишь? Давай сделаем фото вместе? – предложила Ленка.

София медленно повернулась к подруге. Взгляд ее, стеклянный и отрешенный прояснился.

- Что ты сказала?

- А что такого? Мы ж подруги, сфоткаемся для моего инстаграмчика, и у тебя подписчиков прибавится. Сейчас там совсем тухленько, - Ленка не смотрела на Софию, она так же листала ленту в телефоне.

- Ты совсем дура? – София спрыгнула с подоконника, схватила сумку. – У меня друг умер! Ты кроме своего инстаграмма мира не видишь?

- Ты чего? – Ленка оторвалась от экрана и подняла глаза на девушку.

- Ничего. Пока! – София готова была расплакаться.

- Больная что ли? – крикнула ей вслед подруга.

София промчалась по коридорам школы, спустилась на первый этаж. Остановилась только когда добежала до закрытого гардероба. Посмотрела на часы: еще нет и двенадцати. Скоро большая перемена закончится, нужно возвращаться на урок. Но как возвращаться? Опять смотреть в лицо Ленке, на лица одноклассников. Новость еще не успела облететь школу. А она старалась не распространяться. Странно, что вообще мама отправила ее на занятия, не смотря на все случившиеся. Смерть Матвея, ее шок от аварии, расследование. После происшествия, водителя увезли в участок. Софию после ряда каких-то глупых вопросов отпустили. На вопросы полицейского девушка отвечала отрешенно.

Мать примчалась быстро, испуганная, растрепанная. Она поговорила несколько минут с полицейским, София к этому моменту уже сидела в коридоре участка.

Мужчина обещал с ними связаться и отпустил домой.

Как только мама убедилась, что дочь отделалась «легким испугом», ее отправили в школу. Будто ничего не произошло, будто мальчик, которого она знала несколько лет, лучший друг ее дочери не умер. Странно, что мама вообще завела свою шарманку про хорошую учебу и поступление в престижный ВУЗ. Ведь до этого она говорила совсем другое... «Где родился там и пригодился» ее любимая присказка.

София прокручивала в голове утренний разговор с мамой, ссору, вспыхнувшую внезапно. Может мама считала, что учеба даст ей возможность отвлечься?

Окружающие будто забыли о ее дружбе с Матвеем. Ее словно и не было. Родители Матвея, мама, его друзья... ее словно оттеснили в сторону. Всех поглотило горе, но никто не думал о ее горе. Странно, что Анастасия Николаевна не позвонила, после происшествия. В участке она лишь холодно посмотрела на Софию, сказала несколько формальных фраз и прошла мимо.

«Она винит меня», - вдруг пронеслось в голове у девушки.

Она еще раз взглянула на часы, почти двенадцать. Сейчас прозвенит звонок, все бросятся в классы.

Она развернулась и пошла вон из школы. Быстрым шагом зашла за здание, там никого не было, кроме группки подростков, которые украдкой передавали друг другу сигарету. София поморщилась и пошла дальше. Вылезла через дырку в заборе в парк. Медленно побрела прочь. Без разницы в какую сторону лишь бы подальше от людей. Найдя укромное место, среди деревьев, она облокотилась спиной о дерево, закрыла глаза и заплакала. Тело содрогалось от рыданий, она обхватила себя руками и сползла по стволу на землю. Ей больше не было места в этом мире.

***

Матвей наблюдал всю сцену со стороны. Он стоял в нескольких метрах от девушки, так чтобы он мог видеть ее, но оставаться не замеченным.

Сердце сжалось, хотелось выбежать сказать: «Я здесь, я не умер». Конечно, он умер. Он существует под личиной другого человека, его положение в мире живых слишком шатко, нельзя впутывать сюда еще и Софию. Но видеть ее рыдания сейчас было невыносимо. Он стоял и смотрел, не в силах пошевелиться. И сделать он тоже ничего не мог.

- Черт! – выругался Матвей, он стукнул кулаком по дереву. Боли он не почувствовал. Он продолжил колотить руками по коре, пока наконец-то острая боль не пронзила костяшки пальцев.

Он отдернул руку и посмотрел на кулак. Кожа на месте удара покраснела, но через секунду снова стала обычной. Не крови, ни синяка. И откуда ей взяться, если в этом теле уже нет плоти и крови.

Матвей готов был кричать, крушить несправедливый мир. Он всего лишь маленькая песчинка, готовая бросить вызов мирозданию. Не смешно ли?

- Черт, черт, черт!

- Кто здесь? – сказала София хрипло.

Она привстала, начала вытирать слезы руками, еще больше растирая их по лицу.

Матвей спрятался. Пока девушка оглядывалась вокруг он замер. Постарался слиться с деревом. Его больше не существует. Она не должна его видеть.

Девушка еще немного побродила между деревьев, убедившись, что никого рядом нет, она села на траву. Достала из сумки бумажный платок и зеркальце.

- Рева-корова, - сказала она своему отражению. – Раскисла как маленькая. Что сказал бы Матвей?

- Малютка маленький котенок, - они произнесли эти слова одновременно.

Это была их присказка. Матвей придумал ее, когда они были маленькими. Еще в восьмом классе. Как-то на Софию напали мальчишки. Ничего такого. Она обошлась без синяков и травм. Они просто отобрали книжки, которые девочка принесла в школу на обмен. После уроков, мальчишки подкараулили смешную девочку ботанку, отобрали у нее сумку и выпотрошили все содержимое. Книжки они разорвали на множество кусочков и развеяли по ветру. Ей остались только обложки. Мальчишки убежали, бросив сумку и остатки книг рядом с Софией. Она сидела на земле и плакала, так же растирая слезы по лицу.

Ее нашел Матвей. Он грозился найти и наказать хулиганов. Грозился вызвать их на дуэль, защитить честь подруги. София от этих пылких угроз пришла в себя, ее насмешила его напускная бравада. Она знала, что у маленького щуплого мальчика нет шансов перед тремя балбесами, к тому же они были старше.

- Умоляю тебя, пощади их, - сквозь слезы рассмеялась София. Она все еще сидела на земле. Настроение улучшалось, кажется, нападение отходило на второй план.

- Преступникам пощады не видать, - кричал Матвей, выпячивая грудь и надувая губы.

Они оба засмеялись.

- Ладно уж..., - тихо проговорила София. – Им не повезло больше. Они никогда не узнают новых миров, они даже не смогут понять, что потеряли.

Она оглядела все обложки и листки бумаги валявшиеся вокруг нее.

Она встала, отряхнулась и серьезно посмотрела на Матвея.

- Мы должны быть выше мести.

Матвей вдруг протянул руку к ее мокрой щеке, погладил ее очень нежно, едва касаясь кожи.

- Малютка маленький котенок, - тихо сказал он.

София, сама не осознавая, почему кинулась к нему, зарылась лицом в его куртку и снова расплакалась.

С тех пор он всегда называл ее так, когда она плакала. Они ведь были фанатами Котов-воителей, для них упоминания котят было не просто словами. Это означало, что ты маленьких котенок, но еще это значило, что стоит быть храбрым. Нужно собраться и перестать плакать. Хоть ты и мал, но ты воитель.

Сейчас София посмотрела на свои руки и сжала их. Она подобрала сумку с травы, шмыгнула носом в последний раз и решительно зашагала дальше.

- Мой храбрый котенок, - прошептал Матвей.

Он вышел из-за дерева и последовал за девушкой. Он неотрывно следовал за ней тенью в течение нескольких часов. Девушка зашла в кафе, и вышла с круассаном и кофе. Она села на лавочку неподалеку, и молча съела свой импровизированный обед. Она еще немного посидела, почитала книжку, затем отправилась в центр города. Нырнула в библиотеку. Матвей последовал за ней. Полдня она ходила между стеллажей, листала наугад книги с полок. Сидела в читальном зале, смотря в окно.

Матвей смотрел не только на Софию. Он выискивал служащих загробного мира. Он не знал, кто должен придти за ней. Может это будет жнец, или оперативник как Вира, кто-то из отдела внутренних расследований? Кажется, Вира упоминала такой отдел в своих бесконечных разговорах.

Нужно как-то защитить Софию, помешать загробной службе забрать ее.

Тем временем девушка вернулась в парк. Она явно не собиралась возвращаться домой. В сумочке что-то задребезжало, София вытащила мобильник. Но увидев имя абонента, нажала кнопку отбоя. Она шла так быстро, что Матвею невольно пришлось ускориться. Он вышел из укрытия и уже шел не скрываясь.

И тут девушка обернулась.

- Матвей? – София смотрела ему прямо в глаза, ее лицо стало стеклянным, глаза затуманились. Между ними оставалось несколько метров. София по инерции приближалась к нему.

Матвей впал в панику. Желание поговорить с любимой и опасение за ее здоровье разрывали его на части. Бежать или остаться, дать знать о себе или скрыться. Она ведь забудет его в ту же секунду. Он попятился.

- Матвей! – София уже ускорила шаг.

Парень повернулся и побежал. Еще несколько секунд он слышал шаги, но не стал оборачиваться. Нырнул в кусты и затаился. Колючки шиповника больно кололи шею и запястья. Он замер.

София пробежала мимо еще несколько метров. Остановилась. Вернулась назад и остановилась напротив кустов. Матвей затаил дыхание. София оглядывалась в нерешительности. Взгляд ее обрел четкость. Она лишь крутилась по сторонам. Пыталась вспомнить, зачем она вообще побежала. Она похлопала себя по платью и поняла, что с ней нет сумки. Она вернулась на несколько метров назад, подняла сумку с земли. Проверила содержимое: все на месте.

Матвей осторожно выглянул из кустов – просто убедился, что София вернулась за сумкой. Ему стоило больших усилий оторвать от нее взгляд и пойти дальше.

Дурак! Какой же он дурак! Она его увидела. Вдруг теперь у нее останется это чувство? Воспоминание о нем будет преследовать ее в кошмарах. Можно списать на чувство дежавю.

Слишком мало времени прошло после его смерти. Когда умер его дедушка, он ведь не осознал его смерть, пока не увидел тело. В первый день, когда ему мама только сказала о смерти дедушки, возникло чувство нереальности. Он услышал новость, но не соотнес ее с реальным человеком. Дедушка для него оставался живым. Он жил в своей квартире, он существовал в этом мире, вне поля зрения Матвея...

Забавно рассуждать об этом, когда ты сам только что умер. Ведь и правда прошло меньше суток. А кажется, что все случилось уже давным-давно. Нужно взять себя в руки, успокоится. Вира права, еще ничего не произошло. Он найдет способ спасти Софию. Нужно взять себя в руки и не горячиться. Взять себя в руки...

Повторяя эту мысль, он и не заметил как вернулся к моргу.

В морге Виры не оказалось. Но она нашлась в ближайшем кафе. Он вспомнил, что они хотели попить кофе.

Виру сидела за столиком. Перед ней стояло четыре пустых стаканчика, и один полный. Она пакетик за пакетиком ссыпала сахар в кофе. Матвей насчитал шесть штук.

- А я все гадала, когда же ты сочтешь почтить меня своим присутствием, - спокойно произнесла Вира, помешивая кофе. Отхлебнула из стаканчика и даже не поморщилась. Зато поморщился Матвей.

Кофе жутко сладкий, пронеслось у него в голове, как это вообще можно пить?

- С удовольствием, - словно прочитала его мысли Вира. – Кофейку не хочешь?

- У меня нет денег.

Матвей сел напротив девушки. Странно, Вира выглядела очень спокойной. Она и не пыталась искать его. Ей и правда на него наплевать. Тогда зачем с ним возиться, отдала бы в... как она его называла? Отдел потеряшек? И успокоилась.

- У меня их тоже нет, - она поставила стакан на стол.- Ты что хочешь?

Матвей взял в руки лист меню со столика. Пробежал глазами по красивым названиям и вкусным десертам. Странно, но сейчас ему совершенно ничего не хотелось. При жизни он любил горячий шоколад. Сейчас же, посмотрев на слово, он не почувствовал никакого желания выпить шоколада и даже вкус его не вспомнил.

- Допустим, капучино. С двойной пенкой, - добавил парень, когда Вира уже встала из-за стола.

-Ок. Придержи столик.

Вира удалилась. В кофейне было оживленно, на часах близился вечер, и поток людей продолжал увеличиваться. Когда Вира шла, люди сами того не замечая огибали ее по кривой, хотя потом оборачивались, будто им что-то почудилось. Они не понимали, почему сделали шаг в сторону, ведь перед ними не было препятствий.

Тут же за столик к Матвею села влюбленная парочка. Они прижимались друг другу, казалось, пройдет немного времени и они превратятся в сиамских близнецов, сросшихся в районе плеч.

- Здесь, занято, - громко сказал Матвей. Он не был уверен, что его увидят или услышат.

Парень повернулся к нему, его взгляд сфокусировался на глазах Матвея. На лице парня возник скомканный испуг, парень начал двигаться обратно и тянуть девушку за собой.

- Извините, - буркнул он на прощание.

- Ты, что? Там же никого нет, - шепотом спросила девушка.

Парень уже и сам забыл, почему вышел из-за стола. Он посмотрел на стол, Матвея он уже не видел.

- Этот столик нам не подходит, пойдем подальше от выхода, - парень потянул свою возлюбленную в угол кафе.

Матвей поискал глазами Виру. Она как нормальный человек стояла в очереди.

Матвей отвернулся и посмотрел в окно. Люди полным потоком текли по улице. Казалось все хорошо. Краткий момент передышки. И не было никакой смерти, нет нависшей угрозы над Софией. Через сколько на небесах увидят ошибку? Когда они пошлют кого-то исправить ее? Как она умрет? Очередная авария? Нерадивый воришка? Несчастный случай на лестнице? Не хотелось думать о предстоящей угрозе. Забыть бы все как страшный сон. Он до сих пор жив, у них с Софией все хорошо. Жизнь идет своим чередом. Они заканчивают школу, уезжают в другой город, заканчивают институт, женятся, работа, дети... Странно как все может оборваться в один миг. И странно, что сейчас он ничего не чувствовал по поводу своей жизни. Сожаление может быть. Чувство было очень далекое, приглушенное. Словно ты смотришь фильм, и наблюдаешь за своим любимым персонажем. Да, ты за него переживаешь. Но когда ему отрубают руку, ты не чувствуешь боли. Он просто еще не успел осознать. Отчаянное желание все исправить, боролось в нем с безразличностью. Он никогда не думал о смерти в таком ключе.

Многие бояться смерти, ходят к психологу, постоянно думают о ней. Он же жил на автомате, строил планы и не смотрел так далеко. Вот именно, он всегда думал, что умрет в преклонном возрасте, в своей постели, окруженный своими детьми и внуками, в комнате с огромным количеством регалий на стенах. Амбициозные мысли... А теперь он умер и все планы перестали существовать. Все моменты его жизни ставшие в какой-то степени реальными, вероятные реальности. Все хлопнулось в одно мгновение под колесами старого автомобиля.

Ему страшно? Да. И сейчас его пугает не смерть, а неизвестность. Впереди одна неизвестность и не одного ответа. Больше нет никаких планов и вероятностей. Он будто плавает в бульоне из собственных обрывочных снов, все реально и нереально. Если бы он был жив, и попал в такое состояние, он просто ткнул себе в руку иглой, или наступил одной ногой на другую, почувствовал боль и очнулся. А сейчас он очнется?

Матвей снова посмотрел на девушку в очереди. Вира подошла к парню у прилавка, назвала свой заказ. Парень посмотрел на нее, на секунду его взор затуманился, затем он отвернулся, написал на стаканчике имя и крикнул кому-то заказ.

Вира обошла прилавок, взяла с витрины пару пончиков, обернула их салфеткой и положила в карман. Исчезновение пончиков осталось не замеченным.

Парень крикнул имя Виры, она подплыла к прилавку.

- Спасибо, - она улыбнулась, и не расплатившись пошла к столику. Парень немного постоял, в растерянности глядя на свои руки, затем вернулся к следующему посетителю.

- Ты не расплатилась, - заметил Матвей. В его голосе не было возмущения или осуждения, он просто констатировал факт.

- У меня нет денег, - повторила Вира.

- Ты еще и пончики украла, - Матвей кивнул на карманы плаща.

- Если тебя это утешит, то это не для меня. Держи, - Вира протянула стакан Матвею.

Он сделал глоток. Ничего. Еще один. Абсолютно никакого вкуса.

- Что это? – он посмотрел на стаканчик.

- Капучино, как заказывал.

- Он безвкусный.

Вира откинулась на спинку дивана, и взяла свой стакан. Сделала глоток, поморщилась и отставила в сторону. Кофе остыл.

- Ты когда-нибудь пил капучино?

- Нет, хотел сейчас попробовать.

- Спешу, тебя разочаровать, мой друг, больше и не попробуешь. Есть одна маленькая особенность в загробной жизни – ты не можешь почувствовать вкус того, что никогда не пробовал. Если ты никогда не ел тайскую еду, то вкус ее для тебя навсегда останется загадкой. Да, и вкус знакомых блюд пробивается с трудом через загробное восприятие, сладкое недостаточно сладкое, соленное недостаточно соленное, как будто ты ешь заложив рот ватой. Поэтому я всегда пью только крепкий черный кофе с шестью ложками сахара.

Вира встала из-за стола.

- Все, посиделки закончились. Нам еще загород ехать.