35. Ревность= боль
— И как ты себе это представляешь? — спросил Сэм
Лирис на мгновение замолчала, будто собираясь с духом, затем повернулась к Айзеку.
— Я не знаю точно, — ответила она глухо. — Но действовать будем через него… — она задержала взгляд на его лице, — и через ревность.
— Ревность?! — Айзек резко выпрямился, голос сорвался выше обычного. — Я не собираюсь ни с кем зажиматься.
Лирис криво усмехнулась, скрестив руки на груди.
— У вас с Француазой есть сёстры, которых Т/и не знает?
— Да… есть, — медленно ответила Равена. — Кейт.
Она прищурилась. — Ты предлагаешь…
— Да, — перебила Лирис, тяжело выдыхая. — Он просто будет стоять с ней. Прислонится к стене. Сделает вид, что флиртует.
Она на секунду закрыла глаза.
— В этот момент я позову Т/и прогуляться… заставлю. Она слишком ревнива, чтобы просто пройти мимо.
Лирис опустила голос.
— А ревность — это всегда боль.
Родители переглянулись. Воздух в комнате стал густым, тяжёлым. Остальные напряглись, будто каждый понял цену этого плана.
— Ладно… — тихо сказала мама, сжимая пальцы. — Если это ей поможет… значит, так и будет.
Айзек приподнял брови, откинув голову назад, словно его ударили.
— Прекрасно… — выдохнул он с горькой усмешкой. — Опять делать ей больно.
— Если другого выхода нет, — спокойно, но жёстко сказала Француаза, — придётся.
---
Т/и сидела у окна, читая книгу. Пальцы медленно перелистывали страницы, карандаш делал короткие пометки на полях. Лицо оставалось неподвижным, взгляд — холодным и отстранённым.
Прошло два часов.
В дверь раздался стук.
Т/и глубоко выдохнула и поднялась. Подойдя к столу, она аккуратно положила книгу, словно завершая ритуал, и открыла дверь.
На пороге стояла Лирис. Она улыбалась слишком широко — неестественно. За её спиной — Энид.
Т/и окинула их медленным, холодным взглядом.
— Пошли гулять! — слишком бодро сказала Лирис.
— Не хочу, — ровно ответила Т/и.
— Ну-у-у… — протянула Энид, делая шаг вперёд. — Один раз.
Т/и закатила глаза. Молча накинула куртку, вышла и закрыла дверь.
Лирис и Энид радостно хлопнули в ладоши, но почти сразу переглянулись — серьёзно, напряжённо — и пошли следом.
На веранде они посмотрели вниз.
Т/и шла ровной, механической походкой, словно не замечая ничего вокруг.
Айзек и его сестра встретились взглядами.
И начали действовать по плану.
Т/и медленно спускалась по ступеням, глядя себе под ноги. Родители стояли чуть в стороне, переглядываясь, будто боялись дышать.
Смех.
Т/и подняла голову — и сразу увидела Айзека. Он стоял напротив сестры, слишком близко. Слишком… не с ней.
Внутри что-то болезненно сжалось.
Пальцы судорожно вцепились в край куртки.
Энид и Лирис замерли за её спиной, ловя малейшее изменение.
Т/и моргнула.
Развернулась.
И прошла мимо, сразу направившись к выходу.
— Забудь… не думай… — раздался голос внутри.
Лирис и Энид пошли за ней.
Айзек резко отстранился от сестры и подошёл к родителям.
— Не получилось… — сказал он дрожащим голосом.
Т/и дошла до края леса. Девочки подбежали следом.
— Т/и, всё хорошо? — осторожно спросила Лирис.
— Да. — коротко. — Я сейчас вернусь.
Лирис и Энид переглянулись и остались у входа.
Т/и углублялась в лес. Голос в голове не затихал — он становился громче. Боль в груди нарастала с каждым шагом.
Она не оглядывалась.
Дойдя до маленькой заснеженной поляны, Т/и резко опустилась на колени. Руки вцепились в снег, пальцы дрожали. Голос начал стихать… но боль стала невыносимой.
И тогда она закричала.
Крик — дикий, полный боли и чего-то звериного — разнёсся по всему лесу, вырвался за его пределы. Птицы взлетели с деревьев.
Энид и Лирис бросились к ней.
Т/и сидела на коленях. Слёзы текли сами, одна за другой. Голоса больше не было.
Лирис упала рядом и крепко обняла её, пытаясь удержать, успокоить — но от этого истерика Т/и стала только сильнее, громче, рвущей душу.
Крик постепенно сорвался, превратившись в хриплый, надломленный звук. Т/и судорожно втянула воздух, будто только сейчас вспомнила, как дышать. Тело дрожало, плечи вздрагивали под руками Лирис.
Снег под ладонями начал таять.
Т/и резко замерла.
Она смотрела на свои пальцы, вцепившиеся в белый наст, и впервые за долгое время осознала это. Тепло. Настоящее. Исходящее от неё самой.
Грудь болезненно сжалась — но уже иначе. Не пусто. Не глухо.
Больно.
И от этой боли внутри что-то дрогнуло.
— Лирис… — голос сорвался, едва слышный, охрипший.
Лирис замерла. Это было первое обращение. Первое имя. Она медленно отстранилась, чтобы заглянуть Т/и в лицо.
Глаза Т/и были залиты слезами — настоящими, горячими, неконтролируемыми. В них больше не было пустоты. Был страх. Боль. Растерянность.
Чувства.
— Мне… — Т/и резко вдохнула, сжимая ткань куртки на груди. — Мне больно…
Слова дались тяжело, будто вырывались из глубины, где долгое время было мёртво.
Лирис выдохнула, почти всхлипнула, и крепче обняла её.
— Это хорошо… — прошептала она, едва сдерживая слёзы. — Это значит, ты возвращаешься.
Т/и зажмурилась. В голове снова вспыхнул образ.
Айзек.
Смех. Его голос. Его взгляд, направленный не на неё.
Сердце болезненно сжалось — резко, сильно, до спазма.
— Ненавижу… — вырвалось у неё сквозь рыдания. — Почему так больно?..
И именно в этот момент что-то сломалось.
Воздух вокруг задрожал. Снег с деревьев сорвался вниз, будто от удара невидимой волны. Телекинез рванулся наружу неуправляемо — не холодный, не расчётливый, а живой, хаотичный.
Энид вскрикнула, прикрывая лицо рукой.
— Лирис!
— Всё хорошо! — крикнула та, не отпуская Т/и. — Пусть идёт!
Т/и согнулась, уткнувшись лбом в плечо Лирис. Слёзы текли нескончаемым потоком, дыхание сбивалось, но внутри больше не было тишины.
Была боль.
Была ревность.
Была злость.
Была тоска.
Она чувствовала.
Где-то далеко, за пределами леса, Айзек резко остановился.
Он схватился за грудь, будто что-то ударило его изнутри.
— …Т/и, — выдохнул он, не понимая почему.
А в лесу, среди снега и сломанных веток, Т/и впервые за долгое время плакала не из пустоты — а из жизни.
Лес постепенно стих.
Воздух всё ещё дрожал, словно не до конца оправился от взрыва силы. Снег лежал неровно, ветки были сломаны, а тишина после крика казалась пугающе глубокой.
Т/и сидела, сгорбившись, плечи тряслись мелкой, неконтролируемой дрожью. Эмоции накатывали волнами — одна за другой, не давая опомниться. Слёзы уже не лились потоком, но глаза жгло, дыхание сбивалось, грудь болезненно сжималась при каждом вдохе.
— Нам нужно возвращаться… — тихо сказала Лирис, осторожно проводя ладонью по её спине.
Т/и попыталась подняться, но ноги подкосились. Она всхлипнула, судорожно вцепившись в рукав Лирис, словно боялась упасть — или снова потерять контроль.
— Я… не могу… — выдохнула она, голос дрожал.
Энид сразу оказалась с другой стороны, подхватывая Т/и под локоть.
— Мы с тобой. Слышишь? — прошептала она. — Ты не одна.
Они подняли её медленно, бережно, словно хрупкую стеклянную фигуру. Каждый шаг давался тяжело. Т/и трясло — не от холода, а от переполняющих чувств и отката силы. Вокруг неё время от времени подрагивал воздух: снег у ног вздрагивал, мелкие камешки приподнимались и тут же падали обратно.
— Дыши… — шептала Лирис, подстраиваясь под её шаг. — Медленно. Я здесь.
Т/и кивнула, сжимая зубы, но новый спазм прошёлся по телу — и рядом с тропой с треском лопнула ветка, разлетевшись щепками.
Энид испуганно оглянулась, но не отпустила.
— Всё хорошо. Пусть выходит, — сказала Лирис, хотя голос дрожал. — Главное — держись.
Когда они вышли к краю леса, сумерки уже сгущались. Академия виднелась впереди — тёмный силуэт на фоне неба. Для Т/и она казалась слишком далёкой.
На крыльце кто-то заметил их движение. Фигуры замерли, затем кто-то рванул навстречу.
Айзек.
Он остановился в нескольких шагах, увидев её состояние. Лицо побледнело, дыхание сбилось.
— Т/и… — вырвалось у него.
Она подняла на него взгляд. Глаза всё ещё были красными, живыми, полными боли и чего-то опасно настоящего. На секунду телекинез вспыхнул снова — вокруг них дрогнул воздух, снег с перил слетел вниз.
— Не подходи… — прохрипела она, не зло, а испуганно. — Я… не держу…
Айзек замер. Но затем медленно подошёл сбоку, не касаясь, держа дистанцию.
— Я вижу. Я не трону. Просто… я здесь, — тихо сказал он.
Лирис кивнула ему, и они двинулись дальше.
Т/и шла, почти повиснув между Лирис и Энид. Её трясло всё сильнее, когда они входили внутрь академии. Коридоры отзывались эхом шагов, лампы мерцали — от её нестабильной силы.
Студенты останавливались, отступали к стенам. Кто-то шептал, кто-то отворачивался.
Т/и закрыла глаза.
— Прости… — прошептала она, не зная, кому именно.
— Не извиняйся, — ответила Лирис. — Ты жива. Это главное.
На лестнице Т/и снова качнулась, и металлические перила выгнулись, заскрипев.
Айзек резко шагнул вперёд, подставляя плечо, помогая удержать её вес.
На этот раз она не отстранилась.
Пальцы вцепились в его куртку.
Крепко.
Отчаянно.
Он замер, боясь даже дышать.
— Я поймал, — сказал он тихо. — Ты не упадёшь.
И впервые за долгое время Т/и позволила себе опереться на кого-то — дрожа, сломанная, но чувствующая.